Зерно А [СИ]

- Влад, можно задать тебе один вопрос?

- Конечно.

- Ради меня ты был готов закинуть на шею свитую Кудрявцеву петлю и позволить ее затянуть. Я права?

Он смотрел на меня несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, а затем кивнул.

- Ради тебя я готов на все.

По рукам и спине прошла дрожь; я сконцентрировалась на комке в горле и попыталась загнать его обратно в желудок, после чего глубоко вздохнула и прикоснулась к его руке. Я обманываю его. И кто я после этого? Свинья, вот кто.

Так мы некоторое время и сидели: я держала его за руку, положив голову ему на грудь, он обнимал меня правой рукой. Вообще, внешне мы во многом похожи, однако Влад выше меня на полголовы, рядом с ним я кажусь еще меньше, впрочем, стоит мне надеть каблуки, и наши глаза оказываются на одном уровне. Влад крепкий парень – не мускулистый, но крепкий, натренированный. Он через многое прошел чтобы добиться того, чего добился: это и изнуряющие тренировки, и травмы, плюс психологически надо быть готовым. Да, я горжусь братом, но в то же время веду постоянную борьбу сама с собой – с каждым разом мне все сложнее отпускать его. Я живу в вечном страхе за брата, страхе, который, благодаря многолетней практике смогла скрутить в тугой узел и спрятать где-то в грудной клетке. Я боюсь, что однажды он не вернется, а все благодаря таким ненормальным, как Александр Кудрявцев.

Я видела, как зол брат, как он переживает – ему не удастся надурить меня, примерив одну из своих фирменных масок «лицо кирпичом». В это утро он был зол на весь мир – за то, что тот мог забрать меня у него.

Брат не знал, что в каком-то смысле это уже случилось. Еще не знал.

- Кудрявцев ждет, - шепнул Влад.

- Опаздывать нехорошо, - кивнула я и села прямо. Энергетик открылся с громким «пшик». На золотистой банке было написано: «Официальный напиток закрытых вечеринок ангелов». Отхлебнув терпкой жидкости и поморщившись, я добавила: - Это дурной тон.

- Мне давно следовало научить тебя управляться с пистолетом.

Я посмотрела на брата поверх банки с энергетиком:

- Что ты сказал?

- Ешь шоколадку, - повторил он, взял батончик, развернул и сунул мне под нос.

- Пристал со своей шоколадкой. – Я не верила своим ушам. – Влад, ты что, собираешься доверить мне огнестрельное?

Сколько его помню, он вел себя, как чертов конспиратор – все, что касалось его работы заранее было обречено на «я отвечу на пару-тройку вопросов из вежливости, но не более того». Но времена изменились, еще бы.

- Для современной девушки владение огнестрельным оружием так же необходимо, как умение готовить. – Он серьезно посмотрел на меня. – Научишься хотя бы одному.

Я выдерживала его взгляд, сколько могла. Потом расхохоталась. Это несколько разрядило напряженную атмосферу. И вот Влад улыбается вместе со мной. В отличие от улыбки, которую он подарил кассирше, эта улыбка была пропитана искренностью.

Без перехода брат запустил правую руку под сиденье и достал черную кожаную кобуру. Я все еще посмеивалась, когда он расстегнул кобуру и вытащил из нее черный матовый пистолет. Смех скатился по пищеводу и утонул в энергетике, все еще пузырящемся в желудке.

Я сглотнула, глядя на то, как брат держит пистолет. Внезапно я поняла, что делает Влада монстром в глазах коматозников: оружие и Влад составляли крепкий союз, построенный на любви и доверии. Идеальный, по сути, союз, в котором не возникало разногласий по той простой причине, что и оружие, и Влад одинаково любили свою работу и умели слушать друг друга.

- А теперь будь внимательна, - брат показывал и рассказывал мне о матовой «беретте» минуты три, затем вложил ее мне в руку.

Пистолет оказался тяжеловат, но держать его было удобно даже моим крючковатым пальцами. Я не была уверена на все сто, что не оцепенею после грохота первого же выстрела, но ничего не говорила, только кивала – верная тактика при моем брате. Я не хотела спорить с ним в эти уникальные мгновения откровений: он знакомил меня со своим другом, с частью себя.

После того, как я поняла, откуда ноги растут, Влад сунул пистолет в кобуру и положил мне на колени. Вслед за кобурой с пистолетом – шоколадный батончик. Влад всегда был великим оригиналом.

- Десерт да перед горячим блюдом? – Я фыркнула, беря шоколадку. – Я перебью аппетит.

- Или ты ешь это, или мы никуда не едем.

И редкостным упрямцем.

25

При дневном свете склад (или чем бы это, черт побери, ни было) производил еще более удручающее впечатление – все изъяны, трещины, каждый сантиметр ржавчины, содранной краски и граффити были как на ладони. Я вышла из машины, держа в руках пистолет. Вокруг никого. Снег хрустел под подошвами, ветер скинул с плеч волосы и перебросил их на спину.

Меня одолевало неприятное ощущение. Оно растекалось по телу волной микроскопических покалываний. Это было не предвкушение, ни нетерпение, ни страх. Я смотрела на здание, куда этой ночью меня завели трое лбов, погоняемых Кудрявцевым, и откуда меня вынесли буквально ногами вперед. Что-то щекотало мой нос, спину, каталось по моей коже – вверх-вниз, вверх-вниз. Я была на грани того, чтобы запустить руки под свитер и впиться уцелевшими ногтями в спину и шею и чесать их до красноты. Что, дьявол побери, происходит? Я готова была поклясться, что это не из-за свитера и не из-за нервов.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я запустила пятерню в волосы на затылке. Влад поглядывал на меня, копаясь в багажнике. Захлопнул его и расправил плечи. Если он и был вооружен (а он был), то это было не заметно. Сие, впрочем, не делало Влада менее опасным. Скорее, наоборот.

- Ты готова? Может, еще передумаешь?

Я качнула головой, спохватилась и убрала руку из волос:

- Ага, держи карман шире.

Зуд усилился по мере приближения к складу. Пальцы свело в судороге, я едва могла держать пистолет. Я поняла, что задержала дыхание, когда Влад толкнул дверь, и нырнул в плотный сумрак.

Знаю, я должна была окликнуть его, сказать о своем предчувствии (да и предчувствии ли?). Сделать, черт возьми, хоть что-то, лишь бы он не входил в эту дверь!

Но я промолчала. И, впиваясь зубами в нижнюю губу, вошла следом за ним.

Брат шел первым, черная кожаная куртка поскрипывала при каждом его движении, шаги отлетали от пола и неслись вверх, к высокому потолку. Его затылок окаменел, он внимательно вслушивался в тишину, готовый отреагировать на любой звук. Мои глаза привыкали к полутьме, и я различала все больше деталей окружающей обстановки.

Что-то хлюпнуло. Влад остановился как вкопанный. Я опустила взгляд. Под ногами – бетонный пол, хорошо знакомый моим ступням по той короткой прогулке с Серым Гольфом, толкающим меня в спину. Я медленно убрала ногу. Хотя нас окутывал густой сумрак, но я смогла разглядеть на полу рельефный отпечаток подошвы.

- Рита, - позвал Влад.

И я поняла: он видел далеко не так хорошо, как я. Ну да, его же не фаршировали зерном категории «А». Мои чувства обострились, кожа покрылась мурашками, кончики пальцев щекотало. Я обернулась.

За нами тянулась вереница шагов: каждый наш шаг отпечатался и темнел на бетонном полу. Чуть дальше, ближе к входу, была клякса чего-то черного, в которую мы, судя по всему, и влезли, не заметив ее при резком переходе из света в густой сумрак. Клякса изгибалась и уползала влево, в тень, падающую от ящиков, поставленных друг на друга наподобие детской башенки из кубиков с буквами алфавита.

Я быстро смекнула, что это за клякса, и в следующий момент уже смотрела в ее сторону поверх прицела «беретты».

- Влад! – выдохнула я.

Сердце отбивало бешеный такт. Пистолет дрожал в руках. Я сглотнула, звук показался мне невыносимо громким.

- Здесь кровь, - пробормотала я. Губы пересохли, и я провела по ним языком. – Здесь повсюду гребаная кровь!

- Живо в машину!

- Влад… Вот черт!

В следующее мгновение произошло сразу три события: из темноты донесся шорох и шаги, где-то что-то тихонько взорвалось, и Влад, как подкошенный, упал на пол. Я громко выкрикнула имя брата и бросилась к нему, плюнув на все. Он лежал на животе, подмяв под себя руку, из его шеи, у линии волос, торчала дротик, какими пуляют в животных на всех этих каналах о дикой природе. Я перевернула его на спину и обвила его лицо своими ладонями. Из расквашенного при падении носа хлобыстала кровь.