Страница 42 из 168
В своих «Записках» Цезарь приводит подобный случай в сражении при Фарсале. Тогда солдаты Помпея, стоя на месте, приняли удар цезарианцев. Напор солдат буквально опрокинул и смял мощнейшую армию! Это неизбежная участь войск, стоящих на месте во время столкновения, — так утверждал Цезарь, а он знал, что говорил.
В пылу сражения персидский полководец Датис неожиданно обнаружил себя отрезанным от судов. Что оставалось ему? Остановить своих воинов, развернуться и вновь атаковать. Однако теперь ненавистные эллины уверены в своем преимуществе. Они совсем рядом, да и хваленое персидское метательное оружие осталось где-то на поле брани… Полевое укрепление тоже захвачено противником. А позади вновь собираются потрепанные, но не истребленные центральные филы… Нужно во что бы то ни стало атаковать противника, прорваться к кораблям! Греки бросились вперед, но то ли им помешала болотистая речка, то ли в рукопашном бою персы были сильнее… Так или иначе, персидская кавалерия прорубилась сквозь афинских гоплитов и освободила путь пехоте.
К этому времени некоторые персы уже отчалили от берега. Рабы афинян, преследовавшие их, кинулись грабить вражеский лагерь. Следом за ними в лагерь ворвалась персидская кавалерия — и тоже стала грузиться на корабли. Обезумевшие лошади упирались, и конные задержались настолько, что их догнали и пехота, и фалангиты Мильтиада.
Ожесточенный бой на мелководье, в котором погибли два афинских стратега и полемарх… И вот уже остатки хваленой персидской армии в открытом море. Афинянам удалось захватить 7 триер (гребцы и экипажи составили немалую часть потерь персов). Воинственными криками провожали они убегающего противника. В Афины тут же был отправлен гонец с радостным известием. Как стрела полетел он по тропам и кручам. Победа, победа!.. — учащался ритм сердца. Он мчится, даже не сняв доспехов. Достигнув Афин, прокричит; «Ликуйте, мы победили!» — и тут же, бездыханный, рухнет наземь.
От Марафона до Афин 42 км и 195 м. В память о воине, передавшем ценой своей жизни счастливое известие, у спортсменов такая дистанция стала называться марафонской. Но это уже история из наших дней. А тогда, едва оправившийся от пыла сражения Датис вовсе не счел его проигранным. Персы на кораблях двинулись к Афинам, уверенные, что войск в городе нет. Но и Мильтиад получил сообщение из Афин — персидский флот движется к городу! И афиняне, измотанные битвой, 7 километровым марш-броском по болоту и сражением за корабли, совершили настоящее чудо. 40 км прошагали они быстрым, почти маршевым шагом. И вот, когда персидский флот приблизился к гавани, Датис, к своему ужасу, обнаружил на берегу все ту же армию, с которой сражался с самого утра! Разумеется, высаживаться на глазах у противника потрепанные персы не стали. Постояв немного у Афин, они отплыли обратно.
Как же удалось немногочисленному греческому войску одолеть казавшиеся непобедимыми персидские соединения? Несомненна заслуга Мильтиада, сумевшего занять выгодную во всех отношениях позицию. Военным Марафон до сих пор напоминает об искусстве располагать войска на местности так, чтобы она сама увеличивала их силу.
Сказалась и разность в вооружении: афиняне являли собой тяжелую и хорошо защищенную пехоту, основным же оружием персов был лук. Плетеный щит, который стрелок выставлял перед собой, не мог спасти от почти двухметровых копий греков. «Они идут в бой в шапках и штанах», — так описывает Аристагор разношерстных персидских воинов, набранных из жителей многих завоеванных стран. Но сила фаланги не только в мужестве и вооружении. Она сплоченна и едина. Ловкость и мужество каждого из воинов сжаты в «один громящий кулак».
Разницу между войсками обеих сторон лучше всего показывает греческое предание о беседе персидского царя Ксеркса и изгнанного спартанского правителя Демарата. Великий царь похваляется, что среди его телохранителей найдется не один человек, готовый потягаться силами с тремя эллинами сразу. Демарат утверждает — это бесполезно. Конечно, спартанцы не более храбры, чем другие люди, но их подлинная сила — в единении. Закон повелевает им, не выходя из строя, вместе победить или вместе умереть…
Кстати, в день Марафонского сражения спартанцы так и не прибыли на помощь своим собратьям. Гонцу они ответили, что не могут выступать на войну во время религиозного праздника Карнейя, который закончится к следующему полнолунию. Скороход отправился восвояси и по дороге, согласно легенде, встретил не кого иного, как бога Пана. Тот, в отличие от союзников, предложил афинянам свою помощь. Он обещал посеять в рядах противника замешательство — и блестяще выполнил свое обещание. А заодно и подарил нам слово «паника».
Кстати, общепринятая дата Марафонского сражения — 12 сентября 490 года до н. э. Ее вычислил в XIX веке Август Бекх на основании записок Геродота. Именно праздник Карнейя стал основой для расчетов ученого. Но Бекх взял за основу афинский календарь. А вот Дональд Олсон из университета Техаса несколько лет тому назад счел это ошибкой. Карнейя — спартанский праздник, поэтому и привязывать его нужно к спартанскому календарю. Афинский год начинался с новолуния после летнего солнцестояния, а спартанский — с первой полной луны после осеннего равноденствия. Олсон и его коллеги рассчитали, что между осенним равноденствием и летним солнцестоянием в 491 — 490 годах было 10 новолуний — на одно больше, чем обычно. Поэтому в том году спартанский календарь шел на месяц вперед от афинского. Это может значить, что битва при Марафоне на самом деле состоялась 12 августа. А значит, именно летняя жара могла довести легендарного гонца до перегрева, что, возможно, и вызвало его внезапную смерть.
P. S. А что же кусок мрамора, который привезли с собой самоуверенные персы? Он так и остался лежать на поле Марафонской битвы. После многих странствований красивый камень попал в мастерскую греческого скульптора Фидия, и афиняне заказали сделать из него изображение богини любви Афродиты, чтобы украсить им городской сад. Самый достойный из учеников Фидия — Агоракрит из Фароса создал из трофейного мрамора это прекрасное произведение искусства.
Слава в бою всегда достается победителю. Но эта битва вошла в историю благодаря мужеству тех, кто в ней проиграл. Подвиг 300 спартанцев, изрубленных в куски 30-тысячной армией персов близ Фермопил, не знает равных.
Фермопилы в переводе с греческого — «теплые ворота» (название происходит от двух горячих источников, бьющих неподалеку). В те дни 480 года до н. э. в узком проходе между обрывистым горным склоном и южным берегом Малийского залива и впрямь было жарко. Двое суток спартанский царь Леонид со своим крошечным войском отражал натиск неприятеля, имевшего громадное численное превосходство.
Как известно, спартанец погибает — но не сдается. Он не боится ни боли, ни страданий и не знает жалости к врагам. Он падает на колени, только будучи смертельно ранен в битве. Суровые законы жизни породили особую силу человеческого духа. Леонид вошел в античные предания как образец патриота и воина, вдохновляющий нас и по сей день…
Его имя вписано во все энциклопедические словари. А предводитель персидской армии, царь-победитель Ксеркс числится в них лишь второстепенным персонажем разыгравшейся тысячи лет назад трагедии,
…Греки отступали. Большинство северных городов решило подчиниться персам. Для того чтобы остановить позорное бегство, было решено занять Фермопильский проход. Горы здесь подходят близко к морю. Дорога настолько узка, что едва хватает места для одной повозки. Через 2,5 км — селение Фермопилы с его знаменитыми источниками. Из-за карбонада кальция скалы вокруг покрыты жесткой серой броней. Над деревней — гора Застано, с которой можно контролировать выдающийся в море скальный выступ. Тогда здесь была стена, доходившая до самых болот. Тому, кто решится ее обойти, пришлось бы лезть на гору.
Неподалеку от побережья — остров Эвбея. Здесь греческий флот — 270 кораблей — будет пытаться остановить персов (без малого 1500 судов!) на море. Так выглядело место, где должно быть остановлено вторжение.