Страница 59 из 89
— Я не понимаю, Том. Вы же сами говорили, что Колумб, скорее всего, не испанец…
— Я и сейчас готов это повторить.
— Но вы же утверждаете, что он писал только по-латыни или на кастильском.
— Совершенно верно.
— А почему на кастильском, если он не был испанцем? Ведь в Португалии тогда на нем не говорили…
— Разумеется нет.
— Так как это все понимать?
— Вообще-то я еще не закончил.
— Что ж, продолжайте.
— Давайте вернемся назад, — предложил Томаш. — Писем, написанных рукой Колумба, увы, не сохранилось. После смерти Дьогу Колома его жена Мария и сын Луиш перебрались на Антильские острова и забрали переписку адмирала с собой. А когда не стало и их, письма возвратились в Испанию, где хранились в монастыре Лас-Куэвас. Потом началась печально известная тяжба между Муньо Колоном и семейством герцога Альбы. Часть документов попала в руки к потомку Колумба второму герцогу де Верагуа. Там было всего несколько писем адмирала к Дьогу. — Томаш поднял левую руку. — Хорошенько запомните то, что я сейчас скажу, это очень важно. При каждом переходе из рук в руки документов становилось все меньше и в конце концов почти не осталось. Не сохранился даже дневник Колумба, хотя в девятнадцатом веке всплыла его копия, предположительно сделанная Бартоломе де Лас Касасом. — Норонья сделал ударение на слове «предположительно». — В общем, фальсификаторам было где порезвиться. Иногда, чтобы превратить документ в железное доказательство той или иной теории, довольно подправить какую-нибудь несущественную, на первый взгляд, деталь. Но порой появлялись и стопроцентные фальшивки. Одни прибегали к обману, чтобы убедить мир в своей правоте. Вопрос о происхождении Колумба яркий тому пример. Другие старались ради денег. Специалисты утверждают, что автограф адмирала стоил бы не меньше полумиллиона долларов. Иногда я спрашиваю себя, во сколько бы эти эксперты оценили автограф Иисуса Христа. Так или иначе, за одну подделку можно, если повезет, получить астрономическую сумму.
— Вас послушать, так кругом одни подделки.
— Многие документы, связанные с Колумбом, фальсифицированы, частично или полностью.
— И письма к генуэзцам тоже?
— Да.
Молиарти повеселел.
— Тогда все очень просто, не правда ли? Если письма поддельные, не важно, на каком языке они написаны. Какой спрос с фальшивки?
— Что вы, Нельсон, эти письма никак нельзя сбрасывать со счетов! Во-первых, важно, что автор подделки не решился написать их по-итальянски, поскольку знал, что тем самым себя выдаст. Во-вторых, оригиналы писем, если они существовали, были написаны по-испански. В-третьих, существовал заговор с целью объявить человека, открывшего Америку, генуэзцем.
— Чушь.
— Нет, Нельсон, не чушь. Большинство подделок свидетельствует в пользу генуэзской версии.
— По-вашему, метрики Генуи и Савоны тоже подделка?
— Нет, они как раз настоящие. Ткач по имени Христофор Колумб существовал, в этом я не сомневаюсь. Фальшивки появляются тогда, когда кому-то нужно доказать, что этот ткач и великий мореплаватель Кристобаль Колон одно лицо. Документ Асеретто и письма к генуэзцам из этого числа. Поймите, Нельсон, все, что мы знаем об адмирале, написано испанцами и итальянцами, а они стороны заинтересованные.
— Черт возьми! — заорал Молиарти, тыча пальцем в блокнот Томаса. — Скажите наконец, сохранилась хотя бы одна, всего одна строчка, действительно написанная Колумбом?
— Конечно, сохранилась. Во-первых, письма к его португальскому сыну, Дьогу. Они хранились в надежном месте, недоступном для похитителей и фальсификаторов.
— Это о них вы только что говорили?
— Да. Еще — пометки на полях книг. После смерти Колумба книги достались Эрнандо, с них началась севильская библиотека адмирала. Не исключено, что некоторые пометки сделал брат Христофора Бартоломео. Но большинство из них точно начертано рукой Колумба.
— А на каком языке сделаны эти пометки?
— В основном на испанском. Правда, попадаются итальянские и латинские, так что писать по-итальянски адмиралу все же приходилось.
— Вот видите! Итальянский, испанский и латынь. И ни слова на португальском, верно? Если Колумб не был испанцем и не писал по-португальски, он вполне может оказаться итальянцем. Разве я не прав?
Томас укоризненно поглядел на Молиарти, его губы тронула осторожная улыбка.
— Нельсон.
— Нет, вы мне скажите…
— Заметки Колумба, на каком бы языке они ни были написаны, полны португализмов.
— Чего-чего?
— Португализмов. Адмирал писал не на кастильском, а на смеси кастильского с португальским, как пишут португальцы, неплохо владеющие испанским.
Молиарти неподвижно сидел на скамье, вперив застывший взгляд в ровную гладь озера Желаний.
— Не может быть! — воскликнул он вдруг и жалобно уставился на Томаша. — А какие португализмы использовал Колумб?
Томаш с видимым усилием подавил смех.
— Нельсон. Проще сказать, каких португализмов он не использовал. — Норонья подмигнул американцу. — Кое-где их больше, чем испанских слов.
Молиарти и не думал улыбаться.
— И все же не могли бы вы привести примеры?
Профессор уткнулся в свои записи.
— На полях «Естественной истории» Плиния двадцать три пометки. Двадцать на португализированном кастильском, две по латыни и одна итальянская. Насчет последней есть большие сомнения: что ее сделан кто-то другой, возможно, брат Христофора Бартоломео. Испанский исследователь Альтолагирре-и-Дюваль утверждал: «Колумб пишет на своеобразном диалекте на основе португальского», а известный историк и филолог Менендес Пидаль, хоть и отрицал, что адмирал был португальцем, признавал, что «его речь изобиловала португальскими словами» и что «Колумб до самой смерти так и не сумел преодолеть пристрастия к португализмам».
— Это ничего не доказывает.
— Вы так считаете?
— Колумб мог не писать по-итальянски по многим причинам. Насколько я знаю, в те времена представители образованного сословия, жившие за границей, пользовались так называемой тосканской латынью.
— Так почему же адмирал не писал итальянцам на этом диалекте?
— Может, не знал…
— В архиве меня заверили, что его знали все итальянцы…
— Но могли быть исключения. Колумб мог говорить на генуэзском диалекте. А он, как известно, бесписьменный.
— Ваше объяснение логично, но, увы, исходит из ложных предпосылок. Генуэзский диалект не был бесписьменным. Я разговаривал с тамошним лингвистом, и он заверил меня, что в Средние века существовала даже поэзия на этом наречии, стихи и длинные поэмы, вдохновленные «Божественной комедией». — От волнения Томаш отчаянно жестикулировал. — Перед нами стоят два вопроса. Если Колумб не говорил по-тоскански, поскольку был плохо образован, откуда он знал латынь? Если у генуэзского диалекта была письменность, почему адмирал не писал на нем генуэзцам? Почему для записей на полях книг он пользовался испанским? — Норонья потер переносицу. — Все не так просто, дружище.
— Есть еще одна вещь, которую вы не принимаете в расчет, — проговорил Молиарти.
— Какая?
— Сходство португальского языка и генуэзского наречия. Многие слова, которые кажутся нам португальскими, на самом деле могут оказаться генуэзскими.
— Вы полагаете?
— Я почти уверен.
— Вы ошибаетесь, — произнес Томаш с ядовито-вкрадчивой улыбкой. — Я знал, что защитники генуэзской версии часто приводят этот аргумент, и специально проконсультировался с лингвистами. Попросил их перевести написанный Колумбом португальский текст на генуэзский диалект и сравнить с оригиналом. — Он перевернул листок в блокноте. — Вот что получилось. Algun quarche, arriscada é reiszegösa, boa e bon são bö