Страница 16 из 16
— Да, мне нравится… ухаживать за собой.
— Вам нравится принимать душ.
— Бывает.
— Как часто?
— Сегодня?
— Ну да, — улыбнулась Ники.
— Дважды.
«Сейчас десять утра», — отметила мысленно Ники.
— И каждый раз вы красите ногти и волосы?
— Да.
— Она у нас чистюля и мудрая как змий, — опять встрял Рауди. — Самая мудрая из моих информаторов.
Брэд посмотрел на Райскую Птичку. Казалось, ей нравится слушать чужой разговор, не высказывая своего мнения.
— А вы что скажете, Птичка?
Она огляделась, потом остановила взгляд на Брэде. Не поймешь, то ли она неловкость испытывает, то ли неудовольствие.
— Э-э… А что, собственно, тут происходит?
— Извините, не представился. Брэд Рейнз, ФБР. А это Ники Холден, наш судебный психолог. Мы здесь на предмет получения какой-либо информации об убийце по прозвищу Коллекционер Невест.
— Никогда о таком не слышала, — пожала плечами Райская Птичка. — Не знаю человека с таким именем.
— Это прозвище мы ему дали.
— Нужны подробности. — Рауди вновь начал мерить шагами комнату. — Чтобы помочь вам, мне надо знать все, что знаете вы. Размер обуви.
Брэд решил подыграть ему.
— Одиннадцатый.
— Ясно. Примерный рост?
— Сто девяносто — двести.
— Секретор? [3]
— Нет. Никаких телесных выделений не обнаружено ни на одном месте преступления. Ни волос, ни кожных тканей, ни отпечатков пальцев.
— Дело у вас с собой? — Роуди протянул руку.
— Нет.
— А Птичка так ничего про себя и не рассказала, — напомнила Андреа.
— Нет с собой дела? Так какой же помощи вы от меня ждете? — возмутился Рауди.
— А что он делает с женщинами? — спросил Энрико.
— Убивает. — Брэд посмотрел куда-то между ними. — Делает им макияж, чтобы выглядели красивее, а затем убивает и приклеивает тело к стене.
Наступило общее молчание.
Лицо у Андреа перекосилось, и она разрыдалась, прижав ладони к глазам.
— Какой ужас! Ужас, ужас…
— Да, страшное дело. Скажите, а никто из вас не знает или не знал обитателя этого центра, который подходит под данное описание? Рауди, директриса утверждает, вы помните всех, кто когда-либо жил здесь.
— Мне надо принять душ, — заявила Андреа. — Все тело зудит. Одиннадцатый размер, рост метр восемьдесят два. Большие руки, такими нетрудно шею сломать. Нет, таких не принимают. Говорите, он косметикой пользуется?
Брэд поколебался.
— Да.
Андреа снова заплакала, размазывая по лицу грим.
— Все в порядке, Дри, — впервые заговорила Райская Птичка. Голос у нее оказался приятный, негромкий, но уверенный и властный. — Здесь нам ничто не угрожает. Здесь мы дома. У нас есть охранники и мисс Элисон. Да и Рауди с Энрико не позволят, чтобы с нами что-нибудь случилось, верно?
— Ни за что, — подтвердил Рауди.
Энрико нахмурился.
Андреа подошла к Райской Птичке. Та взяла ее за руку и потрепала девушку по плечу.
— Не позволяй им пугать себя. Представь, что это просто литература.
— Птичка пишет романы, — пояснил Рауди. — Однако же должен сказать, при всем желании не могу припомнить никого здесь, кто подходил бы под ваше описание. Если вы, конечно, говорите о некой личности, демонстрирующей склонность к такого рода насилию. Тем не менее, если бы вы мне дали посмотреть дело, я почти наверняка пролил на ситуацию хоть какой-то свет.
— Вы уверены, что заняты сегодня вечером? — Энрико посмотрел на Ники.
— Да. Но еще раз спасибо, — улыбнулась она.
Брэд сделал глубокий вдох и внезапно ощутил быстротечность времени. Серийный убийца неумолимо кружит поблизости, подбираясь к очередной жертве, а ему приходится часами сидеть в компании душевнобольных. Ему стало ослепительно ясно, что сколь бы неординарны и одаренны ни были Рауди и его друзья, помочь остановить убийцу они не в состоянии.
— Райская Птичка так ничего про себя и не рассказала, — повторила Андреа.
Брэд кивнул, соображая, как побыстрее отсюда уйти. Но Андреа была преисполнена решимости.
— Она права. Почему бы вам не рассказать о себе, Райская Птичка? — предложил он.
Та вспыхнула:
— Вряд ли я чем-нибудь могу быть вам полезна.
— Она видит мертвецов, — сказал Рауди.
«Психопатические галлюцинации», — подумал Брэд.
Птичка даже не попыталась возразить.
— И духов, — добавила Андреа.
— Вы хотите сказать, призраков?
— Что-то в этом роде. — Андреа пожала плечами. — Стоит ей прикоснуться к телу убитой, и она будет знать, кто убил. Разве не так, Птичка?
— Сомневаюсь. И хватит болтать, Дри.
— Но ведь это правда.
— А вы давно здесь, Птичка?
— Семь лет. Мне тогда было девятнадцать.
Чем-то эта девушка отличалась от остальных обитателей. Кажется, он нашел ответ: как истинная женщина, Птичка не раскрывает своих тайн.
— И вам ничего не припоминается, когда я описываю убийцу? Может, видели кого-то похожего?
Она на секунду задумалась.
— Нет.
Андреа выглядела недовольной.
— Птичка не доверяет мужчинам. Ее однажды обидели. — Она снова заплакала, и Райская Птичка принялась ее утешать.
«Каково быть на месте этих двоих? — вдруг подумалось Брэду. — Каково это — жить рядом с ними?»
Последние десять лет он провел, оплакивая утрату Руби, этого ангела, посланного с небес. Ее оторвали от него, и он буквально рассыпался на куски. Все эти годы искал Руби замену.
Разумеется, его боль несравнима с той тайной болью, что испытывает Райская Птичка. Что привело ее сюда, в это пристанище отверженных? Кто любил эту несчастную женщину? Какие надежды ведут ее по жизни?
Он испытал прилив сострадания, смешанного с острым чувством стыда. По сравнению с этой женщиной у него — царская жизнь. И все же он проводит ее в одиночестве и тоске. Жалея себя.
Нахлынувшее чувство было таким сильным, что Брэд даже испугался, как бы другие не заметили, при всех его стараниях оставаться хладнокровным. Он отвернулся.
Ники взяла инициативу в свои руки.
— Кое-кто утверждает, что людей можно чувствовать, подзаряжаться их… энергией, даже после того как тех не стало. Может, это ваш случай, Птичка?
— Трудно сказать, как мне все открывается. Просто открывается. Врачи говорят, это зрительные галлюцинации, психоз, шизофрения. Я вижу нечто и не могу сказать, что это — память или игра воображения.
— Именно так врачи и должны говорить. Но вы-то с ними не согласны?
— Повторю: ничего не могу сказать. Вижу — и все.
— Вы принимаете лекарства?
— Нет.
— А я — да, — встряла Андреа. Ее хорошенькое личико снова исказилось. Казалось, слезы вот-вот в очередной раз заструятся по щекам.
— У нее только что закончился недолгий период депрессии, — пояснила Птичка без тени скуки или пренебрежения и, повернувшись к Андреа, спросила с искренним участием: — Хочешь принять душ?
— Должна. Мне надо идти. Извините. Извините, извините. — Она поспешно вышла из комнаты, позволив себе под конец разрыдаться по-настоящему.
— Как это понять: мы что, не получим свои тысячу двести долларов? — спросил Рауди. — Дайте посмотреть дело и выложите все известные вам факты. И поверьте, это будут самые дешевые для ФБР тысяча двести долларов за всю его историю.
— Что же касается вас, миледи, — подхватил Энрико, — добро пожаловать в любое время. Буду вас ждать и покажу вам небеса.
Ники взяла Брэда под руку.
— Но у меня уже есть любовник. Тем не менее очень любезно с вашей стороны.
Энрико демонстрировал полную невозмутимость и продолжал ухмыляться. Брэду захотелось исподтишка показать этому непробиваемому нахалу кукиш.
Он перевел взгляд на Птичку и увидел, что та не сводит с него глаз. В выражении этих манящих глаз крылась какая-то тайна, словно Птичка сама была одним из призраков, которые ей якобы являются.
«О чем она думает?»
Ники извинилась перед присутствующими — спешим, мол, — и они с Брэдом направились в приемный покой, где и нашли Элисон. Та уже приготовила список обитателей центра за все семь лет его существования, вместе с диагнозами, описанием терапевтических средств и предполагаемыми сроками пребывания.
3
Человек, у которого в слюне и других биологических жидкостях содержатся следы растворимых в воде А-, В— и О-агглютиногенов (Медицинский словарь).
Конец ознакомительного фрагмента.