Страница 11 из 135
— Хорошо, Генри, сосредоточь свои мозги на этой неизвестной. Говоришь, можно не сомневаться?..
— Конечно. После тысячи вскрытий я приобрел определенный… навык.
— Отлично. Мне нужна твоя помощь, Генри.
— Спрашивай.
— Просто расскажи мне о своих подсознательных ощущениях, которые ты не отразил в акте вскрытия. Например, была ли она наркоманкой? Необразованная, из бедной семьи? Может, она работала уборщицей и мыла полы? Или была машинисткой? А еще ее зубы. Их лечили в Нью-Йорке или в Теннесси? Что ты скажешь? Поработай над этим, Генри, но только для меня.
Сержант вытащил из кармана поллитровую бутылку «Джек Дэниелз» и толкнул ее по столу в направлении патологоанатома, чьи руки едва заметно затряслись, но это не ускользнуло от внимания детектива.
— Я пыталась отобрать десять кандидатов. — Кейт Говард присела на краешек стола Джардина, положив перед ним тощую розовую папку, и почесала лоб ластиком карандаша, который держала в руке. — Но это невозможно.
Джардин раскрыл папку и пробежал глазами первую страницу. На ней записаны шесть фамилий с краткими биографиями. А еще в папке лежали шесть досье, каждое с фотографией кандидата, подробной информацией, включая психологический портрет, результаты тайных наблюдений, форму оценки пригодности для работы в секретной разведывательной службе. Досье по сути дела являлось перечнем сильных сторон кандидата и его слабостей. Слабости отнюдь не служили фактором для отвода кандидатуры, если только они явно не подвергали кандидата большому риску и даже отдаленно не преобладали над сильными сторонами. Коэффициент четыре к одному в пользу сильных сторон был вполне приемлем для характера потенциального агента по контракту. Однако, как и в браке, подобные теоретические допущения обычно оказывались несостоятельными.
Джардин бросил взгляд на бедро Кейт, обтянутое юбкой из твида, и усмехнулся про себя. Кейт довольно умна, но несколько не от мира сего. Трудяги из их службы быстро привыкали к ответственной, требующей большого ума и способностей работе, к непринужденной, дружеской атмосфере, к оперативникам и тайным агентам, радиооператорам и шифровальщикам, круглосуточно снующим туда-сюда, к псевдонимам и устройствам для прослушивания телефонных разговоров, ко всем этим тайным операциям, ведущимся по всему миру.
И к жестокости по отношению к людям.
И вот Кейт, которой вряд ли дашь больше тридцати, уютно устроилась на краешке стола начальника, словно он был руководителем группы Оксфордского университета или ее любимым дядюшкой.
— Зачем ты мне это принесла? Я думал, что ты будешь работать с Биллом и Тони.
— Так и будет, Дэвид. Мне просто нужно знать, хватит ли этих шестерых потенциальных кандидатов.
Джардину нравилось употреблять слово «хватит», в отличие от «достаточно». Было что-то ужасно привлекательное в этих молодых, не заботящихся о хороших манерах девушках, которых до сих пор интересовала работа в «фирме». От одежды Кейт исходил запах гвоздики. Очень тонкий запах и очень свежий.
— Сказать по правде, я удивлен, что тебе удалось выудить даже шестерых. — Дэвид поднял взгляд и посмотрел на Кейт. А без очков она… — Откровенно говоря, Кейт, шесть кандидатов — это чертовски здорово.
— Правда? — Она бросила довольный взгляд на Дэвида. — Думаю, мы смогли бы подобрать и десять, но они не подошли бы.
— Вот и отлично. А теперь будь хорошей девочкой и поработай над этим с Биллом и Тони. Сократите список до трех.
— Я подумала, что ты захочешь предварительно ознакомиться.
— Нет, не захочу. Но за предложение спасибо.
— Означает ли это, что мне пора уходить?
— Кейт, я нежно люблю тебя, но посмотри на гору дел, которые мне предстоит переделать. В Южной Америке полно всего и кроме колумбийского наркосиндиката. Кстати, а как ты попала ко мне?
— Подождала, пока Хетер выйдет за кофе. — Кейт усмехнулась, слезла со стола и вышла из кабинета, заботливо прижимая к себе секретную розовую папку.
«У этой девочки есть стиль», — подумал Джардин, вздохнул и вернулся к своей куче дел.
Этим же полднем в Апелляционном суде Дублина двум несовершеннолетним боевикам из Ирландской национально-освободительной армии, представляющей собой отдельную и менее значительную группу участников борьбы, чем «временные», было отказано в дальнейшей задержке рассмотрения их дела, и они должны были предстать перед судом в Англии за убийство пары влюбленных, которые как-то вечером припарковали свою машину слишком близко от тайного склада оружия, охранявшегося подсудимыми. Председательствовал на заседании подавленный и занятый своими мыслями судья Юджин Пирсон. Вид разорванного пулями лица преследовал его, словно запах милтаунского кладбища после дождя. Судья пытался отыскать какую-нибудь уважительную причину, чтобы отказаться от тайной встречи, намеченной на вечер среди холмов Уиклоу с начальником штаба «временной» ИРА. Но, естественно, когда дело касалось денежных средств организации, не могло быть никаких уважительных причин.
А в это время в трех тысячах четыреста шестидесяти одной миле к юго-востоку трое бедуинов наблюдали за колонной, состоящей из восьми танков «Т-62», десяти шестиколесных бронетранспортеров, трех радарных установок «Пэт-хэнд» на гусеничном ходу и четырех зенитно-самоходных установок ЗСУ-23/4, на полной скорости направляющейся на юг к границе Кувейта с Саудовской Аравией. Иракские опознавательные знаки на танках говорили об их принадлежности к 17-й мотопехотной бригаде республиканской гвардии. Наличие группы танков, радарных установок и штабных бронетранспортеров указывало на то, что это колонна штаба бригады. Командовал бригадой некий полковник Талиб Джафар эль-Хадиффи, и на борту его транспортера развевался красно-зеленый флажок.
Иракцы не обратили никакого внимания на трех бедуинов, которые вместе с четырьмя верблюдами разместились вокруг небольшого, почти бездымного костра. Дорожная пыль окутала колонну и так и осталась висеть в воздухе, после того как она на скорости сорок миль в час промчалась на юг и исчезла за барханами.
Один из тощих, бородатых бедуинов сунул руку в складки одежды и бросил взгляд на своих спутников, оглядывавших пустыню. Их глаза встретились, они кивнули. Бедуин вытащил из складок одежды передатчик и тихонько заговорил в него, а потом нажал несколько кнопок.
Спустя тридцать одну секунду на высоте одиннадцати тысяч футов над пустыней в Саудовской Аравии два истребителя «Харриер» морской пехоты США получили закодированный сигнал. Каждый из истребителей был вооружен ракетами класса «воздух-земля» с лазерной системой наведения, кассетными бомбами и пушкой. Ведущий проверил индикатор проецирования показаний приборов, отвернул в сторону и направил истребитель в пологое пике. Второй истребитель повторил его маневр, и они пронеслись над границей на территорию Кувейта, оккупированного Ираком.
В наушниках каждый из летчиков слышал только размеренное дыхание напарника. Пустыня стремительно понеслась им навстречу. На высоте сто футов они вышли из пике и, заложив вираж, помчались к дороге, по которой двигалась колонна.
Боевые машины бригады были уничтожены и превращены в горящие обломки еще до того, как иракцы обнаружили присутствие истребителей. Со второго захода бомбы и пушки добили уцелевших после первой атаки. Грохот, столбы песка, бушующий огонь моментально превратили уверенно шедшую вперед колонну в кромешный ад.
Потом наступила тишина.
А затем раздались стоны раненых.
Спустя двадцать минут к месту гибели колонны на верблюдах подъехали трое бедуинов. Спешившись, они пробрались среди дымящихся обломков к бронетранспортеру полковника. Старший из бедуинов посмотрел на своих спутников, которые оглядывались вокруг. Они кивнули. Все чисто.
Гарри Форд просунул голову в башенный люк транспортера. Перед ним открылась жуткая картина. Взрыв ракеты изуродовал людей, находившихся внутри. Гарри попытался вытащить брезентовую сумку, зажатую в руках искромсанного трупа, бывшего когда-то полковником эль-Хадиффи. Наконец ему удалось выхватить ее, и он спрыгнул на землю с еще горячего шестиколесного гроба.