Сладкое зло (ЛП)

Я украдкой поглядывала на облако в те моменты, когда Пэтти не смотрела.

—

—

Время взять себя в руки. Я прочистила горло:

—

Подумав о Скотте, я надеялась, что она скажет: "да".

Пэтти поморщила нос.

—

—

—

—

—

Ух…

Пэтти говорила так, словно я по жизни отличалась скандальным поведением.

Это я-то!.. Маленькая мисс "Хорошая девочка" школы. Странно даже, почему она мне не доверяла… Видимо, я насупила губы, потому что она отложила газеты в сторону и утешительно погладила меня по руке.

—

—

—

Я бы притворялась нормальной, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

—

—

—

Мексиканская еда была нашей любимой. Мы всегда ходили в маленький старый ресторан на мой день рождения. В основном, за счет тех премий, которые Пэтти изредка получала. Иногда ее нанимали газеты, но этот заработок никогда не был постоянен.

Нам было трудно сводить концы с концами, особенно когда я ходила в частную школу, даже не смотря на социальную поддержку.

Я начала настаивать на государственной школе после восьмого класса, когда увидела несколько приглашений среди листов в кулинарной книге.

—

—

—

—

—

Я наблюдал, как она пошла вместе с облаком, тянувшимся за ней по пятам.

Птицы пели на соседнем дереве, и воздух пах, как влажная трава. Я прислушалась к птицам, проверяя свои экстра-способности. Птицы пели так громко, как будто были взгромождены на моем плече.

Усиление моего обоняния и вкуса объединилось в ночь пожара, оставляя смертельный привкус у меня во рту.

Это все равно, что быть запертой в комнате с горевшим барбекю. Тогда я не знала, что есть способ управлять своими способностями. Я думала, что я умираю или схожу с ума.

Каждый год, кошмар возвращался, поскольку во мне раскрывалось какое-нибудь новое экстра-ощущение.

Например, когда активизировался экстра-слух, моя голова чуть не раскололась пополам.

Сотни голосов и звуков в пределах мили кричали, словно ревущие телевизоры без регулировки громкости.

Я не могла слышать свой собственный плач.

Мое расширенное видение

—

—

По крайней мере, с этим я хотя бы могла закрыть глаза.

Потребовалось много практики, чтобы освоить каждое из ощущений, не говоря уже о постоянном страдании от мигреней, рвоты и крови из носа. Способность слышать, видеть и чувствовать запахи в радиусе мили была огромной сенсорной перегрузкой.

К сожалению, несмотря на отменное здоровье, к боли я была чувствительна так же, как и все остальные.

К доктору же я ходила только для ежегодных проверок. Кроме мигрени, я никогда не болела. Никогда. Царапины и ушибы заживали в течение часов, иногда меньше.

Конечно, это не походило на телевидение, где глубокая рана супергероя затягивалась перед самыми вашими глазами, но все же…

Иногда я могла часами наблюдать процесс распускания бутона, когда цветок на рассвете тянулся к солнцу, но у кого было столько времени?

Я и так поначалу пропустила из-за этого слишком много занятий. Единственное преимущество не имения друзей до самого девятого класса

—

По крайней мере, у меня всегда была Пэтти.

Она удочерила меня младенцем, забрав меня так быстро, как только штаты Калифорния и Джорджия позволили.

Я подросла уже достаточно к тому моменту, чтобы называть ее

—

Она с осторожностью причесывала мои волосы, когда во мне стало стремительно развиваться чувство осязания; казалось любая туго завязанная прядь могла исковеркать мой мозг.

Мне было больно перемещать руки из-за чувствительности кожи и мышц.

Когда усилилась мигрень, и я не могла принимать еду, Пэтти так или иначе достала серьезные болеутоляющие средства, которые, предположительно, заставляли взрослого мужчину заснуть и прибывать в таком состоянии в течение многих часов.

После первого употребления, я испытала счастливое чувство сонливого облегчения в течение приблизительно двадцати минут, а потом горячая боль прорвалась снова.

Пэтти была испугана, когда узнала, что я проглотила шесть таблеток за один день.

Предупреждения на этикетке гласили, что можно принимать не больше двух таблеток в сутки.

После того, как она убрала их, я обыскивала дом со слепой навязчивой идеей всю неделю, но так и не смогла найти.

Каждое ощущение стало легче контролироваться, когда я научилась фокусировать внимание. В конце концов, я поняла, как держать все свои пять чувств на обычном человеческом уровне, если, конечно, я не хотела обратного. Все это, безусловно, было бы очень весело, если бы у меня существовала возможность с кем-нибудь поделиться впечатлениями.

Только такой возможности не было.

Туманные небольшие облака кружили повсюду, следуя за людьми. У каждого человека имелась своя аура. Я рассматривала облака днями напролет, что делало меня в глазах окружающих невероятно странной. Я наблюдала за движением ауры Джея вокруг него, когда меняла книги в своем шкафчике.

—

—

—

—

Я заставила себя перевести взгляд на его лицо.

—

—

—

—

Автомобиль Джея был, конечно, драндулетом, что делало старый седан Пэтти в наших глазах крутой машиной.

Я хлопнула своим шкафчиком, и мы вместе пошли к нашим классам.

Когда Джей не смотрел, я незаметно протянула руку, чтобы коснуться облака передо мной, и моя рука прошла сквозь ауру.

Я повернулась к Джею.

—

—

Он ударился костяшками в знак приветствия с президентом клуба драмы, идущего в противоположном направлении.

Девчонка из танцевальной группы, закрывая свой шкафчик, смотрела на Джея, пока мы проходили мимо.

Он оглянулся на нее через плечо прежде, чем вернуться к нашей беседе.

—

—

—

—

Мы подходили к моему классу. Джей цеплял большими пальцами ремни рюкзака на плечах.

—

—

—

Хм…

—

—

—