Страница 31 из 78
Перекувырнувшись, и изрядно ушибив при этом спину о некстати подвернувшийся узловатый корень какого-то дерева, я вскочил на ноги и рывком выхватил пистолет. Маузер лежал среди прочих вещей у костра, но ТТ был на своем месте, в кобуре, на поясе. Я привык к нему настолько, что уже не снимал даже когда в городе ходил, извиняюсь, до ветру. Вот разве что на ночь, да и то под подушку засовывал. Тем более не расставался с оружием в лесу, и сейчас машинка, по убойности напоминающая лом, казалось, сама прыгнула мне в руку.
Промахнуться с пяти шагов невозможно, даже если руки трясутся, я же Паркинсоном никогда не страдал. Три пули положил точно в центр грудины (или что там было у этакой гадости под панцирем) противника, но результат был аховым. Пробить броню они не пробили, зато разъярили "черепахера" окончательно, потому что тот утробно взревел и двинулся на меня. Все бы ничего, но когда четвертая пуля отрикошетировала от налобной костяной пластины его маленькой, похожей на птичью, головы, мне стало по-настоящему страшно. До сих пор магия, сила и оружие были в этом мире панацеей от всех бед, а сейчас меня спасла скорость – "взлетая" на дерево я, наверное, поставил рекорд в этом обезьяньем виде спорта. Раз – и уже сижу метрах в пяти над землей.
Увы, отсидеться мне не дали. Потеряв меня из виду, зверюга не успокоилась, а, пару раз крутанувшись на месте, вновь двинулась к костру, где замер Карел – его, похоже, вид чудовища вогнал в ступор.
А я промедлил…
Ситуацию спас Гром. Я не раз видел, как лягаются кони, но когда два копыта прилетели в грудь чудовища, его отшвырнуло назад, прямо под мою елку. И, когда зверь, обиженно воя, начал подниматься и встал на четвереньки, мне оставалось только прыгнуть ему на спину, удержаться на ней, уцепиться обеими руками за его голову и свернуть шею этой дряни. На сей раз, моя сила не подвела. Позвоночник монстра поддался неожиданно легко, однако это был еще не конец. Точнее, не совсем конец. Не знаю уж, от кого произошел мой противник, не иначе как от насекомых – те умирают не сразу, хотя и курицы, говорят, могут бегать с отрубленными головами. Как бы то ни было, но со сломанными позвонками он прожил еще несколько минут, бесцельно катаясь по поляне, и лупя конечностями по чему попало. Однако всему на свете приходит конец, пришел конец и этому развлечению. Тварь дергалась все слабже, а потом и вовсе замерла. От пинка по ближайшей ноге, она не дернулась – похоже, сдохла наконец.
Лихо! И что это было? С таким вот вопросом я обратился к Карелу.
Честно говоря, на ответ не рассчитывал, но чем Арагорн не шутит, вдруг все же знает? Увы, как я и предполагал, мальчишка не знал. Да и знал бы – один хрен у него из головы все вылетело, мальчишку колотило так, что земля вокруг вибрировала. Пришлось срочно напоить его снотворным и отправить спать. Таблетки Карел выпил безропотно, благодаря чему минут через десять вырубился. Ну а на мне, получается, оказались, как обычно, функции охраны.
Ну и ладно, охрана – значит, охрана. Я просидел до рассвета, благо никто больше не появился. Видать, шум, поднятый нами, всех распугал. Ну и ладно, я от этого не огорчился совершенно. Зато хоть немного почистился от смолы, в которой перемазался, пока прыгал по веткам. Уже перед самым подъемом открыл окно в туман, проверил сохранность моего склада, а заодно залечил многочисленные царапины от хвои и выспался, пользуясь эффектом остановки времени. Все-таки удобное место, этот мир тумана, в некоторых случаях прямо-таки незаменимое.
Утром Карел был, как вареный – похоже, с таблетками я немного переборщил. Надо было валерьянки, да вот нет ее у меня. И потом, как я слышал от знакомого врача, толку от единовременного приема валерьянки минимум, ее надо пропивать долго, а на раз она просто не работает. Не знаю, насколько это правда, врать не буду, но вот сейчас, пока мы ехали я первые полчаса бдительно следил за тем, чтобы он не гробанулся со своей лошади. Однако солнце вкупе с утренней свежестью и свежесваренный кофе (прихватил с собой немного, благо деньги были) привели пацана в чувство, и постепенно он оживился, хотя некоторая заторможенность еще чувствовалась. Ну и ладно, зато на лошади держался теперь вполне уверенно.
Вскоре местность должна была начать повышаться, я это хорошо помнил, и память не подвела. К обеду и под ногами, точнее, под лошадиными копытами стало суше, и лес заметно поредел. Кусты тоже перестали мешать, не исчезли вообще, а утратили свою плотность, встречаясь отдельными участками, которые легко было объехать. Лошади приободрились, и дальнейший путь проходил уже заметно веселее. В общем, до моего замка мы добрались уже к полудню.
М-дя… Чего угодно ожидал, но такого… Вокруг замка народу было
- как грязи, человек, наверно, пятьсот, а то и больше. И все они собрались здесь явно не просто так. Во всяком случае, больше всего это напоминало митинги демократов в девяностые. Я-то сам их не застал, но смотрел этот бред по Интернету не раз, и, скажу вам точно, здесь все было примерно так же. Идиот, который влез на импровизированную трибуну, изображая дрессированную обезьяну, и массовка с тупыми глазами, глядящая ему в рот.
В качестве трибуны выступал здоровенный валун, их тут немало валялось. Конкретно этот лежал удобно, да и верхушка у него была плоская, так что оратор расположился со всеми удобствами и вещал оттуда, как заведенный. Начал он явно не только что, но, судя по так и брызжущей из него энергии, заканчивать в ближайшее время не собирался. Глазищи сверкают, пена изо рта прет… Псих, честное слово. И вид, как у психа. Обряжен в хламиду ослепительно белого цвета, которая, тем не менее, не может скрыть его худобу. Длинные, как у женщины, черные волосы растрепались, лезут в глаза и рот, но он этого, похоже, не замечает, весь в экстазе от самого себя. Что интересно, позади него расположились несколько здоровенных лбов со вполне нормальными, не тронутыми печатью идиотизма лицами, явно обеспечивающих оратору силовую поддержку. Так что либо оратор совсем не такой псих, каким выглядит, или за ним стоят куда более серьезные люди. А может быть, кстати, и не люди. Интересно, о чем речь-то здесь идет?
Слушать чужие визги мне, правда, решительно не хотелось, поэтому я, не долго думая, взял за плечо ближайшего члена электората, судя по одежде, небогатого пейзанина, и максимально внушительным тоном спросил, что здесь происходит. Тот, вместо того, чтобы ответить, дернул плечом, пытаясь освободиться. Нет, ну не наглость ли? Меня,
МЕНЯ проигнорировать! Я сжал руку, стараясь лишь, чтобы не раздробить обнаглевшему пейзанину кости, и от этого уже было не отмахнуться. Присев, он, наконец, соизволил обернуться, глядя на меня огромными, разом протрезвевшими глазами на сером от боли лице.
Вот так-то, не хрен мне тут изображать эпического героя народных сказаний, который плевать хотел на проезжающих мимо дворян вообще и хозяина этого замка в частности.
В общем, поведал он мне… Я даже не знал, как реагировать. К двум извечным вопросам, есть ли жизнь после смерти и есть ли секс после свадьбы, добавился третий: какого хрена эти удоды смеют претендовать на мой замок? Причем, что интересно, они претендуют на него всерьез, и свято уверены, что замок должен принадлежать им по праву.
Как они здесь оказались – это, конечно, ясно. Просто в один прекрасный день, кто-то раньше, кто-то позже, все они почувствовали некий зов, который настойчиво требовал от них бросить все и идти сюда. Ну, с этим как раз все понятно, меня еще Шутник предупреждал, что так будет, и что Зерно Хаоса скоро начнет привлекать к себе людей, восприимчивых именно к Хаосу. А вот дальше процесс пошел как-то не так. Появился этот вот, в белых одеждах, и начал вещать, что он, дескать, слышал глас божий, и что этот замок и все, что в нем находится, предназначено для избранных, в смысле, для тех, кто сейчас здесь собрался. Ровно в назначенный богами час им откроется истина, и тогда все они стройными рядами войдут в этот замок, навстречу раю на земле, сытой, богатой жизни и прочим занятиям по интересам. Судя по всему, он пару часов перечислял только то, что боги назначили в качестве бонуса собравшимся. Просто кошмар какой-то, не успел два шага в сторону сделать, как всякие аферисты появились. Свернуть ему шею, что ли?