Страница 63 из 67
В конце концов я решил поддаться. В худшем случае кончина моя наступит на час-другой позже — период времени, необходимый для выполнения поставленной передо мною задачи. А за этот срок обстоятельства могут и измениться.
Я снял сюртук и вручил его Воксу, который аккуратно повесил сей предмет моего гардероба на надгробный камень Уайэта. Сжав лопату, я приступил к работе.
Задачу облегчала рыхлость неслежавшейся земли, однако из-за отсутствия привычки к физическому труду я вскоре устал, взмок и совершенно вымотался. Мышцы ныли и болели, каждое движение причиняло невыносимую боль.
Физическое страдание усугублялось муками эмоционального плана. Кисловатый запах переворачиваемой почвы, жирное поблескивание комьев — Червь-победитель [38]молча вопил о своем торжестве. Мозг теснила мысль о том неприемлемом для живого существа состоянии, в котором пребывала вязкая масса внизу, под ногами, под крышкой гроба; к которой я приближался с каждым движением, каждым комом выброшенной наверх земли.
Постепенно, однако, мозг мой парализовало милосердное онемение. Я погрузился в какую-то эмоциональную летаргию. Притупилась даже физическая боль, ощущение напряжения мышц тела. Копание превратилось в чисто механический процесс, напоминающий движение барнумовских «автоматов» из Зала Инженерных Чудес.
Не могу сказать, сколько длилось это полузабытье. Вернул меня к действительности приглушенный удар острия лопаты о дерево и последовавший сразу за этим звуком возглас Бокса, маячившего наверху, на краю могилы.
— Вот он! Докопали!
И вот я уже стою на грязной крышке простого соснового гроба.
— Ломайте! Открывайте, живее! — нервно кричит Вокс.
Не желая вскрывать гроб более, нежели необходимо, я просунул штык лопаты в щель между досками крышки там, где должны были находиться ноги покойника, и нажал на рукоять.
Доска скрипнула, подалась, и меня окатила волна невыносимой вони, вырвавшейся из-под крышки. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, колени затряслись. Я отпрянул и вскинул голову, хватая разинутым ртом свежий ночной воздух. Задержав дыхание, я опустился на одно колено и просунул дрожащие руки под крышку, к правой ступне трупа. Переполненный отвращением, я копался под крышкой, пытаясь открутить каблук, но тщетно.
— Стащите башмак и киньте его сюда! — возбужденно кричал Вокс, опустившийся на колени и свесивший голову в могилу.
Я так и сделал. Выпустив лишенную башмака неподатливую и невыразимо вонючую конечность, я с трудом выпрямился и отодвинулся подальше. Выхватив из кармана платок, я прижал его к лицу, борясь с тошнотой, головокружением, отвращением и ужасом, переполнявшим мою душу.
— Здесь! — торжествующе воскликнул Вокс.
Я поднял голову и смутно осознал, что негодяй отложил пистолет и, открутив каким-то образом каблук от выброшенного мною из могилы башмака, вынул из тайника сложенный клочок бумаги. Вот пальцы его уже развернули документ. Постепенно прояснившимся зрением я различил, что Вокс жадно пробегает глазами содержимое документа в тусклом свете фонаря. Лицо его с блестящими глазами напоминало хэллоуиновскую маску-тыкву в канун дня Всех Святых.
Можно было бы предположить, что наступил благоприятный момент для того, чтобы переломить ход событий. В моих руках тяжелая лопата, мерзавец, пленивший меня, отложил оружие и увлекся добычей. К несчастью, однако, я оказался не в состоянии воспользоваться этой возможностью. Могила, в которой я стоял, оказалась ловушкой, даже макушка моя не доставала до ее края. Выбраться из нее незаметно для Бокса невозможно. Мелькнула было мысль использовать лопату как копье, запустить ее в голову врага, но руки не поднимались даже без всякого груза. Я и башмак-то выкинул из могилы со страшным напряжением.
Я застыл, привалившись к стенке вырытого колодца, задавленный собственным бессилием. Оставалось лишь надеяться, что вентрилоквист сдержит слово и дарует мне жизнь.
Ознакомившись с документом, Вокс подобрал пистолет и поднялся на ноги.
— Что ж, мистер По, — обратился он ко мне тоном сердечным и добродушным. — Примите мою искреннюю благодарность и поздравления. Я получил то, чего так долго и усиленно добивался, а вы в очередной раз продемонстрировали свои блестящие мыслительные качества. А также, совершенно для меня неожиданно, свои способности в рытье могил.
— Принимаю ваши комплименты, — сухо ответил я, — однако вторая часть их не вполне верно сформулирована. Могилу я не выкопал, а вскрыл.
— Нет-нет, мистер По. Моя формулировка совершенно точна. Вы выкопали могилу. И вы в ней останетесь.
Он медленно поднял пистолет.
Я замер.
— Но вы же сами сказали, что намерены освободить меня по выполнении этой ужасной работы!
— Я сказал? Неужели? Впрочем, возможно. Столь много слов покинуло мой рот, столь многими голосами они произнесены… Я и сам не всегда понимаю, что правда, что ложь, что фантазия… Извините, мистер По. Что жизнь? Ваш труп сгниет в земле, а поэзия будет вечно витать в высших сферах… А теперь, дорогой друг мой,
Сумасшедший чревовещатель декламировал строки из моей оригинальнейшей фантазии «Лигейя», а на меня накатило отчаяние. Я закрыл глаза в пассивном ожидании оглушительного грома, вспышки в мозгу и конца всего, всего…
Грома не последовало.
Вместо него я услышал нечто непонятное: «Вжик!»
За этим звуком раздался звук еще более непонятный — он исходил из привычного ко всяким звукам рта вентрилоквиста, послышался его же булькающий хрип. Открыв глаза, я не сразу оказался способен поверить увиденному.
Вокс еще стоял с широко раскрытыми глазами. Из горла его торчало что-то острое, покрытое кровью, капающей с кончика. Пистолет выпал из руки преступника, ноги подогнулись — и вот он уже лежит на земле.
Я почувствовал, что тоже падаю. Физические и моральные ресурсы организма исчерпались к этому моменту окончательно. В глазах потемнело. Я зашатался и качнулся вперед.
Тут же меня подхватили протянувшиеся сверху сильные руки. Кто-то извлек меня из могилы и уложил на влажную траву лицом вверх. Прояснившимся взором я воспринял две фигуры. Два озабоченных лица склонились надо мною: Кит Карсон и вождь Медвежий Волк!
Я попытался усесться, но Карсон придержал меня.
— Лучше чуток отдохнуть, Эдди.
— Как… — прохрипел я с трудом. — Как, во имя всего святого, вы меня умудрились найти?
— Вождь бдительный, — ткнул Карсон большим пальцем через плечо в сторону индейца, опирающегося на украшенный птичьими перьями лук. Из этого оружия он и выпустил стрелу, завершившую жизненный путь Вокса и сохранившую жизнь мне. — Он заметил, как этот парень, — тот же большой палец качнулся в сторону затихшего навсегда Вокса, — вывел вас из музея. Выглядела ваша парочка странно, да Вождь от него ничего хорошего никогда и не ждал. Уж очень он негров да индейцев не жаловал. Ну, Волк прихватил меня, и мы пустились за вами.
— Не поверил бы, если бы не был свидетелем ваших подвигов следопыта.
— Да так, средние у меня способности, — пожал плечами Карсон. — Куда мне до вождя. Он в аду призрак выследит. Впрочем, ваш случай труда не составил. Эта вонючая грязюка на лодыжках… покойника за милю оживит. — И Карсон потешно сморщил нос.
Я неуверенно поднялся, опираясь на Карсона, и протянул правую руку индейцу. Тот с интересом и некоторым недоумением осмотрел мою ладонь, потом, очевидно, вспомнил значение смешного жеста белых и принял руку.
— Примите мою глубочайшую благодарность, вождь Медвежий Волк, — прочувствованно пролепетал я. — Отныне я перед вами в неоплатном долгу.
38
Один из символов смерти, образ из творчества Э. По.
39
Перевод В. Рогова.