Страница 8 из 36
Никогда в жизни мне не хотелось так умыться, как в эту минуту. Японский прием! Мыло щипало глаза и разъедало кожу. Поэтому с брюками я расстался без сожаления.
В столовой я сказал своему жадному брату, что ночью он у меня поплатится. Это на него подействовало. Уж очень он любит спать спокойно.
Ленька пытался подкупить меня котлетой. Котлету я съел, но стоял на своем. И только после того как он отдал мне свой компот (вообще-то я не злопамятный), я его простил.
Напротив меня сидел Вовка Князев. Лица на нем не было. Не лицо, а скорее – физиономия, потому что, по-моему, Вовка не умывался с самого рождения.
Я сегодня видел, как он умывается. Потер нос полотенцем – и все тут.
Глава 7.
Ошибка начальника
Только мы позавтракали, как появился начальник лагеря. Он держал поднос, на котором стояла тарелка с двумя громадными дымящимися котлетами.
Груньнин поднял руку:
– Тихие игры?
– Кто больше съест? – опросил я.
Дядя с портфелем молча проследовал через всю столовую и поставил поднос перед оторопевшим Олегом Спасибо.
– Кушай, мальчик, – приказал он. – Поправляйся. Ху-у-у-денький какой, бледный.
И он потрепал Спасибо по щеке, которая была похожа на румяную сдобную булочку.
Спасибо напугался и начал торопливо поглощать котлеты. А начальник с ним вежливо беседовал:
– Как папа? Как мама? Как бабушка? Как здоровье?!
– Хорошо, живы, – отвечал растерянный Спасибо.
Наш начальник потчевал его добавкой целую неделю, а однажды подошел к нему во время обеда без подноса и сокрушенно закачал головой. Лицо у начальника было обиженное.
– Ишь, цветущий какой! – огорченно сказал он. – Нехорошо обманывать, нехорошо! – И ушел.
Оказывается, начальник лагеря почему-то решил, что Спасибо – сын директора завода.
Спасибо весь месяц перед нами оправдывался, что он тут ни при чем и все это – игра слепого случая.
Глава 8.
Спасательный круг – твой друг
Каждый день Вениамин водил нас на речку. Но лучше бы он этого не делал. Зайдет в воду по колено, бросит несколько спасательных кругов, так что и купаться негде, и крикнет:
– Внимание! Давай!
Только мы – в воду, он как дунет в свисток – назад, одевайся! И все рассказывает нам невероятный случай про одного пионера (наверное, такого и на свете не было!), который однажды чуть не утонул, хотя и умел плавать не хуже Роя.
Рой был на особом положении. Ему вообще не разрешали купаться. Он изнывал на берегу и следил за нами, чтобы в нужный момент прийти на помощь утопающим, которых, к его глубокому сожалению, среди нас никогда не было. Славка нас слезно умолял:
– Ну, что вам стоит тонуть, хотя бы по-нарочному?!
Но мы не поддавались – знали: после этого Вениамин нас даже к простой луже не подпустит.
Все же Рою однажды удалось развернуться. Под давлением пионерской общественности Вениамин устроил соревнования по плаванию. Это было незабываемое зрелище. Кажется, Вениамин выдумал совершенно новый вид спорта.
В массовом заплыве приняли участие два пионера: Славка Рой и мой брат. Ленька неплохо плавает (немного хуже меня), но до Славки ему далеко. У того – не руки, а весла. Не пионер, а торпедный катер!
На героев дня Вениамин лично надел по спасательному кругу со штампами «натуральная пробка», и лица у спортсменов омрачились. Но это было еще не все. К каждому кругу Вениамин отривязал по длиннющему канату.
– Так и плывите до того берега, – сказал он. – А назад мы вас отбуксируем. И главное, не бойтесь, вы застрахованы от несчастных случаев.
Десять человек взялись за конец одного каната, конец другого держал Вениамин и Спасибо.
Я, конечно, ухватился за канат, к которому был привязан мой брат. Все-таки свой!
Силы были неравные, и потому Леньку запустили первым.
Как он старался! Вода прямо кипела, и я подумал, что мы его не удержим.
Рой тревожно смотрел вслед Леньке и перебирал ногами.
Когда Славка, наконец, дорвался до воды, он так энергично взялся за дело, что вылетел из круга и, как торпеда, врезался в противоположный берег. Сел на песок и вытаращил на нас глаза.
Вениамин перепугался, неизвестно зачем схватил канат, который мы держали, и так рванул Леньку назад, что тот выскочил из круга и вскоре тоже оказался на песочке рядом со Славкой.
Вениамин опешил.
– Назад, назад, – кричал он, растопырив руки и оттирая нас от воды. – Не волнуйтесь, их снимут, все будет хорошо!
– А вы сидите, сидите, – кричал он Славке и Леньке. – Ни с места. Очень прошу вас! Через час-другой придет спасательная лодка, и вас снимут.
Но спортсмены держались хладнокровно.
– Раз, два, три, – скомандовал Славка. И Ленька поплыл к нашему берегу.
Вениамин стал забрасывать его спасательными кругами. Ленька плыл, уткнув лицо в воду, как настоящий спортсмен на Олимпийских играх. На середине реки он выдохся и поднял голову.
Вениамин изловчился и набросил круг ему на шею. Ленька чуть с испуга не утонул, так он испугался.
– Одного спасли, – оказал Вениамин и вытер вспотевшее лицо. – А где же второй?
И правда, где Славка? Мы так увлеклись моим братом, что не заметили, как Славка куда-то делся.
– Где он? Где он? – спрашивал у всех Вениамин.
– Все в порядке, он под водой, – буркнул Ленька, оседлав спасательный круг.
Вениамин вскрикнул, молниеносно влез в два спасательных круга и ринулся в воду. И тут-то нам стало ясно: плавать он не умеет. А Славка благополучно вынырнул почти у самого нашего берега.
После этого случая Вениамин немного притих. По-моему, он стал немного больше нас уважать. Мы думали, что речку и во сне не увидим. А оказалось, наоборот. Теперь мы стали купаться более или менее по-человечески. Но спасательные круги все равно всегда были наготове.
Глава 9.
Меня признают взрослым
Не скажу, что ребята ко мне относились плохо. Хорошо. Даже слишком! Как к маленькому. Это во всем проявлялось. И даже в том, как с тобой здороваются и как разговаривают. Взро-ослые… А сами на каких-то триста шестьдесят пять дней старше – всего-то! Мне, конечно, на все это наплевать, но очень обидно.
И вот вчера произошла такая история… Ленька куда-то исчез после обеда. Именно исчез! Только что я видел его – он стоял у столовки и разговаривал с Гринбергом. А я засмотрелся на что-то. А когда повернул голову – Гринберг стоит на том же месте, а Леньки нет. Вместо Леньки – Спасибо. Стоит с Гринбергом и болтает как ни в чем не бывало.
– Ты Леньку видел? – спросил я Гринберга.
– Какого Леньку? – отмахнулся он от меня, словно от незнакомого.
– Ну, брата моего! – завопил я.
– А-а… брата, – оказал Гринберг. – Нет, не видел.
Так я от них ничего и не добился. Между прочим, когда Ленька вертится у меня на глазах – он мне совсем не нужен, ну совсем! А вот когда его нет – вынь да положь!
Они отошли от меня в сторонку, как от зачумленного, и очень оживленно зашептались… Шу-шу-шу – и все погпядывали на меня.
– Подумаешь! – сказал я. – Задаваки! – И ушел.
Ясно, думал я, что-то мне подстроить собираются. А за что – не знаю. Ну да голыми руками им меня не взять! Придется, видимо, и сегодня ночью под кроватью спать… на всякий случай. Наверное, Ленька решил мне припомнить, как я ему неделю назад засветил подушкой. И теперь дружков подговаривает. Не выйдет! Я крепкий! Не так-то просто меня оглушить!
Я зашел за столовую. Вдруг вижу – в лопухах за забором что-то пестреет. Ага, тюбетейка! Точь-в-точь Ленькина!
Думаете, я ее взял. Очень мне это нужно! И не потому, что – «сам потерял, сам и находи». Я специально ее не взял. И к этому месту раз десять наведывался. Все смотрел, лежит ли тюбетейка. А когда я пришел в одиннадцатый раз – тюбетейки не оказалось.