Испытание правдой

Ближе к вечеру я съездила в местный большой супермаркет, где никто не остановил меня в дверях и не сказал, что вход воспрещен. Возвращаясь домой, я мысленно готовилась увидеть очередное граффити на двери, но потом решила, что никто не станет хулиганить при свете дня. И не ошиблась. В доме было тихо.

Пока снова не зазвонил телефон.

— Ханна, дорогая, это я, — услышала я голос Марджи. — И у меня для тебя такие новости!

— Хорошие? — спросила я.

—  Интересные.Ты когда-нибудь слышала про Хосе Джулиа?

— Конечно, это ведущий ток-шоу, из правых.

— Ну, правый — это слишком громко сказано. Он настоящий либертарианец: правительство, вон из нашей жизни; ничего не имею против сигарет: до тех пор, пока не дымят мне в лицо…в определенной степени и республиканец, конечно. Но зато он не приемлет пуританства и часто признается, что он атеист… Как ты, наверное, знаешь, у него огромная аудитория… главным образом из-за его скандальных сюжетов…

— Он ведь, кажется, интересовался исчезновением Лиззи?

— Конечно. А знаешь почему?

—  Женатый звездный доктор, возможно, причастен к исчезновению своей любовницы, инвестиционной банкирши…

— Боюсь, что да, это его тема. Но рейтинги у этого парня заоблачные, и к тому же он не любит религиозных правых, что нам как раз на руку. И еще он терпеть не может моралистов, и это означает, что он мог бы задать хорошую трепку Тобиасу Джадсону…

— Помню, я читала в каком-то глянцевом журнале, что у него пунктик насчет адюльтера, поскольку он застукал свою первую жену in flagrante [65]с другим парнем — и как оказалось, она изменяла ему годами…

— Где ты это прочла?

— Кажется, в «Пипл» — да, в парикмахерской я только «Пипл» и читаю.

— Я тоже, хотя вру, конечно. Послушай, что бы там ни писали про его бывшую жену, но Хосе Джулиа — это величина, он влиятелен, его все смотрят, и он хочет, чтобы вы с Джадсоном встретились лицом к лицу в его программе.

— Ни в коем случае.

— Я знаю, это выглядит вульгарно и низкопробно… но ты только подумай, какие открываются возможности. Ты представляешь свою версию событий. Бросаешь вызов Джадсону, публично обвиняешь его в клевете…

— Я не сделаю этого.

— Послушай, я понимаю, что тебе противно находиться с ним в одной студии…

— Я не сделаю этого.

— И я знаю, ты ненавидишь идиотское телевидение Хосе Джулиа. Но если ты нокаутируешь противника..

— Марджи, я пару раз видела его шоу. Он начинает задирать своих гостей, читает им мораль, назидательно грозит пальцем, унижает их. Мне всего этого хватило в последнее время…

— Хорошо, хорошо, я тебя поняла. Но я не требую от тебя немедленного ответа..

— В любом случае это будет «нет».

— Выслушай меня. Людям Хосе Джулиа надо дать ответ до конца завтрашнего дня. Подумай хорошенько. Подумай о том, как это здорово — открыть публике глаза на этого говнюка, прижать его к стенке. В общем, у нас в запасе двадцать четыре часа, так что…

— Ладно, я подумаю. А теперь о главном: ты все еще в госпитале?

— Да, но завтра они отправляют меня домой.

— Тебе не следует так перенапрягаться…

— А что мне прикажешь делать? Сидеть и кашлять, дрожа от страха, что увижу кровь? Во всяком случае, твои разборки отвлекают меня от мысли, что эта зараза все-таки прикончит меня.

— Не говори так. Врачи ведь сказали, что они все удалили…

— Теперь они начинают думать, не пропустили ли какую-нибудь вторичную или третичную опухоль.

— Я уверена, ты выкарабкаешься.

— Я — нет, но все равно спасибо за избитую фразу. В моей ситуации даже банальности нелишние. Пожалуйста, скажи мне, что ты серьезно подумаешь над предложением Хосе Джулиа… тем более что я шантажирую тебя своим рецидивирующим раком.

Я рассмеялась:

— Обещаю подумать.

Мой план на вечер был незатейливым. Я собиралась приготовить себе легкий ужин, потом устроиться перед телевизором и посмотреть какой-нибудь старый фильм. На одном из кабельных телеканалов анонсировали фильм Билли Уайлдера «Туз в рукаве», потрясающе едкую историю из жизни желтой прессы. На редкость подходящее зрелище. Но не успел начаться мой тихий вечер, как снова зазвонил телефон. Я хотела проигнорировать звонок, но вместо этого рука сама потянулась к трубке, о чем я тут же пожалела.

— Ханна, это Шейла Платт.

Только тебя сейчас не хватало.

— Привет, Шейла, и спасибо тебе за поддержку, я прослушала твое сообщение. Это было очень кстати.

— Э… боюсь, что…

— Может, мы завтра поговорим, Шейла? Я ужасно устала…

— Это не займет много времени, — сказала она. — Вчера прошло собрание нашей читательской группы, и большинством голосов мы исключили тебя. Мне очень жаль, что именно меня уполномочили сообщить тебе эту новость…

Я расхохоталась.

— Вот уж чему не поверю, — сказала я. — Бьюсь об заклад, что именно по твоей инициативе прошло это голосование, и ты сама вызвалась сообщить мне результат.

Короткая пауза.

— Если честно, я тоже никогда тебя не любила, — сказала она.

— Ты меня просто убила этим признанием, — съязвила я. — Надо же, а я еще восхитилась твоим мужественным поступком, когда ты позвонила на прошлой неделе и выразила поддержку.

— Я тогда еще не знала, что ты предала своего мужа и свою страну.

— Что ж, спасибо вере за таких христиан, как ты. И раз уж мы заговорили о вере, я не могу поверить,что это было единогласное решение, если там присутствовала Алиса Армстронг.

Шейла Платт мерзко захихикала.

— Не стоит так переоценивать Алису, — сказала она.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь?

— Не знаю что?

— Ты действительноне знаешь, что твой муж переехал к ней?

До меня не сразу дошло.

— Ты лжешь, — сказала я.

— Тебе бы хотелось,чтобы я солгала, — ответила она.

Я все равно не могла поверить.

— И как давно… — услышала я собственный голос.

— …это продолжается? — закончила она мою мысль. — Понятия не имею. Почему бы тебе не спросить у Дэна?

И снова гнусный смех. Я повесила трубку.

Не давая себе времени на раздумья, я схватила трубку и позвонила Алисе домой. После пяти долгих гудков мне ответили.

— Алло? — Это был Дэн.

Трубка задрожала в моей руке.

— Ты трусливый говнюк, — произнесла я срывающимся голосом. — Объявил мне о разводе, а сказать правду — что, духу не хватило?

Повисло молчание, после чего в трубке раздался решительный щелчок. Связь оборвалась. Я тут же нажала кнопку повторного набора, но линия была занята. Я звонила еще три раза. Непрерывные частые гудки были мне ответом: он нарочно не вернул трубку на рычаг. Неожиданно для себя я схватила пальто, ключи от машины и выбежала из дома. Уже в дороге я осознала, что еду в центр Портленда, с твердым намерением протаранить своим автомобилем дверь дома Алисы Армстронг…

Но робкий голос разума шепнул мне:

«Сделай это, и они отправят тебя на психиатрическую экспертизу, а потом все окончательно поверят в то, что ты чокнутая. Возвращайся домой сейчас же».

Я пропустила первую часть послания. Впрочем, как и настоятельный совет в продолжение. Я мчалась вперед. Проскочив центр Портленда, оказалась на шоссе I-95. У меня не было никакого плана. Я просто решила ехать куда глаза глядят. Вскоре я вырулила на федеральную автостраду в направлении на юг. Через сорок пять минут я была на границе штата. А еще через час въезжала в пригороды Бостона.

Я пересекла мост. Свернула к «Флит-центру». Остановилась у отеля «Оникс». Передала ключи от машины швейцару. Потом прошла к стойке администратора и сказала, что хочу снять номер на одну ночь. Клерк посмотрел на меня с некоторой подозрительностью, когда узнал, что у меня нет багажа. Я объяснила, что собиралась в спешке. От меня не ускользнуло, что он вглядывается в мое лицо. Трудно было сказать — то ли он видит во мне потенциальную самоубийцу, то ли узнал меня (по газетам или телерепортажам, а может, запомнил с прошлого раза, когда мы останавливались здесь). Чтобы прервать затянувшуюся паузу, я протянула ему свою кредитную карту. Он пропустил ее через автомат, получил подтверждение и вернул мне вместе с ключом от номера.

65

На месте преступления (лат.).