Страница 52 из 68
Должно быть, Ким вылетел из комнаты, толкнул по дороге седзи, так что они заскрипели и затрещали, но до этого ли было князю?
Новый выпад сына, и новое отражение удара. Новая провокация, и новый достойный ответ. Позади остались убитыми или ранеными двое заговорщиков. Ким не мог, да и не хотел выяснять, что же на самом деле произошло с этими людьми.
Странная слепота по-прежнему не оставляла его, так что он мог только догадываться, в какие именно места ему удалось поразить мятежников своим мечом, обычно он свято верил в простую солдатскую истину о том, что в битве не стоит стремиться к тому, чтобы умертвить противника.
Нормальный человек, получивший рану в бедро и истекающий кровью, не будет биться с тобой, а постарается отползти в сторонку, дабы не быть затоптанным насмерть. Не будет кидаться на тебя воин с отрубленной кистью или временно обездвиженной рукой. А значит, нет никакого смысла целиться в защищенную панцирем грудь противника, ибо фиг ты ее достанешь за металлическими нашивками, бамбуковой броней или цельными латами, нет смысла пытаться нанести удар по голове. Потому что хорошо, если ошеломить противника ударом по шлему, а нет, сталь звякнет о сталь, и никакого положительного результата.
Поэтому самое милое дело — наносить противнику болезненный, но не смертельный удар и тотчас же идти дальше.
На этот раз Ким не понимал даже того, удалось ли ему убить заговорщиков, или кто-нибудь из них сейчас поднимется на ноги и бросится из последних сил на его незащищенную спину.
— Хаято?! — позвал он, беспомощно шаря перед собой мечом.
Темнота перед князем пульсировала и переливалась. Явно впереди готовили нападение.
Ким сжался, перекладывая меч из руки в руку.
— К вашим услугам, отец! — Новый выпад. Ким почувствовал, как сталь ужалила его в коленку, и заскрежетал от боли зубами. И тотчас сделал выпад вперед, крутанув в правой руке меч.
Нога жутко болела, но Ким запретил себе об этом думать. Без сомнения, скоро придет подмога, звон мечей не мог не достичь ушей придворных и слуг, еще немножко, и к нему на помощь придут его самураи. Хотя остались ли в замке его самураи, или все они перешли на сторону Хаято?
Дзатаки наконец почувствовал преграду, впереди пространство огласилось стоном, что-то рухнуло на пол.
И тут же князь услышал шаги на лестнице.
Не видя Хаято, Ким не имел возможности оценить причиненного сыну урона, но не спешил подходить к нему. Слепой — дивная мишень для зрячих. Впрочем, Ким был не просто слепцом, а слепцом с сюрпризом, с чем-то, отдаленно напоминающим прибор ночного видения. И на том спасибо!
Сразу же несколько человек ворвались в коридор замка за спиною Дзатаки, он обернулся, но, как и прежде, увидал лишь сверкающие мечи. Должно быть, следовало отступить от сына и встретить новых врагов, но он не спешил поворачиваться к предателю спиной.
— Бросай оружие! — послышался приказ, и тотчас открылась дверь с другого конца коридора, откуда, судя по топоту, вылетели еще несколько человек. Ким видел одни только мечи, но и этого было достаточно.
— Кто ты такой, чтобы приказывать самому даймё?! — вырвалось у него.
— Я приказываю вам обоим положить оружие на пол и не оказывать больше сопротивления, — сообщил тот же голос справа от Кима. В то же мгновение со стороны Хаято произошло какое-то шевеление, и один из мечей действительно грохнулся на пол, противно лязгнув.
Ким услышал обиженный стон Хаято и понял, что того только что обезоружили помимо его воли.
— Что ж. — Выходило, что пришельцы только что спасли ему жизнь. Ким вздохнул и с достоинством положил свой меч.
Тут же его окружили со всех сторон, сразу же несколько мечей метнулись к горлу князя. Ким был пленен.
Темнота уже не казалась такой непроницаемой, как вначале. Ким видел всполохи света со всех сторон и, разумеется, направленные на него хищные лучи-мечи, которые даже в такой ситуации невозможно было спутать ни с чем другим.
В общем, попал так попал. Ослепший и никому не нужный старик, у которого наследник уже, можно сказать, отобрал все, что тот имел. И еще не известно, как он поступит с его женой и наложницами, как воспитает, если, конечно, не побрезгует воспитывать, младшего брата.
Ох, об этом бы подумать заранее… а не играть в никому не нужное благородство.
Впрочем, ничего пока что более страшного не происходило, все так же в темноте сияли направленные на Кима мечи, но никто не пытался сделать шаг вперед, приблизив его смерть. Да и Хаято явно не настолько серьезно ранен, чтобы не покуражиться теперь над ним всласть. Ан, вот же, молчит.
То, что Хаято жив, было понятно уже из того, что его взяли в плен. Вряд ли сподвижники сына начали бы действовать против старого даймё в случае гибели или смертельного ранения своего предводителя. Уж точно что разбежались бы по щелям. Зачем разбежались? А чтобы молить Будду за здоровье великого Дзатаки было сподручнее, а то зачем? На коленях ведь и молиться, и клясться в верности во все времена сподручнее было.
Нет, что-то определенно было не то, что-то происходило не так, но что?
— Остановитесь, он же слепой, точно летучая мышь днем, — услышал Ким незнакомый голос, невольно порадовавшись сравнению. Летучая мышь — она на порядок симпатичнее крота и во всяком случае не такая беспомощная.
Кто-то провел по его лицу мокрой, неожиданно приятно пахнущей ладонью, Ким заморгал, впуская в себя дневной свет, льющийся сквозь полупрозрачную рисовую бумагу. Хорошо еще, что такой свет, несладко бы ему пришлось, прозрей он на залитом светом дворе.
Ким с благодарностью поднял глаза на стоящих перед ним синоби.
Синоби?! Инстинктивно рука рванулась к поясу, за которым уже не было меча. Впрочем, на полу его тоже не оказалось. У стены, зажимая рану на руке, сидел бледный Хаято, его лицо было неестественно белым, глаза глядели с ненавистью и испугом.
— Думаю, будет лучше, если мы переместимся в ваши личные покои, даймё, — сухо произнес из-под маски один из гостей, и, не дожидаясь разрешения Кима, его и Хаято поставили на ноги и, зажав с двух сторон, вернули в зал, в котором некоторое время до этого они бились.
Ким глянул на пол, с удовольствием отмечая, что оба напавших на него стражника мертвы.
Один из ниндзя, ростом ниже и телосложением крепче остальных, прошел в глубь комнаты и сел на чистое татами, в то время как его помощники живо оттащили в дальний угол тела убитых Кимом самураев и тут же заменили окровавленные татами.
Так что Ким невольно залюбовался слаженной работой. Единственное, что задело его, был сам факт, что для замены татами пришлось взять из коридора, где они изначально были на порядок грязнее, нежели в его личных апартаментах.
Впрочем, не все ли равно, быть может, сейчас его вынудят подписать какие-нибудь документы, а затем подарят быструю смерть. Да уж, лучше быструю. Во все времена синоби считались непревзойденнейшими мастерами пыток, и проверять это не хотелось.
— Присаживайтесь, князь, — дружелюбно попросил главный из синоби, указывая на татами напротив себя. — И вы, господин Хаято. Мои люди сейчас перевяжут вас, и рана уже не будет столь сильно болеть.
Киму показалось, что синоби улыбнулся, впрочем, это могло ему только показаться, так как никто из гостей пока не собирался открывать своего лица.
Глава 44
Переговоры со смертью
Никогда не торгуй своей честью. Даже если тебя пытают, терпи до конца, кто знает, может, после того, как ты совершишь предательство, тебя неожиданно освободят, и ты останешься на долгие годы с запятнанной репутацией. Умри, но не торгуй честью!
— Итак, уважаемый господин Дзатаки, наши князья, князья Ига, выяснили, что вы, оказывается, имеете непосредственное отношение к злосчастному ордену «Змеи», расположившемуся на наших землях. Пославшие меня обеспокоены уже и тем, что в Японии появилась не ведомая никому шпионская организация, имеющая явные преимущества перед синоби… — Он вздохнул. — Признаться, о том, что «Змеи» имеют возможность внедрять своих людей в самые высокие слои общества, мы знали давно, но только недавно поняли, что, оказывается, ваш орден научился пронзать время. Я прав?