Страница 30 из 74
- Дедушка говорил, что платить за пленников - вздор и выброшенные деньги. - Тико доел пшенку, запив ее остывшим чаем.
- Мой бы отец, наверное, заплатил. - Амакаву сглотнул, силясь не заплакать. - Раньше заплатил бы, до того, как я... - Он запнулся и, сев на свое место, быстро принялся есть. - После того как я подвел его.
- А моя мама точно отдала бы за меня все свои деньги. - Тико посмотрел на Амакаву, глотая слезы. - Раз такое дело, брат, надо хотя бы подумать о том, чтобы умереть достойно, не опозорив свои семьи.
Когда комендант замка Фудзимото Мицусигэ-сан доложил своему князю, что из храма Соун, что возле деревни Хатадзюку, были доставлены тела убиенных мальчиков, Кияма сразу же решил не привлекать к этому делу Ала. Бедолаге и так досталось выше крыши. Поэтому взяв с собой одного только однорукого Такеси, которым он пользовался как записной книжкой, Кияма лично отправился на осмотр тел.
Мальчики не были подвержены сексуальному насилию, но следы пыток и некоторая схожесть жертв указывали на почерк негодяя.
Дорогой тела подгнили, вонь буквально резала глаза, но даймё мужественно не показывал, как ему плохо, стараясь выглядеть бодрым и веселым.
Выйдя из часовенки, где ему показывали тела, он велел немедленно предать их огню, дабы не распускать заразу, и тут же, уже не стесняясь Такеси, проглотил красноватую пилюлю, последнюю в небольшой ореховой шкатулке, которую Кияма извлек до этого из рукава.
- Последняя, - показав на странную штуку, прокомментировал он. - Теперь даже не знаю, как дальше.
- Из будущего? - У Такеси защемило в груди. Так вот почему плохо действовал яд! Почему старый черт Кияма оказался таким двужильным. Такеси вдруг захотелось припечатать со всей силы старого даймё кулаком в нос, но он вовремя сдержался, тряся головой.
- Я уже давно написал в орден, просил выслать мне целителя, - Кияма глотнул из фляжки, которую обычно носил с собой, - да вот боюсь, что не успеет он. Как думаешь, Такеси-кун, успеет или не успеет?
- На все воля Бога, - попытался улизнуть от ответа Такеси. - Успеет, конечно же успеет. - Он опустил взор на собственную флягу с отравленным саке, думая, как бы теперь навязать князю новую отраву. Впрочем, пока что даймё не гнал его от себя, времени до заката еще было более чем достаточно для того, чтобы Кияма не один раз решился промочить горло. Да и о проклятом противоядии из будущего тоже не следовало забывать, кто его знает, как оно действует и насколько времени его хватит, быть может, одну стражу, а может, и все три...
В любом случае у него оставалось достаточно времени для того, чтобы попытаться еще раз отравить Кияма и успеть покончить с собой.
Глава 22
СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ
Два самурая решили проверить друг друга на выдержку и, придя на пасеку, перевернули и порубили мечами все ульи, после чего остались ждать, кто не выдержит первым. При этом один самурай чинно сел на землю рядом с порушенными ульями, ожидая, пока пчелы облепят его с головы до ног. Другой же бегал, прыгал, отбиваясь от пчел.
В результате пчелы слегка покусали первого самурая и заели до смерти второго. То же самое можно сказать и о нашем уме. Правильный ум спокоен. Неправильный находится в постоянном движении.
Фудзико написала мужу в замок сразу же после того, как из деревни Миясу в паланкине была доставлена Тахикиро с известием о том, что отряд попал в засаду и Амакаву пленен. К сожалению, воительница не могла добавить к сказанному ни одного слова, а только рвалась в бой, пытаясь убедить сестру, что сумеет отыскать похитителей и отбить мальчика.
Где искать? Как искать?!
Фудзико отправила гонцов к Алу и в монастырь к деду Хиромацу. Хиромацу появился первым. Огромный, похожий на здоровенный валун, он грузно выбрался из седла и с неожиданной прытью для своего богатырского телосложения оказался на земле. При этом его могучий конь чуть не рухнул от изнеможения. Было видно, что бывший главнокомандующий войсками Токугава гнал его всю ночь.
- Коня вытереть и не поить, - не глядя бросил он прислуге, проследовав в дом, где на пороге его уже ждали Фудзико и Тахикиро, под глазами последней набрякли багровые мешки крови, на лбу красовался здоровенный синяк.
Следом за Хиромацу на худенькой лошаденке в яблоках трусил лупоглазый коротышка с паучьими лапами и сильно ввалившимися, как у рыбы камбалы, щеками, представившийся монастырским лекарем.
Медицинский осмотр и разговор решили совместить, так как Хиромацу не собирался тратить лишнего времени. Услышав о приезде прадеда, с рыбалки спешно воротились оставшийся за отца Минору и его новый слуга и оруженосец Гёхэй, тот самый, которого Ал пощадил во время казни разбойников. Он явился в Иокогаму через три дня после того, как туда была доставлена Тахикиро, и сразу же был зачислен личным слугой и оруженосцем Минору. Все эти дни юноши были неразлучны, кроме того, Гёхэй был свидетелем пленения Амакаву, поэтому Фудзико разрешила ему присутствовать на семейном совете, с той лишь оговоркой, что он должен был сидеть у дверей, а не рядом с прочими господами. Впрочем, оттуда он мог все самым наилучшим образом видеть и слышать.
На обязательном присутствии Гёхэя настоял также Хиромацу, рассчитывающий как следует допросить парня о шайке.
Собравшись в самой большой комнате дома, доктор велел пострадавшей полностью раздеться, после чего приступил к своим профессиональным обязанностям.
Потребовав, чтобы Тахикиро пересказала все, чему она лично была свидетельницей, Хиромацу то и дело перебивал ее, задавая вопросы и почесывая гладковыбритый подбородок. Привыкшие к зрелищу нагих тел (в Японии бани общие) юноши почти не реагировали на обнаженные прелести Тахикиро. Скорее их интересовали многочисленные синяки и ссадины, обильно покрывающие ее упругое тело.
Когда Тахикиро закончила свой рассказ и доктор дал ей лекарства, попросив не беспокоить пострадавшую хотя бы пару дней, Хиромацу велел ей пересказать все еще раз, и еще раз, как только она закончила. После чего пришла очередь давать отчет Гёхэю.
Фудзико старалась не мешать беседе, впрочем, она и не собиралась куда-либо уходить: поручив приготовление чая служанке, она старалась не пропустить ни одного слова, так, словно в скором времени ей следовало отвечать урок. Когда все было сказано и пересказано и все выпили уже не по одной чашечке зеленого чая, незаметно подкралось время обеда, и служанки принесли из кухни еду.
Во время обеда деревня вновь огласилась конским топотом, и, опоясавшись двумя мечами, Минору и Гёхэй вышли на крыльцо встречать гостей, в то время как старик Хиромацу остался сидеть посреди комнаты, подобный соляному столбу. Вскоре все разрешилось, и служанки открыли калитку самураям, которых Фудзико отправляла с посланием в замок. Поклонившись хозяевам, самурай, которому была поручена доставка письма, вытащил из рукава послание Фудзико, которое она тотчас опознала по бумаге, и сообщил, что ни господин, ни его самураи в замок не приезжали. Повисла недобрая пауза.
Гонцы были приглашены в дом, где еще раз повторили все сказанное перед Хиромацу.
В подтверждение сказанного был предъявлен начальник замковой стражи, который согласился скакать в деревню, вместе с прибывшими от Фудзико самураями, для того, чтобы подтвердить, что после того, как господин отправился в Иокогаму всей семьей, больше он не показывался в замке.
- Одно из двух, либо Арекусу-сан и моя правнучка Гендзико-сан попали в руки разбойников, которых в округе в изобилии, - крякнув, озвучил всеобщие мысли Хиромацу, - либо они изначально отправились в другое место. В какое?
Все молчали.
- Он мог отправиться к своему сюзерену... - предположил Минору.
- Тогда бы он столкнулся с нами. - Тахикиро позволила служанке нанести мазь на свое отекшее лицо, стараясь при этом не морщиться или как-то по-другому не выдавать, что ей больно. - Я бы встретилась с ним, не когда мы ехали в Эдо, так на обратном пути.