Страница 73 из 152
Всеобщая забастовка официально закончилась на девятый день, и к концу месяца я приобрел в общей сложности еще семь магазинов. Казалось, что все это время я непрерывно бегал в банк и обратно, но при этом цена моей покупки каждый раз была такой, что Хадлоу не мог сдержать улыбки, хотя и предупреждал меня об истощении наших ресурсов.
На следующем собрании нашего правления я смог доложить, что компания теперь владела двадцатью магазинами, что было больше, чем у всех членов торгового комитета, вместе взятых. Однако Хадлоу высказал мнение о том, что теперь нам необходим длительный период совершенствования, если мы хотим, чтобы вновь приобретенная собственность вышла на такой же уровень качества, как и первые тринадцать магазинов. На этом собрании я внес только одно значительное предложение, встретившее поддержку у всех без исключения членов, — включить в состав правления Тома Арнольда.
Я по-прежнему не мог отказать себе в удовольствии посидеть часок на скамейке перед 147-м магазином и своими глазами посмотреть на происходящие на Челси-террас перемены. Впервые мне бросилась в глаза разница между теми магазинами, которые принадлежали мне, и теми, которые мне нужно было еще приобрести. Таких насчитывалось четырнадцать, и принадлежали они членам комитета Рексала. Не забывал я, что среди них находилось такое престижное заведение, как 1-й магазин, а также «Мушкетер».
Со времени аукциона прошло семьдесят два дня, и, хотя мистер Фотерджилл так же регулярно покупал фрукты и овощи в 147-м, он ни разу не обмолвился и словом о том, выполнила ли миссис Трентам условия своего контракта. Джоан Мур сообщила моей жене, что недавно мистер Фотерджилл нанес визит ее бывшей хозяйке, и, хотя повар не мог слышать состоявшегося между ними разговора, он определенно велся на повышенных тонах.
Когда на следующей неделе меня посетила Дафни, я поинтересовался у нее, не располагает ли она информацией о том, чем занята в настоящее время миссис Трентам.
— Перестань беспокоиться об этой чертовке, — только и могла сказать Дафни на сей счет. — Так или иначе, девяносто дней скоро истекут, и тебе следует больше беспокоиться о второй части нашего плана, чем о финансовых проблемах миссис Трентам, — добавила она.
— Согласен. Но если я и дальше буду продвигаться такими темпами, то не смогу завершить намеченные дела к началу следующего года, — сказал я, отбирая дюжину безупречных слив и взвешивая их для нее.
— Вечно ты спешишь, Чарли. Почему дела всегда должны быть завершены к какой-то конкретной дате?
— Потому что это заставляет постоянно находиться в форме.
— Но на Бекки ты произведешь такое же впечатление, даже если завершишь их на год позднее.
— Это будет не то же самое, — сказал я ей. — Мне просто надо больше работать.
— Но ведь в сутках только двадцать четыре часа, — напомнила Дафни. — Даже для тебя.
— Что ж, это единственное, в чем я не могу обвинять себя.
Дафни засмеялась.
— Как у Бекки с диссертацией о Луини?
— Она закончила эту чертову работу. Осталось только проверить окончательный вариант из тридцати тысяч слов, так что она, как всегда, впереди меня. А я из-за этой несчастной забастовки и всех этих покупок собственности, не говоря уже о миссис Трентам, не смог даже выкроить времени, чтобы сводить Дэниела на игры с участием «Уэст Хэм» в этом сезоне. — Я стал укладывать ее покупки в большой коричневый пакет.
— Бекки еще не обнаружила, чем ты занимаешься? — спросила Дафни.
— Нет, я стараюсь исчезать только в те моменты, когда она допоздна работает у Сотби или уходит составлять каталог какой-нибудь выдающейся коллекции. К тому же, занимаюсь я в основном по утрам, вставая ежедневно в четыре тридцать, когда она еще спит. — Я вручил ей пакет со сливами и семнадцать пенсов сдачи.
— Мы совсем как заговорщики, верно? — заметила Дафни. — Я, кстати, тоже до сих пор не посвятила Перси в наш секрет, но жду не дождусь, чтобы увидеть выражение на их лицах, когда…
— Тссс, ни слова…
Когда долго стремишься к какой-либо цели, то зачастую плод твоих усилий оказывается у тебя в руках, когда ты меньше всего ожидаешь этого.
В то утро я обслуживал покупателей в 147-м магазине. Боба Макинза всегда раздражал мой вид с закатанными рукавами, мне же доставляло удовольствие поболтать со своими старыми клиентами. К тому же в последнее время для меня это была единственная возможность познакомиться со слухами и узнать из первых рук мнение покупателей о других моих магазинах.
Признаюсь, однако, что ко времени, когда подошла очередь мистера Фотерджилла, цепочка покупателей вытянулась до самой бакалеи, которую, как мне было известно, Боб по-прежнему считал своим конкурентом.
— Доброе утро, — сказал я, когда Фотерджилл оказался у прилавка. — Что я могу предложить вам сегодня, сэр? У меня есть прекрасные…
— Не могли бы мы поговорить с вами наедине, мистер Трумпер?
Это было настолько неожиданным, что я не сразу нашелся, что ответить. Мне было известно, что у миссис Трентам оставалось еще девять дней, чтобы закрыть сделку, и я полагал, что до истечения этого срока ничего произойти не может. Так или иначе, у нее, должно быть, имелись свои хадлоу и кроутеры, занимавшиеся всей бумажной работой.
— Боюсь, что в данный момент мы можем уединиться только в подсобке, — предупредил я его, снимая зеленый фартук и надевая пиджак, — поскольку квартиру на втором этаже теперь занимает мой управляющий.
В подсобке я предложил ему сесть на перевернутый ящик из-под апельсинов и сам устроился напротив на таком же ящике. Мы сидели лицом к лицу, всего в нескольких футах друг от друга, как соперники-шахматисты. «Довольно странная обстановка для обсуждения крупнейшей сделки в моей жизни», — подумал я, стараясь сохранять спокойствие.
— Перейду прямо к делу, — начал Фотерджилл. — Миссис Трентам не объявляется уже несколько недель, а в последнее время даже отказывается отвечать на мои телефонные звонки. Более того, у Савилла мне ясно дали понять, что они не получали от миссис Трентам указаний относительно закрытия сделки от ее имени, а в последнее время до их сведения доведено, что она больше не заинтересована в этой собственности.
— Что ж, по крайней мере, вы получили тысячу двести фунтов задатка, — напомнил я, пытаясь сдержать усмешку.
— Я не отрицаю этого, — ответил Фотерджилл. — Но с тех пор у меня появились другие расходы, а что уж до всеобщей забастовки, то…
— Да, времена тяжелые, — согласился я и почувствовал, что ладони у меня стали влажными.
— Но вы никогда не скрывали своего желания стать владельцем 1-го магазина.
— Это верно, но со времени аукциона те деньги, что я первоначально откладывал для этой цели, мне пришлось употребить на покупку другой собственности.
— Мне это известно, мистер Трумпер. Но теперь я готов сойтись на гораздо более скромной цене…
— Три с половиной тысячи фунтов — таким было мое предложение, как вы, безусловно, помните.
— Вашим последним предложением было двенадцать тысяч, если я не ошибаюсь.
— Тактика, мистер Фотерджилл, и ничего больше. Я никогда не собирался платить двенадцать тысяч и думаю, что вам это хорошо известно.
— Но ваша жена давала пять с половиной тысяч фунтов, даже если забыть о ее последнем предложении.
— Я не могу отрицать этого, — я призвал на помощь свой акцент кокни. — Но, если бы вы когда-нибудь были женаты на такой женщине, вы бы отлично знали, почему мы в Ист-энде называем их «ходячими происшествиями».
— Я отдам салон за семь тысяч фунтов, — сказал он. — Но только вам.
— Вы отдадите его за пять тысяч, — ответил я, — любому, кто выложит такие денежки.
— Никогда, — выпалил Фотерджилл.
— Ручаюсь, что это произойдет через девять дней, но я скажу вам, что я намерен сделать. Я с уважением отнесусь к предложению, сделанному моей женой и составившему пять с половиной тысяч фунтов, что, признаюсь, является пределом, до которого правление разрешило нам подниматься, но только если вы к полуночи подготовите все необходимые бумаги мне на подпись. — Фотерджилл открыл рот, чтобы возмутиться. — Для вас, безусловно, — добавил я, прежде чем он начал протестовать, — это не составит труда. Ведь контракт валяется на вашем столе уже восемьдесят один день. Вам необходимо лишь заменить в нем фамилию и выбросить лишний нолик. Ну а теперь я, с вашего разрешения, пойду к своим покупателям.