Страница 66 из 168
В 1927 году Троцкий был выведен из состава Политбюро ЦК, исключен из партии и в январе 1928 года сослан в Алма-Ату, а на следующий год по решению Политбюро его выдворили за пределы СССР. Он неустанно критиковал политику советского руководства, разоблачал «авантюризм и жестокость индустриализации и коллективизации», опровергал утверждения официальной советской пропаганды и советской статистики. В 1935 году Троцкий закончил свой наиболее важный труд по анализу советского общества — «Преданная революция», где вскрыл противоречия между интересами основного населения страны и бюрократической касты во главе со Сталиным.
В конце 1936 года Троцкий обосновался в Мексике, где поселился в доме известного художника Диего Риверы, а затем — на укрепленной и тщательно охраняемой вилле в городе Койокан. Превратившись в «кой-оканского затворника», Троцкий трудился над книгой о Сталине, в которой охарактеризовал своего героя как роковую для социализма личность. А после того как в 1937 — 1938 годах в СССР прошли громкие судебные процессы против оппозиции, на которых заочно судили и его самого, Троцкий много внимания уделял разоблачению их как сфальсифицированных.
Все это время советские спецслужбы держали Троцкого под пристальным наблюдением, вербуя агентов среди его ближайших сподвижников. В 1938 году, при странных обстоятельствах, в парижской больнице умер после операции его самый близкий и неутомимый соратник — старший сын Лев Седов. В это же время из Советского Союза доходили известия не только о беспримерно жестоких репрессиях против «троцкистов». Были арестованы и впоследствии расстреляны его первая жена и его младший сын Сергей Седов. Обвинение в троцкизме стало в СССР самым страшным и опасным.
В 1939 году Сталин отдал приказ о ликвидации своего давнего врага.
А еще раньше, летом 1938 года, в Париже появился обаятельный молодой мужчина, «мачо», как сказали бы теперь, — бельгиец по имени Жак Морнар. Там его вскоре познакомили с гражданкой США, русской по происхождению, Сильвией Агелоф (Агеловой), ярой троцкисткой. Невыразительной внешности, не избалованная вниманием мужчин, к тому же старше своего нового знакомого на несколько лет, Сильвия увлеклась им не на шутку. Тем более что он старательно изображал из себя приверженца троцкизма, водил ее по ресторанам и театрам, не стесняясь в средствах, а главное — обещал Сильвии на ней жениться. Агелова представила возлюбленного своей сестре Рут, работавшей секретарем у Троцкого и курсировавшей между Парижем и Мехико. Внешность и безукоризненные манеры «бойфренда» Сильвии произвели огромное впечатление и на Рут.
Ну а кем же был в действительности этот обаятельный и состоятельный ухажер?
Под именем Жака Морнара скрывался испанец Хайме Рамон Меркадер дель Рио Эрнандес. Он родился в 1913 году в довольно состоятельной семье, где кроме него было еще четверо детей. Во время гражданской войны в Испании, продолжавшейся с июля 1936 по март 1939 года, Эустасия Мария Каридад дель Рио, мать Рамона, развелась с мужем, вступила в испанскую коммунистическую партию и стала сотрудницей агентуры советского ОГПУ. Вскоре Каридад вместе с детьми перебралась в Париж.
Что касается Рамона, то после окончания учебы в лицее он служил в армии, участвовал в молодежном движении, в 1935 году был арестован, но вскоре освобожден пришедшим к власти правительством испанского Народного фронта. Во время войны он воевал на стороне республиканцев в чине лейтенанта (по другим данным — майора).
К сотрудничеству с ОГПУ Каридад привлек скончавшийся в конце 90-х годов Наум Исаакович Эйтингон (он же Наумов, Котов, Леонид Александрович), один из тогдашних руководителей советской резидентуры в Испании (по одной из версий, цепочку вербовки Эйтингон начал с того, что сделал Каридад своей любовницей). При содействии Каридад был завербован и ее сын, Рамон.
После трех счастливых месяцев романа с Жаком Морнаром Сильвия Агелоф в феврале 1939 года возвратилась на родину, в США. Месяца через три туда же прибыл «по делам кинобизнеса» и Жак, но… уже как канадец Фрэнк Джексон. Свое превращение он объяснил желанием избежать призыва на военную службу. А «почти настоящий» паспорт ему изготовили в Москве, в специальной лаборатории НКВД, используя документы погибшего в Испании канадского добровольца. Новый паспорт Рамону, теперь уже Фрэнку, вручил в Париже весной 1939 года все тот же Эйтингон.
Вскоре после приезда в США Рамон перебрался в Мехико и обосновался там, а в начале 1940 года вызвал к себе Сильвию. Через некоторое время Сильвия сумела устроиться работать у Троцкого в качестве секретаря. Это произошло достаточно легко, потому что раньше у него работала ее родная сестра Рут, которую так очаровал в Париже Меркадер-Морнар-Джексон.
Льву Давидовичу понравилась скромная, малозаметная и непривлекательная молодая женщина, готовая помогать ему во всем: стенографировать, печатать, подбирать материалы, делать вырезки из газет, выполнять разнообразные мелкие поручения. А кроме того, Сильвия владела языками — английским, французским, испанским и русским.
Когда Эйтингон узнал, что Сильвия стала работать у Троцкого, он был очень доволен: начало процессу «внедрения» было положено.
Поскольку Сильвия жила в гостинице «Монтехо» вместе с Рамоном, он вскоре стал «подбрасывать» ее на работу на своем элегантном «бьюике». Щегольски одетый коммерсант выходил из машины, открывал дверцу, помогал Сильвии выйти, целовал ее в щечку и махал на прощание рукой. Нередко он и приезжал за ней. Охранники, сменявшие друг друга у ворот «крепости» Троцкого, постепенно привыкли к красивому, высокому, улыбающемуся «жениху» Сильвии. Постепенно он стал для охраны своим человеком.
Однажды Рамону пришлось подвезти в центр Мехико супругов Росмеров — близких друзей Троцкого и его жены, Наталии Ивановны Седовой, приехавших к ним из Франции погостить. После этого Росмеры говорили Троцкому, что у Сильвии «очень симпатичный, приятный жених». С помощью Маргариты Росмер Рамону удалось побывать и на территории «крепости»: она, объехав столичные магазины, просила «приятного молодого человека» занести покупки в дом. Побывав в доме, Меркадер подтвердил данные советского агента-женщины (внедренной ранее в штат прислуги) относительно расположения комнат, дверей, наружной сигнализации, о запорах и т. д.
Здесь следует сказать, что Меркадер рассматривался в качестве потенциального убийцы Троцкого как дублер тех террористов, которые должны были совершить покушение первыми. Его организатором и руководителем был известный, впоследствии прославившийся на весь мир, мексиканский художник Альфаро Сикейрос. Команда «приступить к ликвидации» была дана, разумеется, из Москвы.
Рано утром 24 мая 1940 года группа «неизвестных» в форме полицейских разоружила охрану и атаковала дом, где жил Троцкий.
«Мы, участники национально-революционной войны в Испании, — писал впоследствии Сикейрос, — сочли, что настало время осуществить надуманную нами операцию по захвату так называемой крепости Троцкого в квартале Койокан».
Нападавшие буквально расстреляли комнату, где прятались Троцкий, его жена и внук. Но те успели забиться в угол, за кровать. Несколько десятков пробоин от пуль оказалось на том месте, где они только что находились. Никто из них не пострадал.
Самому Сикейросу после этого покушения пришлось долго скрываться, он сидел в тюрьме, был в изгнании. Спустя годы у него хватило мужества признать: «Мое участие в нападении на дом Троцкого 24 мая 1940 года является преступлением».
Известие о неудаче вызвало ярость Сталина. Всем организаторам операции пришлось выслушать немало гневных слов вождя. Теперь ставка была сделана на дублера — боевика-одиночку Меркадера-Джексона.
В мае 1940 года ему удалось наконец лично познакомиться с Троцким. После этого он эпизодически бывал в Койокане и в частных разговорах давал понять, что ему симпатична политическая позиция больше-вика-изгнанника. Постепенно Джексон сумел войти к нему в доверие.