Страница 61 из 152
Остановившись на углу Челси-террас, он внимательно посмотрел на магазин, который обращал на себя внимание огромными аркообразными окнами и массивными двойными дверями. Он знал, что почти подошло то время, когда ему надо будет войти и предложить мистеру Фотерджиллу крупный чек на покрытие его задолженности. Бывший сотрудник 1-го магазина недавно заверил Чарли, что его банковский баланс имеет перерасход более двух тысяч фунтов.
Чарли вошел в 1-й номер, чтобы уплатить гораздо более скромную сумму, и поинтересовался у продавщицы за прилавком, закончили ли они реставрацию «Девы Марии с младенцем», срок выполнения которой истек еще три недели назад.
Он не жаловался на задержку, так как она давала ему лишний предлог для посещения. Обои на стене в зале для посетителей по-прежнему отставали, а за стойкой теперь осталась одна-единственная продавщица, и это наводило на мысль, что зарплату платить было нечем.
В конце концов появился мистер Фотерджилл с картиной в новой золоченой раме и вручил ее Чарли.
— Благодарю, — сказал Чарли, жадно впившись в красно-синие мазки смелой кисти, создавшей этот портрет, и только тут понял, как недоставало ему этой картины.
— Интересно, сколько она стоит? — спросил он Фотерджилла, передавая ему десятишиллинговую банкноту.
— Несколько фунтов, не больше, — заявил эксперт, потрогав свой галстук-бабочку. — Только в одной Европе можно встретить бесчисленное множество работ неизвестных авторов на эту тему.
— Интересно, — произнес Чарли, сверяясь с часами и засовывая в карман квитанцию. Он позволил себе длительную прогулку по Принцесс-гарден на пути к дому полковника и теперь рассчитывал прибыть туда за пару минут до десяти. Раскланявшись с мистером Фотерджиллом, Чарли вышел на улицу.
Несмотря на сравнительно раннее время, на улицах Челси было полно людей, и Чарли то и дело приходилось приподнимать шляпу, узнавая своих покупателей.
— Доброе утро, мистер Трумпер.
— Доброе утро, миссис Симмондз, — приветствовал Чарли, пересекая улицу, чтобы срезать путь, пройдя через парк.
Он попытался представить, что скажет полковнику, когда выяснит, почему председатель решил подать в отставку. Какой бы ни была причина, Чарли был твердо намерен не терять старого солдата. Он прикрыл за собой парковую калитку и пошел по аллее.
На ней он посторонился, чтобы пропустить женщину, толкавшую детскую коляску, и картинно отсалютовал старому солдату, сидевшему на скамейке и скручивавшему самокрутку. Оставив позади крошечную лужайку, Чарли ступил на Джилстон-роуд, предварительно закрыв за собой калитку. На пути к Трегунтер-роуд его шаг становился все быстрее и быстрее. Продолжая размышлять о причинах отставки полковника, он с улыбкой на лице прошел мимо своего маленького домика, совсем забыв о картине под мышкой.
Скорее рефлекс, а не желание узнать, что происходит, заставил его мгновенно обернуться, когда где-то сзади раздался крик и послышался звук хлопнувшей двери. Он остановился, увидев, как на улицу выскочила всклокоченная фигура и бросилась бежать в его сторону. Чарли стоял, как загипнотизированный, предчувствуя недоброе, пока напоминавший по виду бродягу человек не подбежал и не замер всего в паре шагов от него. В течение нескольких секунд двое стояли, уставившись друг на друга и не произнося ни слова. Ни у бродяги ни у джентльмена на лицах не отразилось и тени сомнения в том, что они узнали друг друга. Но, узнав друг друга, они не поверили своим глазам.
У Чарли в голове не укладывалось, что стоявшая перед ним небритая и неряшливая личность в старой армейской шинели и помятой фетровой шляпе была не кем иным, как тем человеком, которого он впервые увидел на вокзале в Эдинбурге почти пять лет тому назад.
В памяти Чарли о том моменте запечатлелись три чистых кружочка на каждом из эполетов шинели Трентама, с которых, должно быть, совсем недавно были сняты капитанские звездочки.
Трентам опустил взгляд и с секунду смотрел на картину, а затем, внезапно бросившись вперед, вырвал ее из рук опешившего Чарли и, развернувшись, побежал назад по дороге. Чарли немедленно бросился следом и стал быстро нагонять Трентама, которому мешали тяжелая шинель и находившаяся в руках картина.
Чарли находился в ярде от убегавшего и вот-вот должен был схватить его, когда услышал второй крик. И тут он замер, сообразив, что крики доносились из его собственного дома. Ему не оставалось ничего другого, как дать Трентаму исчезнуть вместе с картиной, а самому свернуть к крыльцу дома 17. Вбежав в гостиную, он увидел повара и няню, склонившихся над Бекки. Она лежала на диване и кричала от боли.
Глаза Бекки просветлели, когда она увидела Чарли.
— Ребенок пошел, — только и успела сказать она.
— Повар, помогите мне осторожно перенести ее в машину, — попросил Чарли.
Вдвоем они вынесли Бекки из дома и направились по дорожке, в то время как няня выбежала вперед, чтобы открыть дверцу машины и помочь им уложить ее на заднее сиденье. Чарли посмотрел на жену. Ее лицо было бескровным, а глаза помутнели. Казалось, что она была без сознания, когда он закрывал дверцу.
Вскочив на переднее сиденье, Чарли крикнул повару, который уже заводил рукояткой двигатель:
— Позвони моей сестре в больницу и скажи, что мы едем. Объясни ей, чтобы они были готовы оказать экстренную помощь.
Двигатель завелся, и повару пришлось отскочить в сторону, поскольку Чарли тут же повел машину по дороге в направлении Темзы, стараясь избегать рывков при переключении скоростей во время объезда пешеходов, велосипедистов, трамваев, конных упряжек и других автомобилей.
Каждые несколько секунд он поворачивал голову, чтобы посмотреть, жива ли еще Бекки. «Боже, сохрани им жизнь обоим», — твердил он срывающимся голосом. По набережной он гнал машину на предельной скорости, сигналя и ругая пешеходов, беззаботно переходивших дорогу и не подозревавших о свалившейся на него беде. Проезжая по мосту Саутуарк, он впервые услышал, как Бекки застонала.
— Мы скоро будем на месте, мой дорогая, — пообещал он. — Ты только потерпи еще немного.
Миновав мост, он сразу же повернул налево и гнал машину на предельной скорости до тех пор, пока впереди не показались чугунные ворота больницы. Когда машина въехала во двор и огибала цветочную клумбу, он заметил Грейс и двоих мужчин в длинных белых халатах, ожидавших с носилками наготове. Чарли остановил машину, едва не наехав им на ноги.
Мужчины осторожно вытащили Бекки и, положив ее на носилки, быстро понесли в здание больницы. Выскочивший из машины Чарли шел рядом с носилками и держал Бекки за руку, пока они преодолевали лестничный пролет. Грейс бежала рядом, объясняя ему, что мистер Армитидж, главный акушер больницы, ждет их в операционной на втором этаже.
Когда Чарли добрался до дверей операционной, Бекки уже была там. Оставшись в коридоре один, он стал ходить из угла в угол, совершенно не замечая царившей вокруг суматохи.
Через несколько минут появилась Грейс и заверила его, что мистер Армитидж полностью контролирует ситуацию и что Бекки находится в надежных руках. Ребенок вот-вот появится на свет. Она стиснула руку брата и вновь исчезла в операционной. Чарли продолжил свое хождение, мысли о жене и их первом ребенке почти полностью вытеснили из сознания Трентама и все связанное с ним. Он молил Бога послать ему сына Томми, который будет братом Дэниелу и, возможно, однажды возьмет дело отца в свои руки. В своих мольбах он просил, чтобы не очень страдала Бекки, давая их сыну жизнь. Он ходил по длинному коридору с зелеными стенами, бормотал молитвы и заново переживал свою огромную любовь к ней.
Прошел еще целый час, прежде чем из-за закрытых дверей в сопровождении Грейс появился высокий крепкого телосложения мужчина. Встретившись лицом к лицу с ним, Чарли не смог понять, как прошла операция, поскольку врач был в маске. Когда Армитидж открыл лицо, выражение его давало ответ на немые вопросы Чарли.
— Мне удалось спасти жизнь вашей жены, — произнес он, — но я очень сожалею, мистер Трумпер, что ваша дочь родилась мертвой.