Страница 48 из 51
— Правда?
— Возможно, он исправился.
— Всему свое время.
Он снова повернулся к ней со своей всезнающей улыбкой.
— А я не боюсь, — сказала она, — Думаю, я знаю, как вести себя на сей раз.
— Тем лучше, Эми.
Тем вечером она отправилась спать чуть раньше обычного. Когда, раздеваясь, она смотрела в окно, снизу раздалось обманчиво бравурное начало концерта для фортепиано, который особенно полюбился Эми в последние недели. Она торопливо натянула ночную рубашку. Она не сомневалась, что Принц не будет возражать, если она немного послушает музыку вместе с ним. Пока она шла босиком по обитым войлоком ступенькам и открывала дверь, музыка стихла. Она увидела Принца раньше, чем тот успел заметить ее. Стоя перед окном с высоко поднятой головой и воздев перед собой напряженные руки, он дирижировал ночным воздухом.
Вдруг он резко повернулся, едва не потеряв равновесие. На мгновенье он утратил всю свою силу и внушительность — его руки все еще были протянуты вперед, как будто о чем-то моля или прося защиты.
— Извини, — сказала Эми.
— Да нет, все нормально, — ответил он, приходя в себя.
Он бессмысленно улыбнулся и посмотрел ей в глаза. Он меня тоже боится, вдруг почувствовала Эми. Она вошла в комнату и забралась с ногами на диван. Он встал у камина. Она закрыла глаза, он, торжественно склонив голову, тоже, и они стали слушать музыку вместе…
Позже Мэри, помолившись, поднялась с колен и забралась в постель. В окне висела Луна, на самой верхушке ночи. Серебристое пятно на темно-синем небе посылало неслышимые бури света, содержащие крупицы розового. Если у нежности есть цвет, то он именно такой. Эми лежала, прижавшись щекой к подушке, и ее мысли стали постепенно утрачивать очертания. С нежным нетерпением ожидала она каждое следующее мгновение, и это была уже не разъедающая изнутри жажда, а чувство сродни легкому беспокойству матери, ждущей у школьных ворот, когда в толпе мелькнет головка ее ребенка. Она знала, что Принц на нее смотрит, и чувствовала себя маленькой. Чувствовала, что Луна, ее собственные молитвы и мысли — это живые существа, живущие вместе с ней в одной комнате и заботливо охраняющие дыхание ее сна. Она не могла с уверенностью сказать, любовь ли это. Ей думалось, что когда кому-нибудь становится хорошо и он обретает веру в себя, к этому чувству неизбежно примешивается легкая сердечная боль.
Глава 23 Последние штрихи
— Я ненадолго уеду, — сказал он ей на следующее утро.
Эми не испугалась и даже не удивилась. В каком - то смысле она даже обрадовалась. Она знала, что этот отъезд говорит о его доверии и одобрении, знала, что она его не разочарует.
— Ты ведь справишься, да?
— Конечно, все будет хорошо, — ответила она.
Они молча покончили с завтраком. Она проводила его до машины.
— Пока меня не будет, кое-что произойдет, — предупредил он, — Нечто хорошее, ты не думай.
— А что именно?
— Увидишь. Что-то приятное. А о мистере Дэвиле не беспокойся. Я с него глаз не спущу.
— Зеленых глаз.
Она протянула ему руку. Он поднес ее к губам и поцеловал, а потом прижал к щеке.
— Я тебе буду позванивать. Береги себя.
Она бесстрашно жила своей жизнью — в ожидании Принца и того, что должно произойти в его отсутствие. Она была рада дарованному ей времени, которое могла целиком посвятить своему счастью, чтобы ощутить его вкус в одиночестве. Он регулярно звонил ей из гущи своих окутанных тайной сражений, спрашивал, случилось ли уже то, о чем он говорил, и Эми отвечала, что нет, пока ничего не произошло.
А потом действительно кое-что случилось. Правда, Эми не могла понять, это ли имел в виду Принц. Решила, что, скорей всего, нет, потому что ничего хорошего или радостного в том, что произошло, не было. В воскресенье ближе к вечеру Эми изучала содержимое книжного шкафа в гостиной. «Итак, что бы он порекомендовал мне прочесть?» — размышляла она. На верхней полке стояли массивные тома, один из которых именовался «Анатомия меланхолии» [26]. Она вытащила этот том, ухватившись за корешок. Он оказался гораздо тяжелее, чем предполагала Эми, и его вес заставил ее уронить руку. Страницы затрепетали, что-то выскользнуло из книги и осенним листом спланировало на пол.
Это оказалась старая фотография, местами отсыревшая и мягкая на ошупь. То, что Эми на ней увидела, сразу ее неприятно взволновало. На высоком помосте стояли семеро мужчин. Пятеро справа — в цилиндрах, с бледными лицами — стояли с напыщенным видом членов городского совета или отцов города. Они избегали смотреть прямо в камеру, поминутно отводя взгляд. Каждый из них словно бы нес на себе тяжелое бремя, вид у них был такой, будто они с трудом удерживаются от тошноты. Лицо седьмого мужчины, крайнего справа, скрывал черный капюшон. Закрученная петля, которую он держал затянутой в перчатку рукой, нависала над головой шестого мужчины наподобие нимба. Этот шестой мужчина единственный из всех смотрел в объектив. Его худое напряженное лицо заросло щетиной, его взгляд светился торжеством, смешанным с отчаянием. Он заговорщически ухмылялся, словно вынуждая мир совершить над собой это жуткое деяние. Как будто он был палачом, а они — жертвами: терзаемые тошнотой отцы города и человек в капюшоне, у которого даже не хватало духу показать лицо. Эми посмотрела в глаза убийцы. Несчастный урод, сломленный жизнью, подумала она. Она уже собиралась положить фотографию на место и поставить книгу на полку, когда заметила на обороте карточки какую-то надпись, всего одно слово: «Жди». Слово было написано рукой Принца. Это ее почему - то очень расстроило, и она не могла понять почему. Она встала на ноги, и в этот момент раздался звонок в дверь.
Эми в недоумении прошла в прихожую. За рябью стекла виднелся чей-то силуэт. Она без колебаний открыла дверь. В то же мгновение сердце ее словно бы охватило весь мир, а затем две девушки бросились друг другу в объятия.
— Просто поверить не могу, — говорила Малышка несколько минут спустя. Она высморкалась. — Эми, ты совсем как девочка. Ты выглядишь моложе меня!
— Вовсе нет.
— Я думала, тебя уже нет в живых.
— Не говори так. А то я снова начну.
— Ой, не надо. Боже мой. Все это так нелепо… Что случилось? Теперь-то ты знаешь?
— Нет. Я все еще… Не могу ничего вспомнить наверняка.
— Но ты жива. И ты изменилась. Ты была просто чудовище, Эми.
— Знаю.
— Ты была такой сукой. Прости. Ты была… Да нет, ты не изменилась. Ты просто стала такой, как прежде, когда тебе было шестнадцать. Еще до того, как ты встретила его и тебя словно бы подменили. Все дело в глазах — это из-за них ты выглядишь такой юной, Они потеряли этот…
— Что?
— Этот гнетущий тяжелый взгляд. В нем был вызов… А еще — тоска.
— Как отец? — спросила Эми.
— Папа? Жив-здоров. Только, знаешь, он ведь совершенно ослеп. Мардж и Джордж такие милые. Я им ничего не сказала про… ну, сама понимаешь.
— Правильно, думаю, так лучше.
— Может, в скором времени. Кто знает?
— Точно.
— Ой! А ты знаешь, что у меня родилась дочка?
— Ух ты!
— Да, вот так. Она просто чудо.
— А ты замужем?
— Ну конечно! Ты же меня знаешь. Поэтому-то я и не могу надолго задержаться. Да я, честно говоря, и не думала тебя здесь застать. Просто не могла поверить, что такое возможно.
— Это он тебе позвонил, да?
— Мистер Принц? Он не позвонил, а зашел. У вас роман?
— Да, — ответила Эми.
— Это серьезно?
— Да-а, — сказала она, сама удивляясь своему ответу, — Он спас мне жизнь.
— Он и вправду очень милый. Видно, что он тобой очень дорожит. Мамочки! Мне пора. Вот уж не думала, что еще раз тебя увижу.
— Но теперь-то мы будем часто встречаться.
— Само собой. Ну, проводи меня.
Сестры вместе стояли у машины Малышки. Эми была на несколько сантиметров выше, но выглядели они ровесницами. Мимо проехала школьница на велосипеде, небрежно положив руку на бедро.
26
Опубликованный в 1621 г. монументальный труд английского писателя, ученого, священнослужителя Роберта Бертона (1577–1640).