Страница 49 из 56
Идите сюда, Жюли! Вы станете делать все, что прикажет вам эта дама. Для начала покажите ей дом, пусть она убедится, что, кроме вас двоих, в нем никого нет. Но предупреждаю, сударыня,
я даю вам всего лишь передышку — время, чтобы все как следует обдумать. Завтра, в этот же час, я вернусь в надежде найти вас в более благоприятном расположении духа. Если же вы не измените своего отношения ко мне, мне придется силой добыть то, в чем мне откажет любовь и согласие. А вам, Жюли, я запрещаю выпускать госпожу из дома. Помните: вы отвечаете за нее головой!
И не говоря более ни слова, Вальбель покидает дом, выходит за калитку, садится в карету, ожидавшую его в двадцати шагах от усадьбы, и возвращается в Марсель, оставив маркизу в сильнейшем волнении и полнейшей растерянности.
"Едва женщины остаются вдвоем, как Жюли тотчас подбегает к маркизе.
— Ах, сударыня! — восклицает она. — Дозвольте мне принести вам свои извинения: господин граф попросил меня назваться его родственницей, но я не знала, что притворство мое причинит вам вред. Я не состою в родстве с г-ном Вальбелем и никогда прежде не слышала фамилии Муассак. Меня зовут Жюли Дюфрен, и у меня в Марселе дом с меблированными комнатами. Коли вы боитесь тут оставаться, я могу проводить вас к себе. Я знаю: этим поступком я навлеку на себя гнев господина графа, но мне очень хочется загладить свою вину перед вами, так что ваше прощение будет мне наградой.
— Как, мадемуазель! Неужели вы готовы пренебречь угрозами человека, желающего моей гибели, и предложить мне пристанище? Но ведь он может отомстить вам!
— Конечно, сударыня, но уж лучше попытаться обмануть господина графа, чем мучиться от
угрызений совести за то, что я причинила вред такой почтенной даме, как вы.
— Тогда почему вы не проводите меня к матери?
— Я не знаю, где проживает ваша матушка: мне не поручали отыскать ее. Впрочем, когда я буду иметь честь поместить вас в надежное место, я смогу спокойно заняться ее поисками.
— А почему вы считаете, что у вас я буду в безопасности и Вальбель меня не отыщет?
— Вы пробудете у меня только до тех пор, пока я не найду дом, где остановилась г-жа де Шатоблан. Когда мы узнаем ее адрес, я немедленно провожу вас к ней, и Вальбель не успеет вас найти.
— В таком случае зачем нам ночевать здесь? Нам надо немедленно уходить.
— Это невозможно — я живу на другом конце города, почти в двух лье отсюда; о том, чтобы идти пешком, не может быть и речи, ибо час поздний и экипаж мы нанять не сможем. Но вы можете быть спокойны: мы одни, ключи от дома у меня, сейчас мы запрем все двери, а утром, когда рассветет, уедем отсюда.
Скрепя сердце г-жа де Ганж согласилась отложить побег на утро. Жюли уговорила ее поужинать, а потом отвела в богато обставленную спальню, уложила на удобную кровать, а сама устроилась рядом, на раскладной кровати, дабы в любую минуту быть под рукой у госпожи.
Здесь следует сказать, что интриганка Жюли, сумевшая втереться в доверие к маркизе, получала деньги не только от Вальбеля, но и от шевалье де Ганжа. Шевалье, во всем разделявший взгляды приятеля, отнюдь не намеревался отказаться от
мысли принудить маркизу уступить его страсти, а потом, согласно выработанному плану, заговорщики ее опозорят.
Возбужденная до крайности, г-жа де Ганж всю ночь не сомкнула глаз — ее обуревали самые мрачные мысли. Погрузившись в печальные думы о тех ловушках, кои судьба расставляла у нее на дороге, она с горечью сознавала, что вместо того, чтобы попытаться убрать их со своего пути или же обойти, она постоянно попадала в них. Со стороны могло показаться, что она настолько отчаялась, что предоставила фуриям заботу о продлении нити своей жизни, сотканной явно дочерьми Эреба из змеиных жал Мегеры. Что бы она ни делала, несчастье непременно обрушивалось на нее, и ей ничего не оставалось, как упиваться им... Увы, положение ее поистине плачевно, но только дураки не понимают, как можно находить наслаждение в несчастье.
Внезапно до ушей Эфразии донесся плеск весел, рассекающих волны, а затем с берега послышались грозные крики. Наспех одевшись, она бросается будить Жюли.
— Бежим, бежим отсюда, — тормошит она девицу. — Разве вы не слышите, какие жуткие крики доносятся с улицы? Сейчас эти люди станут ломиться в дверь!
Жюли не предупреждали о нападении, она в ужасе вскакивает с постели, и обе женщины мчатся к черному ходу.
— Не волнуйтесь, сударыня, — пытается успокоить маркизу Жюли, — вряд ли они ищут нас. Думается мне, что это алжирские пираты: они часто совершают набеги на этот берег. Но пока они будут ломать дверь, мы будем уже далеко.
Выскочив через черный ход, они успевают услышать треск сломанной входной двери и крики ворвавшихся в дом бандитов. К счастью для беглянок, никто за ними не гонится, и они беспрепятственно добираются до города.
Те, кого перепуганные женщины приняли за пиратов, — это шевалье де Ганж со своими людьми. Не станем повторять, почему он прибыл сюда, — нам об этом слишком хорошо известно. Шевалье не посчитал нужным предупредить о своем визите Жюли, а так как прибытие его более всего напоминало пиратский набег, неудивительно, что женщины убежали, а шевалье, не ожидавший ни от пленницы, ни от наемницы такой решимости, подумал, что Вальбель увез их обеих в город. Отрядить погоню ему в голову не пришло. Обнаружив, что дом пуст, он без промедления отправился назад, в Марсель, где нам вскоре предстоит встретиться с ним, ибо, явившись в город, он приступил к исполнению второй части плана, уверенный, что основную работу по его осуществлению сделает Жюли.
Женщины торопились изо всех сил и к пяти часам утра прибыли в дом Жюли.
Эфразии отвели комнату, и она, видя, что основные обитатели дома — женщины, успокоилась и решила проспать остаток ночи. Однако через некоторое время непонятный шум и мужской голос пробуждают ее. Она чувствует, что, невзирая на предпринятые ею предосторожности, кто-то проник к ней в комнату после того, как она легла спать. Она встает, зовет Жюли... Каково же было ее удивление, когда, распахнув окно и впустив в комнату свет, она обнаружила подле себя полуодетого мужчину!.. Увидев, что она открыла окно,
мужчина мгновенно ныряет в постель, которую она только что покинула... Эфразия хочет убежать... но появляется Жюли и останавливает ее.
— Что вам угодно, сударыня? — спрашивает она, а затем, указывая на мужчину, продолжает: — Разве этот господин обошелся с вами неподобающим образом?
— О чем вы говорите? Кто этот человек? Откуда он здесь взялся?.. Ах, значит, я по-прежнему нахожусь в руках мерзавцев и предателей! — И, с силой оттолкнув Жюли, она закричала: — Дайте мне пройти! Вы все собрались здесь единственно для того, чтобы погубить меня!
— Нет, нет, сударыня, — раздаются в ответ голоса обоих братьев ее мужа.
Запыхавшись, братья вбегают в комнату, и, увидев несчастную Эфразию в слезах, аббат заявляет:
— Сударыня, вы, как всегда, заблуждаетесь. Мы пришли извлечь вас из бездны позора, куда вы в очередной раз упали. Жюли, позовите сюда ваших товарок: пусть они посмотрят на особу, которую привела в ваш дом не нужда, а стремление к разврату!
В комнату с громким смехом входят пять или шесть падших созданий, и Эфразия понимает, что несчастье, беспрестанно ее преследующее, привело ее в один из тех притонов, которые городские власти терпят только для того, чтобы избежать еще больших зол.
Тем временем братья велят призвать полицейского комиссара, который и составляет протокол, удостоверяющий: 1) что дом, куда его пригласили, является домом терпимости; 2) что обитающие в нем девицы являются пособницами разврата; 3) что дама, представшая перед ним, является маркизой де Ганж, что подтверждают братья ее супруга, предъявившие тому убедительные доказательства; 4) и, наконец, что мужчина в постели является матросом с военного корабля и он, согласно его собственному признанию, провел ночь с маркизой.
Все, за исключением маркизы, ставят под протоколом свои подписи. Эфразия же, не выдержав сего омерзительного испытания, падает в обморок. В бессознательном состоянии ее относят в экипаж, с обеих сторон садится по охраннику, и карета без промедления мчит ее в Авиньон.