Страница 109 из 118
Широкая улыбка Джадсона в сторону Хосе Джулиа.
— Хосе, позвольте мне с самого начала нашего разговора сказать о том, что мое сердце переполнено сочувствием к Ханне Бакэн в связи с ее трагедией, и я каждый день молюсь за счастливое возвращение Элизабет домой. Но я также должен отметить, что у меня никогда не было намерений раскрывать имя миссис Бакэн как женщины, которая помогла мне бежать в Канаду. В книге я вывел ее под псевдонимом…
— Но наверняка вы знали, что кто-нибудь да вычислит прототипа…
— Псевдоним был предназначен для того, чтобы защитить ее личность. Если вы хотите показывать пальцем, Хосе, вам следует начать с Чака Канна, который и раскрыл тайну на своем веб-сайте.
— И все-таки вы были непримиримым радикалом шестидесятых, не так ли?
Еще одна снисходительная улыбка от Джадсона.
— Я бы сказал, самым упертым из твердолобых левых, — ответил он и тут же начал объяснять, что за обстоятельства привели его в Мэн, рассказывать про то, как мой отец направил его ко мне, потом про coup de foudre,младенца в кроватке, на глазах у которого мы занимались любовью (Хосе особенно понравилась эта деталь), и, конечно, как я настояла на том, чтобы отвезти его в Канаду.
— Довольно насыщенная история, Тоби, — сказал Джулиа. — Адюльтер. Радикализм шестидесятых. Пособничество серьезному преступлению. Любовь с первого взгляда. Ночной марш-бросок через границу. Неудивительно, что ваша книга уже стала бестселлером! Ханна Бакэн, что ваш муж думает обо всем этом?
— Понятное дело, он расстроен, — сказала я, глядя ему в глаза.
— Настолько расстроен, что ушел от вас после тридцати лет брака.
Я уже была близка к тому, чтобы закусить губу.
— Боюсь, так оно и есть, Хосе.
— И никаких шансов на примирение, поскольку теперь он живет с вашей лучшей подругой? Или, вернее сказать, бывшейлучшей подругой? Никогда не думал, что в Портленде, штат Мэн, бушуют страсти, как в Пейтон-плейс [70]! Но если серьезно, Ханна, что вы думаете о представленной Джадсоном истории вашего любовного романа?
— В ней полно лжи и искажения фактов. Но самой большой ложью…
Джулиа перебил меня:
— Да ладно, ведь ваш отец действительно направил его к вам?
— Да.
— И вы запали на него, верно?
— Это было временное увлечение…
— Которое увлекло вас обоих в постель, так?
— Ммм… да.
— И в той же комнате находился ваш ребенок?
Боже, все шло не по плану.
— Да, но…
— И вы действительно отвезли его в Канаду?
— Все это так, Хосе. Я никогда и не отрицала ни одного из перечисленных фактов…
— Вы просто отказались попросить прощения за них. В отличие от Тоби, который написал целую книгу, в которой покаялся и провозгласил свой патриотизм и возрождение к христианской вере.
— Я попросила прощения у тех людей, кто мне дорог: моего мужа…
— Что ж, похоже, ваш муж не принял прощения.
— Могу я задать вопрос Ханне? — встрял Джадсон.
— Прошу, — сказал Джулиа.
— А вы попросили прощения у Бога?
— В отличие от вас, я не общаюсь с Богом, — ответила я.
— Возможно, стоит начать, — сказал Джадсон.
— А вам, возможно, стоит покончить с враньем, — услышала я собственный голос.
— Вы только что назвали Тобиаса Джадсона лжецом, — воскликнул Джулиа, в восторге от такого поворота в разговоре.
— Совершенно верно. То, что он написал про поездку в Канаду, — полная ложь.
— Но вы же только что признались, что отвезли его в Канаду, — сказал Джулиа.
— Под давлением. Он угрожал мне, что раскроет наш тайный роман, угрожал, что, если его схватит ФБР, выдаст меня как сообщницу, угрожал…
Джадсон перебил меня:
— Я не стану терпеть, чтобы меня называла лжецом женщина, которая отказалась признать свою вину, свою…
— Признать свою вину? Признать свою вину? — закричала я. — Вся моя жизнь разрушена тобой и твоей подлой низкопробной книжонкой, твоей клеветой, твоей…
— Видите, какой неуправляемой она становится, когда ей бросают вызов, — сказал Джадсон, обращаясь к Джулиа. — И все-таки повторю, что, с христианской точки зрения, покаяние — это путь к искуплению грехов.
— Вы вовсе никакой не христианин, черт возьми, — сказала я.
— Я даже не стану порицать вас за богохульство. Что касается моих отношений с Иисусом Христом — и того, как мне удалось изменить свою жизнь через Его прощение…
— Изменить свою жизнь? — набросилась я на него. — Да ты спекулянт, мошенник, торгующий своей историей «искупления грехов» для продвижения карьеры…
— Я полагаю, что беседа в таком тоне — это уже чересчур, — обратился Джадсон к Джулиа.
— Вы действительно очень обозлены, Ханна, — сказал Хосе.
Я сжала кулаки и начала кусать губу. Я пыталась понизить голос, но меня все равно трясло, пока я говорила:
— У меня была совершенно нормальная, тихая и спокойная жизнь, пока в нее не вернулся этот человек со своими дешевыми обвинениями, своими…
— Вряд ли это можно назвать нормальнойжизнью, Ханна, если исчезновение вашей дочери стало новостью национального масштаба. И не думаете ли вы, что мы должны нести ответственность за собственные поступки… даже если они были совершены давным-давно?
— Конечно, но…
— Хорошо, давайте по существу. Вы, Ханна, признаете, что спали с этим парнем много лет назад. Вы признаете, что отвезли его в Канаду, но твердо стоите на том, что он вас заставил это сделать. В то время как вы, Тоби Джадсон, утверждаете, что она это сделала из любви к вам… что все было по ее доброй воле. Так кто же здесь прав, друзья? Оставайтесь с нами — и вы все узнаете. Потому что команда Хосе Джулиа отыскала свидетеля, который был там и знает, кто из них двоих говорит правду! Не переключайтесь!
Приглушили свет. Послышался шум — двое рабочих сцены вынесли кресло и установили его возле трона Джулиа.
— Что за свидетель-сюрприз? — раздраженно спросил Джадсон.
— В свое время узнаете, — холодно произнес Джулиа.
— Меня никто не предупреждал, — возмутился Джадсон.
— Сюрприз на то и сюрприз.
— Вы не можете вот так…
— Тридцать секунд, — крикнул режиссер, и вдруг из-за кулис вышла Джеки, которая вела за руку Билли Престона. Хотя его волосы совсем побелели, а стекла очков стали еще толще, нельзя сказать, что он так уж сильно изменился за прошедшие тридцать лет. Тот же удивленный взгляд, та же чудаковатая улыбка. В тесном синем костюме из плотной шерстяной ткани — привет из шестидесятых, — он напоминал священника баптистской церкви из глубинки. Его глаза радостно вспыхнули, когда он увидел меня.
— Здравствуй, Ханна! — воскликнул он.
— Здравствуй, Билли, — ответила я. — Здорово, что ты смог выбраться.
— Это так круто — оказаться на телевидении…
Из угла послышалось шипение Джадсона.
— Это он? Он?Он не свидетель. Он…
— Пятнадцать секунд, — объявил режиссер.
— Я не останусь здесь…
Джадсон приподнялся в кресле, пытаясь отстегнуть микрофон с лацкана своего пиджака.
— Если вы сейчас уйдете, — невозмутимо произнес Джулиа, — я объявлю, что вы предпочли ретироваться, испугавшись встречи со свидетелем. Вы этого хотите?
Джадсон снова плюхнулся в кресло и нервно заерзал.
— Пять секунд. Четыре, три, две…
Свет. Камера. Мотор.
— И снова здравствуй, Америка! Так кто же здесь говорит правду? Тоби Джадсон, который настаивает на том, что Ханна добровольно отвезла его в Канаду, помогая избежать преследования? Или Ханна Бакэн, которая утверждает, что Тоби вынудил ее к этому, угрожая разоблачением их тайной связи? И вот перед нами наш драгоценный свидетель — Билли Престон, который был очевидцем событий тридцатилетней давности. Добро пожаловать в студию, Билли.
— Я очень рад быть вашим гостем, Хосе, — произнес Билли, кивая головой.
— Итак, Билли, вы старожил Пелхэма, штат Мэн, верно?
— Да.
— И вы страдаете аутизмом, верно?
70
«Пейтон-плейс» — роман Г. Метэйлис, в течение нескольких лет был бестселлером. Семейная сага, действие которой разворачивается в маленьком «идиллическом» городке Новой Англии. В 1964–1969 гг. лег в основу «мыльной оперы».