Страница 52 из 67
Скажите, Кит, — продолжал я, — не случались ли там, в ваших горах, необъяснимые исчезновения детей?
Карсон сразу же кивнул.
— Бывало. Иногда из хижины исчезал малыш, мальчик или девочка. Думали, конечно, что это дело рук индейцев.
— Возможно, что не индейцев.
— Джонсон, — отрезал скаут.
— В свете того, что мы знаем о его modus operandi [26]вполне вероятно.
— А что нам от этого толку?
— Во время нашей первой беседы о Джонсоне в кабинете мистера Барнума вы высказали гипотезу, что негодяй прибыл в Нью-Йорк потому, что он здесь проживал ранее. Ваше предположение подтверждает и уверенность, с которой он скрытно передвигается по городу. Итак, исходим из того, что он бывший житель Манхэттена. Далее предположим, что его вкус к детской плоти развился не после прибытия на запад, а раньше, здесь, в Нью-Йорке.
— Ну, ну…
— Во время того же упомянутого мною сейчас разговора вас спросили о причинах, приведших Джонсона в горы Запада. Вполне возможно, что он скрылся там от правосудия, совершив тяжкие преступления.
— Возможно.
— Постарайтесь вспомнить по возможности более точно, когда Джонсон появился в Скалистых Горах.
— Девять, может, и десять лет назад.
— Здесь я вижу хоть какую-то потенциальную зацепку. Предположим, что девять-десять лет назад Манхэттен потрясла серия преступлений против маленьких детей. Преступник, избегая ареста, покинул город и скрылся в бескрайних просторах Дикого Запада, прикрывшись именем Джона Джонсона и получив впоследствии известность как Джонсон-Печенка. Если мы сможем установить его настоящее имя, его прежний адрес или район проживания, то наши шансы на успех неизмеримо увеличатся.
— Что надо делать?
В голосе Карсона я услышал отчаянные нотки. Отец, знающий, что каждое мгновение промедления приближает смерть единственного горячо любимого сына, горел желанием действовать немедленно.
— Бегом на Бродвей, хватайте экипаж и сюда, — вымолвил я уверенным тоном.
Карсон мгновенно сорвался с места и исчез в направлении Бродвея, а я взбежал на крыльцо маленького домика по соседству. Здесь проживало семейство Расселов. Юный сын мистера Рассела, крепкий и быстроногий парень восемнадцати лет от роду, был причиной моего вторжения в ночной покой этого семейства.
Я огласил окрестности громким стуком во входную дверь Расселов и вскоре услышал шаги. Дверь приоткрылась, и передо мной возникла заспанная физиономия хозяина. Ошеломленный paterfamilias [27]недоуменно хлопал глазами, пытаясь понять, что происходит.
Его затуманенные сном глаза расширились, когда я сообщил, что миссис Уитэйкер зверски убита в своем доме, и попросил уведомить полицию.
Он едва успел заверить меня в том, что немедля пошлет сына в участок, как по мостовой зацокали копыта подъезжающей кареты. Я сбежал с крыльца и прыгнул в открытую Карсоном дверцу, велев вознице как можно скорее доставить нас к резиденции мистера Морриса на Нассау-стрит.
Глава двадцать третья
Из немалого опыта общения с представителями «четвертого властного сословия» я усвоил, что жизнь в редакциях не затихает и глубокой ночью. Потому и надеялся, несмотря на столь поздний час, застать в издательстве «Дейли миррор» Джорджа Таунсенда.
Я не обманулся в своих ожиданиях. Быстро поднявшись на второй этаж здания, мы застали молодого репортера в редакции. Он сидел за письменным столом и при свете настольной лампы строчил что-то на листе бумаги. У локтя его, возле края стола, покоились тарелка с недоеденным сэндвичем с ветчиной, фаянсовая кружка и кувшин. Эти предметы наводили на мысль, что напряженная работа его не прерывалась уже долгое время, делая невозможным прием пищи в должной обстановке.
Рядом с ним стоял и сам глава редакции, мистер Моррис, сжимая в руке исписанный лист. По его внимательному взгляду и позе хищника, приготовившегося к прыжку, я понял, что испеченный Таунсендом материал без промедления отправится к наборщикам типографии.
Оба газетчика подняли головы и взглянули на нас. Лица их тотчас отобразили изумление, вызванное не столько фактом нашего появления, сколько выражением озабоченности на наших лицах и видом покрытых кровью рук Карсона.
— Бог мой! — воскликнул Моррис. — Что стряслось?
Таунсенд бросил перо на стол, отодвинул стул, вскочил и бросился нам навстречу.
— Мистер По! Мистер Карсон! В чем дело?
В иных, менее печальных обстоятельствах, я, разумеется, полностью изложил бы события, участниками коих нам довелось стать. Однако, дорожа каждою секундой, я лишь в общих словах обрисовал нашу экспедицию в район Пяти Углов, упомянул о стычке в салуне Динаху и о ее взрывном dénouement. [28]сразу перешел к страшному открытию, сделанному Карсоном по прибытии в помещения нижнего этажа дома на Эмити-стрит.
Весть о похищении сына Карсона исторгла из уст издателя и его сотрудника вздох ужаса.
— Дорогой друг, — обратился к Карсону мистер Моррис, положив руку на плечо скаута. — Не могу выразить всю глубину сочувствия… Если я могу чем-то помочь, то приложу все усилия, чтобы выручить вашего мальчика из беды.
— Полностью присоединяюсь, — заверил Таунсенд.
Карсон поблагодарил обоих газетчиков и сказал:
— Эдди считает, что Джонсон мог отметиться в Нью-Йорке этак лет десять назад. Что он здесь жил и мог погубить не одного ребенка еще в то время.
— Именно так, — подтвердил я. — Если мое предположение верно, то материалы можно найти в газетах тех лет. А из этих материалов можно будет почерпнуть сведения о месте проживания преступника, о районе, с которым он лучше всего знаком, и о том, где он мог найти прибежище, вернувшись в Нью-Йорк.
Еще не договорив, я заметил, что доброе лицо Морриса помрачнело.
— Очень печально, но архивы «Дейли миррор» уничтожены в подвале, залитом штормовым ливнем в прошлое лето. Тех выпусков более не существует.
Сердце мое упало от столь неожиданного разочарования. Губы Карсона сжались так крепко, что, казалось, почти совсем пропали.
Моррис, однако, продолжал, сосредоточенно прищурившись и потягивая себя за нижнюю губу большим и указательным пальцами левой руки.
— Однако подождите отчаиваться. Я сам помню, что около десяти лет назад имел место случай исчезновения ребенка. «Дейли миррор» тогда не было и года, я сам собирал материал, сам его обрабатывал, чуть ли не набирал сам. Был в доме пропавшего ребенка в Бауэри, говорил с матерью. Бедная женщина тронулась рассудком от такого удара. Она все показывала мне розовую ленточку. Ленточка осталась на подушке в спальне ребенка.
— Розовая ленточка! — воскликнул я возбужденно.
— Да, — удивленно вскинул на меня глаза пожилой газетчик.
Я повернулся к Карсону.
— Кит, сумасшедшая старуха-нищенка в парке, которой вы так щедро подарили серебряный доллар — помните ее?
Скаут не сразу сообразил, о чем я веду речь. Но вот его строгое лицо оживилось.
— Примите нашу благодарность, мистер Моррис. Вы сообщили нам очень важные сведения. Мы немедленно отправляемся туда.
— Я с вами! — воскликнул Таунсенд, вопросительно глядя на своего работодателя.
— Конечно, — кивнул Моррис. — И возьмите мою карету. Она перед входом. Кучер, конечно, дремлет на козлах. Просто пихните его в бок и скажите, куда ехать.
Мы поблагодарили издателя и повернулись, чтобы спешно покинуть помещение.
— Момент! — задержал нас мистер Моррис. Вынув из кармана белоснежный платок, он обильно смочил его водой из кувшина, стоявшего на столе Таунсенда, и протянул платок Карсону.
— Большое спасибо, — кивнул Карсон.
И мы поспешили к выходу. Карсон на ходу стирал с рук запекшуюся кровь несчастной вдовы. Мутные капли воды с рук скаута падали на пол, на ступени лестницы, отмечая наш путь.
26
Образ действия (лат.).
27
Отец семейства (лат.).
28
Развязка (фр.).