Страница 55 из 67
Остановившись у склада на другой стороне улицы, Карсон шепотом проинструктировал нас с Таунсендом.
— Я иду первым, вы — за мной, шаг в шаг.
Мы согласно кивнули, и скаут быстро направился через улицу. Вот он уже шагает через двор, огибая разбросанные предметы. Мы следуем вплотную, соблюдая данную нам инструкцию. Понятная предосторожность, ведь любой шум может выдать нас врагу.
Почти дойдя до дома, Карсон задержался и молча указал рукою вниз. Я глянул в указанном направлении и увидел прикрытый травой продолговатый предмет.
Бобровый капкан поджидал там добычу, распахнув зубчатые пружины-челюсти. Конечно же, хозяин умышленно принял такие меры предосторожности на случай визита нежелательных гостей. И вряд ли этот капкан здесь единственный. Эта ловушка лишь подкрепила уверенность, что мы не ошиблись адресом.
Продвигаясь столь же осторожно, мы подобрались к дому с северной стороны, где присели под окном, черным, как и все остальные.
Карсон осторожно поднялся до уровня подоконника, всмотрелся, прислушался, сначала затенив глаза ладонями, затем использовав их в качестве слуховой трубы.
— Он там, — прошептал Карсон. — И лампа светит, просто окно зачернено. Смолой замазано.
Оглядевшись, Карсон поднял с земли булыжник размером с кулак и вручил мне.
— Досчитайте до десяти и швыряйте в окно.
И он тут же быстро направился к уличному фасаду дома.
Я послушно вел счет, Таунсенд замер рядом. Доведя счет до десяти, я поднял руку и с размаху послал свой снаряд сквозь стекло.
Зазвенело разбитое стекло, окно осветилось изнутри, и тут же раздался оглушительный грохот. Над моей головой свистнула пуля, чуть не задев волосы, наружу вывалились уцелевшие после удара камнем осколки стекла. Одновременно до нас донесся скрежет входной двери, выбитой Карсоном одним мощным ударом.
Таунсенд мгновенно вскочил и нырнул в окно. Я немедленно последовал за ним.
Первое впечатление от помещения, в котором я оказался, — полнейший хаос. Интерьер, освещенный единственной тусклой лампой, поражал захламленностью, а обоняние воспринимало сырость, затхлость, запах гнили и плесени. На полу вдоль стен громоздились кучи пришедших в полную негодность предметов, всякая дрянь свисала с вбитых в стены крюков: какие-то хомуты, сбруя, решета, ведра, бочарные обручи…
С противоположной стороны доносился шум схватки. Находившаяся там входная дверь косо висела на одной петле, выбитая мощным ударом Карсона. Перед дверью скаут сражался с гигантом, рядом с которым страшилище, уложенное пулей Карсона в салуне Динаху, показалось бы малышом. Таким предстал перед моими глазами Джонсон-Печенка.
Ниже пояса тело его прикрывали штаны из выделанной оленьей кожи. Выше пояса одежды на нем не было никакой, зато тело обильно покрывала рыжая шерсть, усиливающая сходство с животным. Мощные руки отличались неимоверной длиною. Голову закрывала густая шапка неестественно черных волос.
Карсон и Джонсон сцепились в смертельном поединке. Уступая противнику в габаритах и массе, Карсон тем не менее держался стойко, пытаясь улучить момент, чтобы добиться решающего перевеса.
Внезапно они упали и, не пытаясь подняться, начали неистово колошматить друг друга. Казалось, стены дрожали от их ударов. Я лихорадочно оглядывался, выискивая какое-нибудь подходящее оружие, чтобы прийти на помощь другу. Таунсенд уже подхватил разряженное ружье и схватил его обеими руками за ствол, на манер дубины. Он подбежал к поединщикам и пытался улучить момент, чтобы нанести удар без риска попасть по Карсону. Однако борьба велась столь интенсивно, противники перекатывались и дергались столь непредсказуемо, что репортер никак не мог подобраться вовремя и с удобной стороны.
Оглядываясь в поисках оружия, я вдруг увидел нечто, исторгшее вздох из моей груди. Я увидел Иеремию. Совершенно обнаженный мальчик свисал с балки, подвешенный вверх ногами на толстой веревке, охватывающей лодыжки. Изо рта торчала грязная скомканная тряпка, которую удерживал шнурок, завязанный на затылке. Излишняя жестокость, если учесть, что ребенок не мог говорить.
Мы прибыли в критический момент. Видно было, что Джонсон собирался убить свою добычу. Под Иеремией на полу стояло жестяное корыто, покрытое толстым слоем старой запекшейся крови.
Невольно я рванулся к Иеремии, чтобы облегчить его положение. По неестественно обесцвеченным ступням было видно, что нарушение кровообращения может вскоре привести к омертвению тканей.
Рядом с Иеремией, всего в нескольких футах, у стены стоял еще один объект, привлекший мое внимание. Тонкий шест, с которого свисали три человеческих скальпа. По длине, цвету и текстуре волоса я заключил, что два из них сняты с девочек — без сомнения, Энни Добс и Розали Эдмондс, — а на третьем узнал знакомые седые волосы нашей квартирной хозяйки миссис Уитэйкер.
Я отвел взгляд от ужасной находки и оглядел пол, ища подходящий предмет, чтобы освободить мальчика. Заметив зазубренный кусок жести, я поднял его, подхватил Иеремию одной рукой и принялся пилить веревку другой. Вскоре она лопнула с легким хлопком. Я опустил мальчика на пол, снял с себя сюртук и укрыл его, заверив, что больше ему ничто не угрожает.
В тот же момент я услышал звук настолько меня встревоживший, что волосы дыбом поднялись на затылке: демонический торжествующий вопль раздался там, где происходила схватка. Повернув голову, я с ужасом увидел, что победителем вышел Джонсон. Он поднимался с пола с выражением злобного торжества на физиономии, а Карсон неподвижно замер на полу с окровавленной головой.
Джонсон не успел подняться, как Таунсенд, издав яростный вопль, с силой опустил на его голову приклад ружья. Окажись удар удачным, череп Джонсона, вне всякого сомнения, раскололся бы надвое. Однако гигантская фигура оказалась на диво подвижной. Монстр молниеносно уклонился от просвистевшего рядом и расколовшегося об пол приклада и выбросил вперед громадный кулак. Репортер отлетел на несколько шагов, схватившись рукой за разбитый нос, из которого хлестала кровь. Джонсон шагнул за ним, схватил за грудь и с силой швырнул в стену. Отступив на шаг, он уставился на жертву.
Я содрогнулся, увидев, как Таунсенд врезался в стену, ожидая, естественно, что его безжизненное — мертвое, раздробленное от удара — тело сползет вниз. То, что я наблюдал, сначала показалось мне какой-то чертовщиной. Тело Таунсенда осталось в подвешенном состоянии! Подошвы башмаков его не доставали до пола фута на три. Казалось, он левитирует.
Джонсон загрохотал от удовольствия. Он явно наслаждался зрелищем. Тело Таунсенда сотрясали судороги, руки и ноги беспорядочно дергались, потом послышался булькающий звук, и изо рта тут же хлынула струя алой крови.
Когда в мозгу моем забрезжило понимание случившегося, меня охватил такой ужас и омерзение, что лишь страшным усилием воли я удержал сознание, готовое от меня ускользнуть. Ничто пережитое с тех пор не изгладит из моей памяти картины смерти Таунсенда.
Мой юный друг напоролся на один из многочисленных крюков, торчащих из стены. Точнее сказать, Джонсон насадил его на крюк, чтобы доставить себе ублюдочное удовольствие. Конец крюка прошел насквозь и высунулся спереди, окруженный кровавым пятном.
Джонсон еще раз расхохотался, отвернулся от затихшего тела и направился ко мне, нагнувшись лишь однажды, чтобы подобрать с пола железную рукоять от насоса.
Смерть моя шагала ко мне, а я ничего не мог ей противопоставить. Ужас пережитого лишил меня возможности действовать, полностью парализовав. Да будь я даже способен что-либо предпринять, каковы были бы мои шансы против монстра, с легкостью разделавшегося с двумя более мощными противниками?
Через мгновение Джонсон остановился передо мной. Он напомнил мне великана из детской сказки, людоеда с дубиной, встретившего героев на верхушке волшебного бобового дерева.
Джонсон хмыкнул и занес надо мной рукоятку насоса. В ожидании удара, который, без сомнения, положит конец моему земному бытию, я малодушно закрыл глаза.