Страница 58 из 101
– Дети! – как бы спохватившись, вскрикнула женщина. – Принесите горячей картошки.
– Что вы, спасибо, не надо, – поблагодарил Подопригора и крикнул в сторону своих бойцов: – Даешь на Савенки!
Как только полк Карпова взял Тесово, генерал Железнов пустил сильный отряд лыжников, во главе с командиром полка Дьяченко, который обошел Ивановское и, не встречая большого сопротивления, устремился на Усадище, к самой железной дороге Ржев – Вязьма.
Командир 9-го армейского корпуса, видя, что с потерей Усадища прорвавшейся группой красных захватываются единственные пути отхода из-под Ржева войск армии генерала Моделя на Вязьму, бросил против полка Дьяченко на Усадище все, что только было под его руками. И здесь оседлал и железную дорогу и шоссе.
Ночью 7 марта к Железнову в просторную землянку, которую, видимо, занимал большой немецкий командир, дивизионные разведчики доставили взятого ими в Ивановском подозрительного парня: в плечах – косая сажень, тепло одетого – в валенках, полупальто и в заячьей ушанке.
– Мы хотели его сдать капитану Свиридову, – докладывал Груздев, – а он требует: «Я посланец „Дяди Вани“, и ведите меня к самому главному».
– Я самый главный, товарищ партизан, – Железнов протянул парню руку. – Как тебя звать?
– Меня? Митя, а по-партизански Крошка. – «Крошка» вызвало у всех улыбку.
– Здравствуй, Митя. А чем ты можешь удостоверить, что ты посланец «Дяди Вани»?
Парень снял бушлат, распорол в нем шов подкладки и оттуда вынул маленькую бумажку с печатью, которая говорила, что Дмитрий Васин партизан партизанского отряда «Народный мститель». Тем временем Яков Иванович скомандовал, чтобы принесли чего-нибудь посытнее поесть и горячего чая и пригласили бы сюда комиссара Хватова.
– Ну садись, Митя, и рассказывай.
– Как только наша разведка узнала, что вы заняли Тесово, «Дядя Ваня» вызвал меня – я здешний – и послал к вам, чтобы я лесом провел вашу часть через железную дорогу, а там лесными дорогами на Попляски. А если надо, могу на Торбеево или через Вазузу. На Холм «Дядя Ваня» сказал не вести. Холм и оба Высоких сильно укреплены. А там – командир, мол, сам знает, что надо делать и куда ему дальше идти.
Вскоре принесенная Коротковым чистая карта-километровка ожила массой пометок – опорных пунктов, гарнизонов, штабов и складов противника, состояния дорог и мостов, заграждений и не только врага, но и тех, какие установили партизаны.
Наверное, этому не было бы и конца, но тут принесли котелок с чаем, хлеб, сало, свиную тушенку и фляжку фронтовой.
– Товарищи, – обратился комдив к офицерам, – пока Митя поест, можете покурить, – и он тряхнул фляжкой. – Ну как, партизан? – Крошка, уплетая бутерброд с тушенкой, молча кивнул головой. Яков Иванович налил в кружки – ему и себе немножко – и чокнулся. – За ваши и наши боевые успехи!
Хотя Яков Иванович и говорил Крошке не разговаривать, а есть, все же желание познать все-все о жизни партизан и о их боевых делах брало верх, и он, позабыв свое предупреждение, снова спросил:
– Неужели и ребята партизанят?
– Еще как! – прожевывая, ответил Митя. – Мы их редко используем, больше всего для разведки, и то по связи. А так их Иван Антонович домой отправляет. Отведем, а через день-два, особенно летом, глядишь, они снова у нас. На зиму оставили только тех, кому некуда вертаться.
Дальше Яков Иванович не слышал, что пояснял Митя, и глядел мимо него далеким взором. Ему казалось, что, может быть, вот так же партизанит и Юра. – Ему ведь тоже некуда «вертаться».
– А нет ли у вас беловолосого паренька, так лет четырнадцати? Глаза у него разные. Юрой его зовут.
Крошка по тону голоса понял, что этот паренек близок сердцу комдива.
– Юрой зовут? Юра у нас есть. Рыженький и фамилия Рыжиков. Мы его Рыжиком так и зовем. А какие глаза? – пробовал припомнить Митя, но так и не припомнил. – Не знаю. Не всматривался. Он вместе с дедушкой Иваном Фомичом партизанит. Они нас по части разведки здорово выручают. Фомич в отряд на своей кобыле приехал и вот на ней иногда в самое логово карателей въезжает…
Если до этого Якову Ивановичу казалось, что Рыжик есть именно Юра, то «дедушка Фомич» на нет погасил его радостное предположение.
– Сына я ищу, – горестно промолвил он. – В сорок первом в боях на Истре пропал. С того времени ни слуху ни духу… А вы кушайте. Подчищайте все. Ведь назад дорога тяжелая.
В землянку, клубясь по полу, ворвался морозный воздух, а вместе с ним вошел и Хватов. Он отряхнул заиндевелый тулуп и сказал:
– Товарищи! Полагаю, что партизана Дмитрия Васина-Крошку за переход через фронт врага и доставку весьма ценных сведений следует наградить медалью «За отвагу».
– Правильно. Достоин, – в один голос поддержали все.
– Тогда, Павел Калинович, пишите приказ, а вы, – Железнов повернулся к Короткову, – сейчас звоните капитану Сергиевскому, чтобы утром сюда доставили медаль.
Крошка встал и вытянулся во весь свой богатырский рост. Комдив посадил его на место.
– Товарищи, – обратился он к своим помощникам, – приступимте к делу. Давайте сообща подумаем, как мы теперь будем наступать и кто пойдет с товарищем Крошкой. – И тут, как бы спохватившись, спросил его: – А вы после куда?
– Я-то? Не беспокойтесь. Как только ваших выведу за Вазузу или за Торбеево, сразу же направлюсь в Поповский лес. Если там наших не будет, то подамся на Ложкино.
– А то оставайтесь у нас. Дело для вас найдется.
– Нельзя. Я должен ваш ответ доставить «Дяде Ване» и рассказать, где вы пойдете. Мы вам поможем.
– Спасибо, Митя. – И Железнов скомандовал своим соратникам. – Ну, что ж, товарищи, за дело!
Теперь вокруг карты тесным кольцом склонились все присутствующие.
– Наша задача, – пояснил комдив, – содействовать войскам, направленным на захват Вязьмы. Следовательно? – остановил свой взгляд на Доброве. – Я решил сформировать подвижной отряд из лыжников полка Кожуры и вместе с партизаном Крошкой направить его в обход Усадища – на Попляски, Торбеево. И когда этот отряд в тылу врага овладеет Поплясками, с фронта ударить на Усадище и Александрино. Здесь оставить для уничтожения противника полк Дьяченки, а основными силами двинуться на Торбеево, Щеколдино.
– Вязьму мы, конечно, не возьмем, – рассуждал Железнов, – но зато основательно поможем в этом деле дивизиям полковника Петерса и полковника Яблокова. Вы что-то хотели сказать? – комдив обратился к Доброву.
– Так точно, товарищ генерал, – выпрямился Добров. – Прошу командование лыжным отрядом поручить мне… Что вы задумались? Не доверяете?
– Что вы, Иван Кузьмич? – на этот раз, чтобы придать своим словам больше теплоты, Яков Иванович назвал его по имени и отчеству. – Вы меня обижаете. Я просто думаю, что это вам не по годам. Ведь вы же постарше меня годков на пять.
– На войне, товарищ генерал, сила не в годах, а в солдатском духе! И потом я на коне.
– Ну, что ж, согласен. Теперь садись сюда за главного, – Железнов хлопнул по табуретке, – и формируй отряд…
На другой день во второй половине дня перед отправлением отряда в рейд на полянке в леске построили головную роту развернутым строем, и перед ней Железнов вручил Крошке боевую медаль.
Растроганный Митя громко поблагодарил:
– Служу Советскому Союзу! – и встал на правый фланг роты.
– Ну, Иван Кузьмич, дорогой мой, все! Теперь командуй – «по коням»!
Железнов и Хватов стояли на этой поляне до тех пор, пока последнее орудие не скрылось в заиндевелой поросли молодняка.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Как только сгустились сумерки, Крошка вывел лесом разведку почти к самому полотну железной дороги. Оставив ее в лесной заросли, вместе с Груздевым прошел к мосту, возвышавшемуся над неширокой речушкой. Там они залезли на ель, чтобы поразглядеть, нет ли за насыпью засады. К удивлению Мити, на полотне за рельсами, плотно прижавшись к земле, лежали за пулеметом два солдата, а за насыпью трое прыгали, отчаянно размахивая руками.