Страница 21 из 49
Примерно в это время я бросал свою гранату. Откинувшись в кресле, непринужденно вздыхал и ронял такую фразу: «Между прочим, я сплю с этой девчонкой».
Наступала мертвая тишина, а вслед за ней раздавалось недоверчивое гиканье. Когда я доказывал всем, что не вру, мои приятели начинали ругаться и забрасывали меня подушками, сетуя на несправедливость судьбы. Потом среди них воцарялось почтительное молчание. По правде говоря, почтительное молчание нравилось мне больше всего. Именно его порой хочется услышать от приятелей. Оно даже лучше, чем сама дружба.
Если уважение сверстников было одним плюсом моего романа с Амели Нильсон, то вторым были люди, с которыми я теперь стоял в одном ряду. До меня у Амели были связи с другими знаменитостями (другими по отношению к ней, разумеется, я-то знаменитостью никогда не был). После меня она встречалась с еще более известными мужчинами (певцы, комики, Джордж Клуни и т. д.). Понимаете? Я стал одним из них. Общаясь с Амели, я временно поднялся до их уровня, приобрел тот же мужской статус; на шесть месяцев я превратился в человека, с которым встречалась Амели Нильсон. Иными словами, Амели Нильсон встречалась с такими, как я.
Признаться, я до сих пор с удовольствием воображаю, как кто-нибудь говорит: «Решил попытать удачи с Нильсон? Даже не думай, дружище! Тебе до нее как до звезды. Она гуляет с такими, как Джордж Клуни или Шон Томас. Ну, тот парень, что пишет рецензии для „Амазона“».
Знаю-знаю, так обо мне никогда не скажут, и все же мечтать об этом ужасно приятно.
Были и другие славные неожиданности. Например, какой-то фанат с севера Англии однажды подарил Амели аудиокассету. С песней. В честь моей девушки они с группой сочинили балладу. По части стихов баллада была незамысловатой, особенно припев: «Амели Нильсон, Амели Нильсон, Амели Нильсон!» Однако, должен признать, я не без удовольствия думал о музыкантах из далекого города Макклесфилд, которые ночами не спят — пишут песни о девчонке, лежащей рядом со мной в чем мать родила.
Ну и в довершение всех этих благ мою крошку сделали героиней комикса для взрослых в журнале «Виз». По их мнению, Амели Нильсон достойна Кулачного Воскресенья, то бишь (для тех, кто не читает «Виз» и не понимает этого самобытного жаргона), глядя на ее фото, можно онанировать все выходные напролет. Прочитав это, я отложил журнал и просиял широченной улыбкой. Обалдеть! Я встречаюсь с девушкой из списка А (ну, или хотя бы Б+). Потрясающе.
В тот миг начала сказываться моя звездная болезнь. Я все чаще стал задаваться вопросом: а достойна ли она меня? Может, она не слишком красива? Не слишком сексуальна? В конце концов, не слишком знаменита… и мне стоит закадрить Кэтрин Зету Джонс, или какую-нибудь французскую звездочку, или двух супермоделей подряд…
Неделю спустя Амели меня бросила. Ушла к очередной знаменитости. И, естественно, больше я никогда не встречался со звездами. Теперь, глядя на фотографии Амели в расцвете ее курносой красоты, я порой впадаю в тяжелое отчаяние, словно меня только что ограбили в темном переулке.
Нечего и говорить, досадная история. По крайней мере мне она кажется очень досадной. Зато я на собственной шкуре испытал, каково это — спать со звездой. И еще понял, почему некоторые только и мечтают о знаменитостях. Два года спустя один калифорнийский друг позвал меня на банкет, который устраивают после церемонии «Оскар». Сразу оговорюсь, что обычно я на таких вечеринках не бываю. Обычно я пью пиво в местном баре. Но сложилось так, что мой приезд в Лос-Анджелес совпал с «Оскаром», а мой приятель каким-то чудом раздобыл пригласительные на эту грандиозную гулянку.
Меры безопасности, конечно, были по высшему разряду. Процедура досмотра началась еще на бульваре Сансет. Когда охранники убедились, что у нас с другом соответствующая группа крови, нас пригласили в фургончик с тонированными стеклами, провезли по улицам города и доставили прямиком в новомодный дворец, где звезды и их прислужники потягивали дайкири и пялились на огни Лос-Анджелеса. Мне бы очень хотелось сказать, будто весь этот гламур не произвел на меня ровно никакого впечатления. Но нет. Я был просто вне себя от радости и восторга. Вечеринка выдалась ПОТРЯСАЮЩАЯ. Там была Камерон Диас (она подала мне пиво из холодильника! Очень хорошенькая, хотя у нее есть прыщи!), и еще я заметил Дженнифер Лопес, Бена Афлека, Николь Кидман плюс кучу известнейших режиссеров, агентов, продюсеров и около трех сотен супермоделей со всех концов Америки. Иными словами, я очутился на неслыханном вечере… и на мне была рубашка за 25 фунтов из магазина «Некст».
Примерно в середине этой изумительной гулянки мне попался на глаза Эдриен Броди. Даже в гламурной толпе с ним обращались как с самой звездной из звезд, потому что в тот вечер, пять часов назад, он получил «Оскар» за лучшую мужскую роль в фильме «Пианист». Статуэтку он скромно держал при себе. Броди показался мне хорошим парнем — проходя мимо, он даже позволил дотронуться до его «Оскара».
Через час я снова его приметил. На этот раз он стоял в углу и разговаривал с какой-то красоткой. За которой стояла другая красотка. А за ней — еще одна, потом еще и еще… С дюжину офигенных девиц выстроились в очередь. Они больше ни с кем не разговаривали, а только поглядывали на часы и терпеливо дожидались, когда же им позволят перекинуться парой слов с Эдриеном Броди.
Я спросил какого-то человека, похожего на «своего» в голливудской тусовке, что это за маскарад.
— Очередь за трахом, — ответил он.
Я сглотнул.
— Чего-чего?!
— Очередь за трахом. Девочки хотят поболтать с Броди в надежде, что одну из них он отвезет к себе домой. Может, и выберет кого, а может, нет. — Мой собеседник пожал плечами. — Попытка не пытка.
К чести самого Броди, выглядел он растерянным и немного смущенным всей этой суматохой. Я ему даже посочувствовал (ну, почти). Обалдеть, неужели это правда? Сперва я, конечно, не поверил и решил, что тот парень меня надул. Девчата просто хотят выразить Эдриену свое восхищение и рассказать, как глубоко он прочувствовал роль еврейского музыканта, пытающегося выжить в оккупированной немцами Варшаве. Если бы!.. Судя по тому, как эти крошки поправляли волосы и закатывали глаза, они были вовсе не кинокритиками. Они на самом деле стояли в «очереди за трахом». И Бен Афлек страшно завидовал Броди. Н-да, чего только не бывает на свете…
Прежде чем подойти к выводам об охоте за звездами, расскажу вам еще одну любопытную историю. О том, как охотились за мной. Да, это произошло, когда мне вручали ту награду и я познакомился с Миком Джаггером (а он, кстати, классный — именно такой, каким вы его представляете: городской выговор, хорошее чувство юмора, острый ум, слегка отвлеченный, но дружелюбный настрой к окружающим, несколько глубоких морщин). Всю вечеринку я завороженно за ним наблюдал.
И потом случилось это. Каким-то чудесным образом харизма Мика передалась и мне. Я постоял с ним перед камерами, поболтал ни о чем в прямом эфире, произнес короткую речь, после чего ко мне подошла девушка. Молоденькая и забавная журналистка с вытравленными волосами. Не успел я завести с ней разговор, как она меня поцеловала. Вечером мы поехали к ней и оттянулись по полной программе. Потом оттягивались всю неделю.
Мне казалось, что все как-то слишком просто. И вскоре мои подозрения оправдались. Примерно через неделю стало ясно, что мы с этой милашкой не поженимся. И однажды за завтраком она созналась: на вечеринке она решила, что я — какая-то знаменитость, меня ведь выпустили на сцену вместе с Миком. Другими словами, моих Пятнадцати Минут Славы хватило на то, чтобы подхлестнуть ее гормоны. Н-да, приятного мало… С другой стороны, я все-таки был польщен.
Вот такие дела. Слава имеет особую половую силу (даже если она длится меньше часа и задела тебя случайно, отразившись от другого человека — кумира миллионов, который в жизни похож на одряхлевшее насекомое). И такой малой толики бывает достаточно, чтобы разжечь чувства.