Зерно А [СИ]

- Я многое читал о вас, Маргарита.

- Занимательное чтиво, не правда ли?

- Владиславу бы следовало составить вам компанию. Женщина во главе спиритической организации…

- Мой вам совет: следите за своими мертвыми, а я буду следить за своими. Тем более, вам это, учитывая конечный результат, удается намного лучше.

Что еще я могла сказать на это? Я просто делала то, что умела. Когда заканчиваешь кафедру паранормальной психологии, у тебя окончательно пропадают шансы гармонично вписаться в чистенький адекватный мирок. Ты становишься типом без шансов. Все вокруг выворачивается, ты видишь опилки, а не драпировку, опилки, в которых тебе придется копаться всю оставшуюся жизнь.

Как бы там ни было, а спиритизм востребован. Люди охотно платят за то, что я позволяю им заглянуть за кулисы. Для них я фокусник, вытаскивающий кролика из цилиндра. Оператор, соединяющий с миром духов. Спиритизм – это всегда пугающий опыт. По сравнению с ним, сидеть перед коматозником – плевое дело.

- Это было грубо, Маргарита.

- Не хотела вас оскорбить.

- Слабо хотели, видимо. – Кудрявцев посмотрел на часы. У него были массивные механические часы, не из дешевых. – Похоже, я теряю с вами время.

Меня конкретно начинало доставать, что со мной обращаются подобным образом: вначале выдергивают с работы, а потом делают вид, что теряют со мной время.

- Отлично, - я поставила чашку на блюдце. – Я не прощу себе, если вы потеряете со мной еще хоть секунду.

Александр со скрежетом отодвинулся на стуле. Прыщавый парень опустил книгу и уставился на нас немигающим взглядом.

- Вы что, боитесь меня? – Я подняла брови, удивленная, уязвленная и польщенная одновременно.

- С чего вы взяли?

- Назвать еще причины, кроме той, что я сестра наемника с лицензией?

Он поджал губы. Ему было неприятно говорить об этом, и наверняка он сейчас мысленно обрушивал на меня все проклятия, которые только мог выудить из темных вод своей памяти.

- Теперь я понимаю, почему у вас, как и у Владислава, безупречная репутация.

«Безупречная репутация» было произнесено так, что у меня мороз пошел по коже.

Выудив из пачки сигарету, я закурила. Блеклые глаза следили за каждым моим движением. Пододвинув к себе пепельницу, я продолжила слушать то, как успешный, крепкий и основательно мертвый мужчина обвиняет меня во всех бедах своей социальной прослойки. Да-да, дерьмо не ново. Я облизала пересохшие губы и улыбнулась.

- Чему вы улыбаетесь? – повышая голос, спросил коматозник. Кажется, он начинал выходить из себя. Паренек за кассой в упор пялился на нас. Узнал меня? Или Кудрявцева? – Прошу прощения, я сказал что-то смешное? – с напором повторил он.

Я перевела взгляд на Кудрявцева, не переставая улыбаться.

- Вовсе нет. Просто вы ведете себя как маленькая перепуганная девочка.

- Значит, в этом мы с вами похожи.

Моя улыбка стала на миллиметр шире:

- Если Влад узнает, что мы встречались, он, возможно, наведается к вам.

Разумеется, я не должна была это говорить. Кудрявцев был легален и законопослушен от корней волос до кончиков ногтей. Мне просто хотелось позлить его. Злить коматозников – это ведь не преследуется законом, так?

- Владислав не может продолжать в том же духе. Вы должны повлиять на него!

- Должна? Что я действительно должна, так это допить свой кофе. Перерыв скоро закончится. Как на счет вишневого пирога, господин Кудрявцев? Составите мне компанию?

- Вы ничего не понимаете!

Я кивнула:

- Я ничего не понимаю.

- Вешаете мне лапшу на уши?

- Да как сказать. Для лапши рановато. Зато самое время для вишневого пирога. Нет? Ну ладно. – Отпив кофе, я добавила: - Мне действительно жаль, что я ничем не смогла вам помочь.

- Не мне, а вашему брату.

Секундная стрелка на часах йо-йо наматывала круги. Ветер прижал к стеклу снежное крошево. Я посмотрела в пепельницу, на упавшую с сигареты горку пепла, потом на Кудрявцева, прямо в его матовые, как панцирь жука, глаза.

- Вы угрожаете мне? – спросила я.

- Я лишь хочу донести до вас, что Владислав…

Ну все, с меня хватит.

- У меня блестящая идея, Александр. И знаете какая? Назовем нашу беседу консультацией.

Он побледнел от злости. Я наслаждалась переменой в его лице.

- Верно, - я выдохнула дым сквозь нос, - вы вывернете свои карманы по полной программе. Это единственное, что я могу вам гарантировать. А знаете, Александр, почему? Почему я сдеру с вас двойную цену? Потому что вы подрываете мою веру в людей. Так не подрывайте мою веру в коматозников. У меня плохая наследственность, да вы, собственно, в курсе, - я сдобрила свои слова зубастой ухмылкой.

Он понял, что я имею в виду, его глаза сузились в две злобные щелки.

- Вам воздастся за это сполна.

- Ага, - ухмыльнулась я, - и кто это будет?

- Что?

- Кто это будет? Кто воздаст мне сполна?

- Вы ответите за свои слова, - выплюнул он и встал, швырнув на стол салфетку.

Интересно, с таким же кислым выражение на лице он общается со своими клиентами?

Я хотела спросить: «А вы?», но вовремя одернула себя и встала. Кудрявцев был выше меня на пол головы, широкоплечий, скуластый, опасный. Но на нем был поводок законопослушности. Он ничего не мог мне сделать в общественном месте, ну ничегошеньки. Вытащив из бумажника деньги, он швырнул их вслед за салфеткой. Я вздернула бровь и заметила:

- Абсолютно беспредметный разговор.

- Ошибаетесь, Маргарита, - Кудрявцев как-то совсем не по-доброму посмотрел на меня. Холодок бродил по спине от этого взгляда. – Я многое уяснил для себя.

Он протянул руку. И вот моя сигарета уже в его пальцах. Он раз затянулся, а потом потушил ее о блюдце. Разжал пальцы и окурок плюхнулся в кофе. В мою недопитую чашку кофе! Пепел застыл на блюдце горстками муравьиного праха.

- Всего хорошего, Кудрявцев, - сдавленным от злости голосом пожелала я. С таким же успехом я могла произнести «чтоб тебе провалиться» или «катись-ка к чертям собачьим, дружок». Все равно моя интонация выдала меня с потрохами.

В дверях Кудрявцев обернулся и подарил мне возможность напоследок насладиться его кривой ухмылкой. Я слышала его смех еще некоторое время после того, как за ним захлопнулась дверь.

Я закурила четвертую за утро сигарету. Руки дрожали. Чудесно. Рабочий день только начинался, а меня уже успели вывести из себя.

За окном шел снег, сосны засыпало, и они походили на леденцы в сахарной пудре. Или на гигантские пряники в глазури. Так мило, так по-праздничному. Сосны были действительно забавными. Признаюсь, все, что связано с хвоей, - моя тема.

Смяв окурок, я заказала еще одну чашку кофе – черного, крепкого, грубого помола. Я пью только такой. К сожалению, в последнее время кофе и никотин стали моим основными источниками энергии.

- Э-э… кхм… Вы, случайно, не Рита Палисси? – ломающимся голосом спросил паренек, ставя передо мной белую, как вываренная кость, чашку.

По салфетке скучающе перемещались херувимы, выставляя напоказ рыхлые попки и тыча в мою сторону микроскопические дули. Вот так вот, мы сталкиваемся с детищами Прогресса в лице таких мелочей, причем, исполненных в весьма дурном вкусе.

- Отец говорит, вы лучшая в спиритическом бизнесе.

Я перестала размешивать кофе и посмотрела на парня. Он покраснел, а потом побелел.

- Передавай папе «привет».

- Обязательно п-п-передам! – заикаясь, выпалил он и ретировался.

Я не предала этому значения. Многие узнавали мою физиономию, многие считали меня лучшей в спиритическом бизнесе. Сначала это льстит, но вскоре начинает раздражать. Остается одно – не отвлекаться. И продолжать в неимоверных количествах поглощать кофе. Что я, собственно, и делала, думая о том, что Александр, по-видимому, пытается втянуть меня во что-то крайне нехорошее. Связаться с Владиславом? Мы не виделись около месяца; сейчас он на севере страны, и дел у него невпроворот. Допустим, я позвоню брату. Но что я скажу ему? Что его недолюбливают и не хотят приглашать в гости? Прекратите, он это и так знает.