Страница 15 из 64
Получается, что если Ким вселится в тело Иэмицу, сын Иэмицу будет уже не… Его передернуло. Но что же делать? Что решил Ким?
У сегунского дворца их уже ждали, во всяком случае, начальник охраны вышел вперед, едва только из-за поворота появился Ал со свитой. Вообще-то не следовало являться к сегуну пешедралом, но Ал предпочитал пешие прогулки, думалось ему на ходу лучше, да и не сообразил о приличиях. А теперь-то что? Теперь обратно не повернешь.
Оправив пояс с двумя привычными уже мечами — катана и вакидзаси [17], Ал шагнул навстречу явно поджидающему его офицеру, за ним, стараясь не отставать, пристроился оруженосец, в обязанности которого, в частности, входило ношение за господином всевозможных пропусков, которые Ал по безалаберности мог забыть дома.
— Мы слышали уже о прискорбных событиях, произошедших в вашем доме, Хидэтада-сама направил к вам своего гонца, не думал, что он такой скорый.
— Никакого посланника у меня не было. Разминулись, должно быть. — Ал пожал плечами, поведение офицера было странным, с одной стороны, он не должен был затевать задушевные разговоры на первом же посту перед замком, с другой — молодое, чуть тронутое оспой лицо самурая показалось Алексу смутно знакомым. Наверняка видел его и не один раз во внутренних покоях, где как раз принято развлекать новоприбывших непринужденным, но недолгим общением. Вот кёгэ [18]и приучился, так что колом теперь не вышибить.
Только что же его из теплых покоев да на сквозняк-то поставили? Наверняка серьезного папочки сынок. Не иначе Ким опять маялся с язвой или зубами, да и понизил в сердцах всю свою личную стражу. Надо будет полюбопытствовать.
Занятый своими мыслями и больше не реагируя на неуместно разговорчивого придворного, Ал прошел еще несколько постов, на каждом из которых ему приходилось предъявлять пропуск, неизменно удивляясь затверделости местных обычаев.
Наконец каменные ступени лестницы под его босыми ногами сменились серыми татами общего коридора, потом циновки на полу сделались более мягкими и белыми, и вот последний пост, возле которого он оставил свои мечи и охрану и вступил на нежнейшие, больше схожие с мягкими коврами белоснежные татами. Полупрозрачные двери бесшумно отъехали в сторону, явив картинку в стиле «полуденный отдых небожителя» — на полуразобраной постели перед Алом склоненный над шахматной доской сидел худосочный Хидэтада.
— Присаживайся, не отсвечивай. — Ким кивнул на сёдзи за спиной приятеля. — Живем, как бляди на витрине, ни вздохнуть, ни пернуть — услышат, увидят, прочухают. Все достало!
— Сделал бы себе европейскую комнату, — Ал пожал плечами, — камень, дерево, железо, можно даже звукоизоляцию сварганить.
— Не надо. — Ким поднял с доски королеву и, сощурив хоречье лицо, принялся рассматривать ее на свет. — Мало ли что случится, охране сподручнее прийти на помощь, когда она может контролировать ситуацию, а за дубовыми дверями из тебя или, скажем, из меня фарш провернут, никто не заметит. Что у тебя, я слышал, опять падеж? Подозреваешь кого?
— Подозреваю. — Ал в упор поглядел на Кима, но тот даже бровью не повел.
— Правильно подозреваешь. Я тоже на нее думаю? — Ким протянул Алу руку с зажатой между большим и указательным пальцем королевой.
— На кого?
— Осиба-сан, кто еще до крови настолько охоч? Она это — можешь не сомневаться. Давненько не показывалась стерва.
— Ей-то зачем? — вытаращился на приятеля Ал.
— А зачем она тебя пытала? Зачем сына извела? Теперь еще ты и дочку у нее забрал, за своего Минору выдал. Тоже нужно понимать.
Глава 10
Юкки
Не открывай своих планов даже другу, ибо когда дружба закончится, он применит их во вред тебе.
Уже целую стражу как солнце спряталось за тучи, по крышам стучит дождь. Пелена мелких капель похожа на мистический занавес, за которым… что?.. за которым картины вечные и мимолетные, жизнь, к которой подкралась смерть. Дождь смывает следы преступлений в доме, занимаемом компаку сегуна Арекусу Грюку, стучит по крышам, звенит у крыльца, царапает в сёдзи.
Только что Юкки в сопровождении служанок сама ходила к дому свекра, пытаясь узнать, когда тот разрешит пускаться в путь. Дорожки возле снятого для них с мужем дома теперь больше похожи на ручьи или крохотные речушки, стекающие с крыши струйки воды бьются в разрыхленную садовником землю и отскакивают грязными каплями. Подол зеленоватого с цветами кимоно уже весь в мерзких каплях, над головой госпожи служанка несла желтый веселый зонт, плечи бережно закрывал дождевик, а все равно ноги промокли, так что сразу же пришлось менять носки и переодеваться. Влажная одежда — первый шаг к болезни, а зачем болезнь эта юной матери, которая еще не успела как следует налюбоваться на своего дитятю. На своего маленького и ненаглядного сына, на своего Ичиро. Юкки позволила девушкам развязать свой широкий пояс, снять верхнее кимоно.
Фуздико сказала, что Ал с личной охраной отправился в замок к самому. Должно быть, с докладом о произошедших убийствах. Долгий доклад получился, или приходится дожидаться в приемной, что, у сегуна дел мало, слушать о том, как лишают жизни безоружных поваров и служанок.
Хотя в мирное время отчего бы и не послушать, не каждый день в доме уважаемого, высокопоставленного человека такие бесчинства творятся, чтобы посреди бела дня, при гостях и удвоенной охране…
Давненько ничего подобного не было, почитай с месяц уж, во владениях даймё Юкитака, там тоже в один день дюжины две трупов обнаружилось, но да у них не то, там совсем другое, там господин заподозрил слуг в измене и покрошил провинившихся по-хозяйски. Неинтересно.
Ничего, что не едем, зато хоть прогулялась на свежем воздухе, иногда промокнуть — тоже приключение. А поехать можно когда угодно, уж кто-кто, а она, Юкки, долго собираться не станет, одеться по-дорожному и вперед. Авось до ближайшего постоялого двора паланкин не промокнет, а если и промокнет — все лучше, чем сидеть теперь в этом страшном Эдо и ждать, когда неведомый убийца явится за ней, Минору или малышом.
Правда, пока убивали только в доме Ала, но это пока.
Юкки позволила служанке Акико вынуть шпильки из ее прически, и поток черных густых волос упал на плечи. При этом госпожа сосредоточила внимание на змеящейся по сёдзи струйке воды, избегая смотреть на служанок. Так она могла сохранять иллюзию одиночества, которое во все времена столь сладостно для сердца.
Должно быть, девушки завершили ее туалет, потому что вдруг ее оставили в покое, Юкки вздохнула с облегчением и улеглась на приготовленную ей постель у стены. Жаль только, что Минору не было рядом, хотя уж он-то точно не дал бы помечтать в тишине и покое, особенно после того, как она родила, и придворный лекарь разрешил им переплетать ноги.
Если господин явится от сегуна прямо сейчас, ее предупредят, и тогда еще можно будет двинуться в путь, но если задержится в замке буквально еще на одну стражу… в пути их неминуемо застанет ночь, ночь и дождь… бррр. Нет, Ал ни за что не рискнет жизнью своего внука, не такой человек. Так что, если в ближайшее время никто от свекра и свекрови не явится, значит, сегодня уже никуда и не тронемся. Тогда усилить на ночь охрану, проверить, все ли приготовлено для Минору, и…
Юкки думала о дожде, кутаясь в теплое хаори, слушала дождь, как когда-то в детстве, когда она, не задумываясь о последствиях, могла исчезнуть из этого мира, для того чтобы появиться в ином. Сегодня она не стремилась оставить тело, чтобы поноситься по коридорам времени или желая навестить маму. Да и зачем? Для чего? Для кого?
Нет, сейчас она хотела только забыться, отрешиться от мирской суеты, от нелюбимого ею Эдо, мыслей о проникшем на праздник убийце и необходимости немедленно покинуть это страшное место, спасая свою собственную семью, но спокойствие не приходило, спугнутое тревогой.