Зерно А [СИ]

- Обязательно. До встречи.

Юлий, ежась под порывами ветра, зашагал в офис.

Я позвала Громова. Он обернулся: мобильный прижат к уху, лицо напряжено. Я подняла левую руку с двумя оттопыренными пальцами в знаке «мир». Его верхняя губа поползла вверх, оголяя передние зубы; он беззвучно, одними губами обозвал меня «сукой». Моя улыбка не стала уже. Я медленно развернула кисть на девяносто градусов, одновременно загибая указательный палец, оставляя средний. Громов с отвращением смотрел на меня, потом отвернулся и зашагал вслед за Морозовым. За ним – Деревский в окружении четверых мужчин. Пока, мальчики.

Чак-Чак отвез меня домой. Он сказал, что заедет в ближайшее время, а именно – как только загадочный коматозный босс сможет меня принять. Я смотрела на здоровяка и понимала, что спорить с ним – то же самое, что доказывать что-то трансформаторной будке. Он простой исполнитель. Ну, настолько простой, насколько может быть человек, заявляющий, что может сделать из вас горку костей.

Ключи, паспорта и тому подобные важные вещички остались у Эдуарда. Но у моих соседей из квартиры напротив были запасные ключи, врученные мной же на всякий случай. Собственно, вот он, случай.

По-быстрому распрощавшись с соседкой, которая при виде меня побледнела, позеленела и побагровела одновременно, я закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной. Без помощи рук сняла ботинки. Я ощущала волнение, застрявшее где-то в груди, словно мишура от новогодней елки. Знаете, та мишура, которые кошки съедят, а потом блюют, иначе мишура попадет в ее кишечник и распорет все кишки. Так вот, я была кошкой, проглотившей много-много праздничной мишуры.

Стоя под горячими струями в душе, я дала волю эмоциям и расплакалась. Слезы смешивались с шампунем и щипали глаза. Хотелось просидеть в ванной до утра, ведь здесь тепло и вкусно пахнет, а в квартире холодно и пусто. Но я пересилила себя. Выключила воду, замоталась в полотенце и вновь стала Ритой Палисси.

Я переоделась в шорты и майку и не заметила, как в ожидании звонка Чак-Чака заснула с телефоном в руке.

28

Мне снилось, как злобного вида орангутанг тычет в мое лицо длинным пальцем и приговаривает: «Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись!» А потом орангутанг набрал в грудь воздуха и запел голосом Элвиса.

Открыв глаза, я не увидела ровным счетом ничего. Густая тьма. Был момент паники, но потом я сообразила, что нахожусь у себя дома, и что мне больше не угрожает никакой потусторонний монстр.

Из будильника гремел голос Элвиса и его «Вива Лас Вегас». Скатившись с кровати, я прошлепала босыми ногами по полу и тюкнула кнопку будильника, обрывая песню и погружая спальню в тишину. Времени было 20:04. Восемь часов сна! Голова была тяжелой, и я поспешила умыться холодной водой. Затем подошла к зеркалу. Раны на лице к этому времени выглядели так, будто были нанесены мне неделю назад. На их месте остались розовые полосы. Готовая среагировать на малейшую боль, я осторожно согнула и разогнула пальцы на правой руке. Руку все еще неприятно тянуло, но я могла жить с этим.

Телефон молчал.

Я и не заметила, как начала бездумно слоняться по квартире, перекладывая вещи с места на место и тут же забывая, что и куда я положила. Многое в моей жизни за эти четыре дня обратилось прахом – катись, куда хочешь, поступай, как знаешь. Даже, несмотря на то, что я уже который год жила по собственным правилам, именно в этот момент я почувствовала, как обрезаются все пуповины и меня уносит течением. В неизведанные дали.

Эдуард, Федор, мама, папа, - все они волновались за меня, но я не могла заставить себя занять телефон хотя бы на минуту, боясь пропустить тот самый звонок, который приведет меня к Владу. Мне уже было наплевать и на Стефана, и на его босса, и на Уна Бомбера, и на Чак-Чака. Пусть весь мир катится куда подальше! Все, чего я хотела, - чтобы мне вернули моего брата.

Телевизор работал на беззвучном, месиво рекламы и улыбок. Заблеял телефон. Я вскочила и бросилась в спальню. Сердце билось как сумасшедшее, когда я вжимала кнопку ответа.

- Рита? Это ты?

Казалось, со вчерашнего утра прошла целая вечность…

- Нет, не я.

- Ну слава Богу! Кстати, Морозов хорош, сразу видно – мужик знает свое дело.

- Гранин, я не могу сейчас…

- А что я тебе говорил на счет Деревского? У него на лбу буквально было написано «говнюк»! Теперь уж, когда его благоверная сделала ноги, он отгребет за двоих.

- Я сейчас повешу трубку.

- Но что взбесило меня, так это эта Наглая Рожа Громов! Черт меня раздери, если ему удастся выйти сухим из воды!

- Похоже, таки удастся. – Я вздохнула, опускаясь на краюшек кровати. – И нам придется с этим смириться.

Он что-то пробурчал сквозь зубы.

- Как ты, Рита? – спросил он.

При всем желании я не могла рассказать ему, что Громов был моей отнюдь не единственной головной болью.

- Все отлично.

- Понятно, босс. Я сейчас приеду. И не отнекивайся, меня это все равно не остановит.

- Гранин, ты хуже занозы в заднице, - сказала я, но возникшая на моем лице слабая улыбка говорила сама за себя.

- Рад стараться, - загоготал он и грохнул трубку.

Только после этого до меня дошло, как сильно я нуждалась в компании. Ожидание сводило с ума. С Гранином будет проще отвлечься от тягостных мыслей.

Я начала считать про себя: один, два, три, четыре… Чтобы не сидеть на месте, направилась на кухню проверить запасы продуктов, при этом накидывать в уме десяток за десятком. Стоп, запасы продуктов? Откуда взяться этим самым продуктам, если в последнее время я только и делаю, что питаюсь вне дома?

В холодильнике, который втрое превосходил меня по размерам, обнаружились: большая луковица, уксус, прокисшая сметана, половинка лимона, кетчуп, замороженные брокколи, манка в баночке, сыр. А ведь ко мне намылился Гранин! Чем я буду кормить этого кашалота? Хотя обычно я ничем подобным не компостирую себе мозг, но в данный момент мне это было нужно. Мне нужно было что-то, что забьет мою голову подобно тому, как голову самодельной игрушки набивают ватой, понимаете?

Я быстро оделась и, схватив ключи, деньги и радиотелефон, выбежала в ближайший круглосуточный супермаркет. Четыре минуты быстрым шагом. Я бросила считать, дойдя до тысячи четырехсот двадцати пяти – в супермаркете хватало внешних раздражителей, чтобы отвлечь меня. На Левом берегу супермаркеты и гипермаркеты как сплошной внешний раздражитель.

Я выбирала варенье, когда почувствовала на себя чей-то взгляд – словно холодок стек по позвонку. Я скосила глаза. Мальчик лет восьми тянул маму за край полушубка, настойчиво пытаясь привлечь ее внимание.

- Мама, мама, это та тетя, которая разговаривает с привидениями.

Разговаривает с привидениями? Я улыбнулась. По ходу, это самое милое, что я слышала в адрес спиритизма. Дети такие забавные. Куда забавнее рассвирепевших верующих.

Остановив выбор на банке с клубничным вареньем, я повернулась к мальчику. Мальцу как кислород перекрыли: он открыл рот и, судя по остекленевшим глазам, навсегда забыл, как теперь закрыть его.

- Саша, прекрати! – рявкнула ему мама.

- Привет, - улыбнулась я.

Эффект был молниеносным: мальчик скривился, и, вцепившись в мамин норковый полушубок, заныл.

- Саша! Отпусти меня! Да что ты за свинья такая! Ты прекратишь, или нет?

Я опустила банку с вареньем в корзину с остальными продуктами, и направилась к кассе. Хватить пугать детей.

- Дисконт есть? Пакет нужен?

При этом кассирша коротко глянула на меня. Что-то в ее лице сместилось, щелкнуло и перешло из состояния «как мне все осточертело» в «разрази меня гром». Еще одна.

- Дисконта нет. Пакет нужен. Маленький, будьте добры.

- Э-э, да-да, конечно, - пролепетала она, спохватившись и начав быстро пробивать товары. Руки плохо слушались ее.

Насколько в Кварталах всем до тебя нет дела, настолько здесь все наоборот.

Я расплатилась, загрузила купленное в пакет и уже на выходе не смогла справиться с любопытством и полуобернулась. Кассирша что-то возбужденно частила охраннику, заставляя стоявших в очереди недовольно хмуриться. Сам охранник улыбался, но как только его взгляд встретился с моим, его челюсть поползла вниз.