Страница 9 из 95
— Да, наверно, не объяснял. Это было бы нелегко, да и сейчас не слишком просто. На самом деле особенно говорить нечего. Мне пришлось предать человека. Очень близкого человека.
— Женщину?
Майкл покачал головой:
— Нет, мужчину. Другого агента. Израильтянина. — Он сделал короткую паузу. — Я не могу рассказывать тебе подробности. Но мне пришлось сделать выбор — либо выдать его египтянам, либо допустить гибель многих людей. Это был выбор потруднее, чем ты можешь себе представить. Яхорошо знал его жену и детей. И вдобавок еще история с Кэрол. Мне нужно было все начать сначала. Начать новую жизнь.
— И тебе это удалось?
— В общем, нет. Можно поменять одежду и дом, даже свои музыкальные вкусы, но внутри ты остаешься самим собой. Не спрашивай меня больше об этом, Пол. Не сейчас. — Он улыбнулся. — По крайней мере, пока ты так одет.
— Я рад, что мы поговорили.
— Да, я тоже.
— Майкл... — произнес Пол неуверенно. — Слушай, я не знаю, что хочет от тебя Том Холли, и я знаю, что это совсем не мое дело. Но... хорошенько об этом подумай. Пусть все остается так, как есть. Так будет лучше.
— Откуда ты так хорошо знаешь Тома Холли?
— Ты же знаешь, что мы не все время проводим в молитвах. Ватикан — это место, куда стекается самая разнообразная информация.
Майкл глядел на брата:
— Пол, чем именно ты занимался в Ватикане?
Пол улыбнулся и сжал руку Майкла. Не отвечая на вопрос, он поднялся.
— Мне нужно возвращаться в дом, Майкл. Мама, наверно, недоумевает, куда мы делись. Ты идешь?
Майкл покачал головой:
— Я побуду здесь еще немного, Пол, если ты не возражаешь. Мне нужно кое о чем поразмыслить. Мы еще поговорим. Если не здесь, то по возвращении в Каир.
Пол кивнул и вышел в сад. Майкл смотрел, как он шагает к дому по усыпанной листьями тропинке — человек, который может избавиться от накапливающейся боли только на исповеди, а может быть, лишен и этой возможности. До Майкла впервые дошло, что мир его брата еще более окутан тайнами, чем тот, к которому он сам принадлежал еще несколько лет назад и который снова стремился поглотить его против его воли.
Он знал, что нужно вернуться в дом, говорить с родственниками, делясь воспоминаниями об отце, смотреть старые фотографии, отрезать для гостей кусочки пирога. Но сейчас он должен был побыть здесь. Беседка была для него не просто местом воспоминаний. Он всегда приходил сюда ребенком или подростком, когда нужно было над чем-то поразмыслить — ранние страхи, моральные проблемы, первые искушения. Он смотрел на покрытые паутиной некрашеные стены, пытаясь разобраться в том, что услышал от Тома Холли. В воздухе сгущалась тьма.
Рядом с ним раздался тихий голос:
— Я так и думала, что найду тебя здесь.
Он обернулся и увидел Кэрол, стоящую в дверном проеме и улыбающуюся ему.
Глава 5
— Майкл, ты весь день не замечал меня. Ты даже не попытался установить контакт взглядом.
— Установить контакт взглядом... — Он решил, что она посещает курсы общения или что-нибудь подобное. Кэрол всегда отличалась ненасытным стремлением к самым разным курсам, развивающим способности.
— Кэрол, нам не о чем говорить. Между нами все давным-давно кончено. Теперь слишком поздно.
— Майкл, никогда не поздно наладить общение с другим человеком. А выбора у нас нет. Мы по-прежнему муж и жена. Я все еще твоя жена, пусть ты отказываешься иметь со мной дело.
Она уже проскользнула в дверь и стояла рядом со стулом, на котором недавно сидел Пол.
— Майкл, ты не возражаешь, если я присяду?
— Устраивайся, — сказал он. — Место в твоем распоряжении. Я как раз собирался уходить.
— Майкл, ты не можешь без конца бегать от меня. Тебе не удастся уйти от всех жизненных проблем. Я, служба... — Она заколебалась. — Твой отец...
— Я не думаю, что сейчас самый подходящий момент обсуждать мои отношения с отцом.
— Почему бы нет? Нельзя сказать, чтобы ты был очень опечален. Правда ведь? Эмоциональность никогда не была твоей сильной стороной, Майкл, верно? Но я боюсь, тебе придется примириться кое с чем. Майкл, я не собираюсь уходить. Я прилеплюсь к тебе как клей. Если будет нужно, я поеду за тобой в Каир.
— Зря тратишь силы, Кэрол. Давай жить, как прежде, отдельно. Так будет лучше.
— Неужели? Для тебя — может быть, но не для меня. Ты устроил для меня ад. Ты католик, поэтому не можешь дать мне развод, не позволяешь мне выйти замуж за кого-нибудь другого. Я говорила с Полом о разводе, но он говорит, что это невозможно. Ради Бога, Майкл, это не может так продолжаться. Это неестественно.
— Что ты хочешь от меня. Кэрол? Ты хочешь, чтобы я вернулся? К этому ты клонишь?
— Майкл, не будь таким идиотом. Ни тебе, ни мне это не нужно, и ты это прекрасно знаешь.
— Тогда что? Чего ты хочешь? Денег? Их у меня нет. Я не зарабатываю даже столько, сколько получал, работая в разведке.
— Майкл, я беременна.
Она взорвала эту бомбу как бы непреднамеренно, как будто мысль об этом только сейчас задним числом пришла ей в голову. Пятнадцать лет они с Майклом непрестанно пытались завести ребенка. Эти усилия и составляли их брак, преодолевая даже отсутствие любви между ними, время от времени бросая их друг к другу в приступе вожделения.
— Это невозможно, — сказал он.
— Почему? Потому что у нас ничего не получалось не по твоей вине? Майкл, меня тошнит от тебя.
Он почему-то поверил ей.
— Кто это был, Кэрол? Я его знаю?
— Я бы не подпустила никого из твоих друзей к себе ни на милю. Если тебе так важно знать, его зовут Саймон, и он держит ресторан в Хэмпстеде. И не смотри на меня так.
— Как, Кэрол? Как я смотрю на тебя?
— Не знаю. У тебя такой презрительный взгляд, который так и говорит: «Сейчас я поставлю тебя на место и покажу, кто здесь хозяин». Придется тебе все это забыть, супермен. Маленькая Кэрол живет своей жизнью. Майкл, я хочу развода, и ты дашь его мне, черт подери.
— Не надо ругаться. — Он сделал паузу. — Ты что, не могла пользоваться контрацептивами?
Она взорвалась в вспышке ярости.
— Ты всегда был сраным лицемером! «Я католик, я не могу дать тебе развод». А теперь — «ты что, не могла пользоваться контрацептивами?». Какая же ты мерзкая жопа!
Он закрыл глаза. Сцена была до отвращения знакомой.
— Какой у него ресторан?
— Что?
— Какой у него ресторан? Судя по имени, он не итальянец и не китаец. Что-нибудь эдакое стильное? С фальшивыми мраморными колоннами и приглушенным светом? Клиентура из преуспевающих управляющих и их жадных жен?
— Какого хрена, разве это имеет отношение к делу?
— Успокойся, Кэрол. Я хочу знать о твоем замечательном плодовитом другие, твоем последнем приобретении. Об этом человеке, у которого есть то, чего лишено большинство из нас. Он женат? Разведен? У него есть другие дети? Несколько десятков, надо полагать.
Кэрол глубоко вздохнула, подавляя свой гнев.
— Да, — сказала она. — Он разведен. У него двое детей, девочка и мальчик. Пятнадцать и тринадцать лет. Его жена сбежала с одним из их поваров.
— Очевидно, хотела обзавестись личной кухней высокого стандарта.
— Послушай, я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать твои гнусные замечания о Саймоне. Он не имеет отношения к этому делу.
— По-моему, как раз наоборот. Полагаю, вы соединялись не один раз... Или это была случайная вспышка страсти, а теперь ты бросилась скликать своих должников?
Кэрол со всей силы влепила ему пощечину. Он не уклонился, хотя ожидал этого и заметил движение. Щеку пронзила боль, но он почти не почувствовал ее. Кэрол давным-давно лишила его способности чувствовать боль. И любовь тоже. И все прочее.
— Не заботься об извинениях, — сказал он.
— Майкл, мне нужен развод. Тогда мы с Саймоном сможем пожениться. Мы обязаны сделать это ради ребенка. И ради детей Саймона. Майкл, по крайней мере подумай о ребенке.
— Я думаю о ребенке. Я всегда буду думать о ребенке. Если ты хочешь развестись, то почему не подашь на развод?