Страница 9 из 64
— Итак, получается, что к нам должны приехать пятнадцать нежеланных гостей, — подытожил Ал. — Так ли я понял?
Замотанный в плащ ткнулся лбом в татами.
— Может, и меньше, так как один шпион может служить на два дома, — приглушенно из-под тряпки ответил он.
«А еще непременно прибудет кто-нибудь из ордена „Хэби“, — с тоской подумал Ал. — Без окон без дверей — полна горница б… людей!»
Глава 6
Мастер чайных церемоний
Диалог двух стражей порядка:
— Что он тут делал?
— Насколько я понимаю — ничего законного.
О мастере чайных церемоний, показывающем в этот день свое искусство в малом доме хатамото сегуна Грюку-сан, можно было сказать лишь то, что он старший сын и правопреемник своего легендарного отца — мастера чайных церемоний из Киото, служащего когда-то при дворце императора. Но не высокое и, несомненно, почетное место при дворе сына богини Аматэрасу делало отца мастера чайных церемоний великим человеком, а одна история, произошедшая с ним на закате жизни.
А надо сказать, что мастер чайных церемоний, несмотря на самурайское звание, был воспитан при дворе императора очень странным образом — отродясь он не держал в руках меча, могущего, по мнению придворных, сделать его движения более грубыми, лишив церемонию присущего ей очарования. Зачем меч человеку, который никогда не покидает императорского дворца? Лишь время от времени мастер чайных церемоний прогуливался по ухоженному, тщательно охраняемому садику, по знакомым с детства коридорам, запертый, как и сам император, в драгоценной клетке.
Но вот однажды случилось странное и радостно-будоражащее событие, в Киото начался пожар, горел квартал бедноты, но по несчастливому стечению обстоятельств ветер в тот день дул в сторону императорского дворца, так что монаршая чета сочла за благо для себя перебраться на некоторое время в другой дворец. Вместе с императором и слугами, собрав свой нехитрый скарб, следовал и мастер чайных церемоний.
И вот, добравшись до места и как-то расположившись там, мастер чайных церемоний покинул дворец и впервые в жизни отправился самостоятельно прогуляться по городу. Он вышел из крошечных восточных ворот, над которыми распростерла свои тяжелые лапы вековая сосна, то и дело оглядываясь, готовый вернуться по первому оклику. Не взяв ни паланкина, ни охраны, он просто не знал, как это следует делать, устремился в свое первое путешествие по родному городу. Слуги нового дворца и стража не обратили на него ни малейшего внимания, занятые императорской семьей и сановниками. Так что на какое-то время мастер чайных церемоний остался совсем один.
Так он и шатался бы по Киото с выпученными от удивления глазами, рассматривая узорчатые шкатулки, изящные веера и искусно выточенные палочки хоси. Возможно, кто-нибудь из местных воришек в конце концов срезал бы у бедолаги кошелек, и он опечалился бы этим происшествием. Но все обернулось куда хуже.
Мастер чайных церемоний был одет в самурайскую форму с малыми императорскими гербами, за поясом его торчали два меча, отсутствие которых могло означать только арест и потерю чести. Ниже висел здоровенный меч тати, так что для всех окружающих мастер чайных церемоний выглядел точь-в-точь самурай личной гвардии императора. А поскольку в этом районе города прежде очень редко доводилось видеть столь знаменитые гербы и форму, сразу же нашелся охотник помериться силой с самураем, охраняющим жизнь сына богини.
Поэтому очень скоро к мастеру чайных церемоний подошел пьяный, грязный, точно сутки провалявшийся в канаве ронин, который, тыча черным от грязи пальцем в императорскую хризантему на форме мастера, потребовал, чтобы тот немедленно сразился с ним, дабы бесхозный воин мог убедиться, что находящиеся на довольствии во дворце люди действительно стоят получаемого ими жалованья.
Что было делать несчастному мастеру чайных церемоний? Открыться, что не умеет держать в руках меч, — значит обесчестить форму и заодно герб. Оставалось умереть. Но умереть достойно, ничем не выдав своего страха и не посрамив честь самураев императорского дома.
— Я с удовольствием сражусь с вами, только… — мастер чайных церемоний замялся было, силясь измыслить правдоподобный предлог, — только, как вы, несомненно, поняли, я человек служивый, и прежде всего мне следует выполнить поручение моего господина, а уж после этого получить личное удовольствие сразиться с вами. Посему предлагаю встретиться здесь же на закате.
Легенда гласит, что, соврав про приказ сюзерена, мастер чайных церемоний поспешил в школу мечевластителей, которую приметил во время прогулки, но на самом деле это было не совсем так. И первым делом он бросился к новому дворцу своего господина, чтобы в последний раз обнять и передать благословения своему маленькому сыну, проведя необходимые посвящения его в мастера чайных церемоний.
После чего он действительно отправился, но не к неведомому ему сенсею [14], который еще не известно, чему обучит, а к учителю наследника престола, и, смиренно опустившись перед ним на колени, попросил научить его с честью умереть, дабы не опозорить самураев его императорского величества.
— Как странно. Обычно меня просят объяснить, как выжить, в то время как ты молишь научить умереть. Это удивительно и очень интересно. Путь самурая — смерть, лживы воины, учащиеся выживать, которые борются со смертью, вместо того чтобы раствориться в ней.
Учитель наследника закусил длинный ус, с невольным уважением разглядывая смиренно ожидавшего его решения мастера чайных церемоний.
— Позвольте предложить вам следующее: я приму ваш вызов, в то время как вы сошлетесь на желудочное нездоровье, при котором битва невозможна. Если все произойдет, как предлагаю я, выиграют все трое, вы останетесь живы, ронин закончит бесполезное, позорящее его существование, а я, быть может, обрету в вашем лице интересного собеседника.
— Благодарю за оказанную мне честь и неслыханную милость, но я должен сделать это сам, — не сказал, а как-то пискнул мастер чайных церемоний. — Простите меня сенсей. Ваше предложение необыкновенно щедро, но я не могу принять его, иначе это было бы бесчестием для меня.
Сказав так, мастер чайных церемоний пошел на поединок и, естественно, погиб.
Но странное дело. Почти сразу же после смерти благородного мастера родилась красивая легенда о том, что в качестве уплаты за совет, как следует наиболее достойно умереть, учитель меча попросил своего гостя провести церемонию для него лично. И вот, воодушевленный обещанием, что он умрет с честью, не опозорив своих предков, не навлекая бесчестие на потомков и злые толки на дом императора, мастер чайных церемоний велел слугам принести все необходимое для действа.
После чего он тщательно осмотрел свой инвентарь, подвязал волосы, снял верхнюю дорогую одежду, оставшись в свободной белой куртке с завязками и белых же штанах. При этом лицо мастера светилось таким воодушевлением, такой радостью, что все в руках его спорилось, и сенсей получил истинное наслаждение, наблюдая за искусством чайной церемонии.
— Вот теперь идите к месту поединка и будьте столь же радостным и окрыленным, каким я увидел вас во время выполнения вашей любимой работы. Сначала снимите верхнюю неудобную одежду, затем, оставшись лишь в куртке и штанах, возьмите в руку меч и представьте, что расставляете чашечки, орудуете венчиком, то есть делаете что-то из того, что вы умеете, что легко, привычно и любимо для вас. И если вы добьетесь того же состояния, которое было у вас, когда вы проводили церемонию, умрете вы или останетесь живы — вы в любом случае победите.
Говорили, что мастер чайных церемоний сделал все именно так, как учил его сенсей. Что лицо его снова озарили вдохновение и радость, увидав которые, ронин бросился наутек, покрыв тем самым свое имя позором. Впрочем, какое у ронина может быть имя?..