Страница 23 из 56
- Ну, померяй, прошу тебя, доставь мне удовольствие.
Майя вздохнула, взяла платье и пошла в примерочную. Бессмысленно спорить с мастино-Меган, если та уперлась рогом. Надев платье и выйдя к матери, Майя прочла в ее восторженных глазах явное удовольствие.
- Боже, девочка, да ты просто великолепна!
Майя подошла к зеркалу и застыла в восхищении. Мать в очередной раз оказалась права.
Она с сожалением переоделась и вернулась к полкам, заваленным свитерами, пуловерами и майками. В знак благодарности она выбрала для матери черный twin set [20] от «Prada», который та с радостью приняла. Добычу дня пополнили: пара мокасин «Tod’s» для Меган, пара головокружительных туфель от «Маге Jacobs» с семнадцатисантиметровым каблуком, две повседневные сумки, одна вечерняя сумочка, чулки и черные гольфы для Майи. Всего на 450 фунтов.
- Пустячок, а приятно, – прокомментировала Меган, выходя из магазина.
- Да еще принесли кому-то пользу, – поддакнула Майя.
Оказавшись на залитой огнями улице, мать и дочь, пребывающие в хорошем настроении, решили продлить праздник, зайдя в одну из двух самых популярных кондитерских Лондона, известную оригинальной викторианской обстановкой и восхитительными разноцветными cupcakes – маленькими кексами.
- Мама!…
- Да, Майя?…
- Спасибо за платье.
- Носи на здоровье, сокровище.
- И за сумку.
- Брось, Майя.
- И за туфли.
- Не забудь, ты обещала давать их мне иногда надеть.
- Конечно, ма.
- Тебе зеленый чай и сладкие пирожки?
- Зеленый и cupcake с шоколадом и земляникой… Ма!…
- Да?
- Мама, как бы ты поступила, если бы получила имейл…
- Какой имейл?
- Да не пугайся ты так сразу! И не прерывай дочь, когда она в порыве откровенности, ты же знаешь, ей легко передумать!
- Извини, сокровище, слушаю тебя.
- Так вот, что бы ты сделала, если бы получила имейл от человека, который, как тебе кажется, больше тебя не любит?…
- …И который прежде клялся тебе в вечной любви, а потом исчез…
- …А потом вновь появился и опять поклялся в вечной любви…
- …И вновь исчез. В таком случае, Майя, добро пожаловать в клуб соблазненных и покинутых.
- Ты так считаешь, мама?
- Да, Майя.
- И я не должна больше ему верить?
- Думаю, нет.
- Ладно, ма. Теперь еще кое-что…
- Говори.
- Я решила больше ничего не бояться. Несмотря на то что за нами с того самого момента, как мы вышли из дома, по пятам ходят эти два парня, которых, готова поспорить, приставил к нам твой дружок Гаррет.
ГЛАВА 37
- Гаррет, в чем дело, что тебе взбрело в голову?
- Не заводись, я только исполняю свой долг.
- И в чем он состоит, твой долг? Позволить сбежать киллеру, а затем давить на психику твоему криминалисту и ее дочери?
- Я не собираюсь никому давить на психику. Я только решил, что будет правильно присматривать за ребятами, поскольку считаю, что все они в опасности, начиная с твоей Майи.
- Что за идиотизм! Гейси дал ясно понять, что его цель – японка.
- Доктор Фокс, не вы ли меня учили, что с психопатами лучше быть готовым ко всему?
- У тебя есть что-нибудь новое по этому Гейси? Что тебе сказала твоя ведьма?
- Ничего. Она боится даже думать о нем.
- Дьявольщина, Гаррет. Все это мне очень не нравится. Невыносимо жить, зная, что по городу расхаживает сумасшедший убийца, который в любой момент может отнять у тебя дочь.
- Успокойся, Мег, ты же сама сказала, что теперь он нацелился на другую девушку.
- «Ты сама сказала»… Что мы знаем наверняка?… И еще, Гаррет, этот парень, о котором упоминал Гейси в последнем послании, опять крутится возле Майи. Помоги мне, прошу тебя. Найди предлог засадить его за решетку. Он очень меня пугает.
ГЛАВА 38
Когда Гектор наведывался в Лондон, то по вечерам предпочитал оставаться дома, наслаждаясь безмолвием своих огромных комнат и чтением драгоценных книг отцовской библиотеки, в которых рассказывались разные загадочные и необыкновенные истории. Вот и сейчас он перелистывал одну из них. Это была небольшая книжка, написанная в 1524 году неким Сигизмундо Фанти, итальянским математиком и астрономом, автором малоизвестного сборника довольно мрачных предсказаний, предварявших хорошо известные пророчества Нострадамуса.
Будучи специалистом в области алхимии и астрологии и отличным латинистом, Гектор Парравичини де Джорджи был хорошо знаком с работами Фанти. Неожиданно внимание Гектора привлек раздел о Магическом Квадрате, разгадкой которого он занимался все последние дни.
На эту книжку он наткнулся совершенно случайно. Десятый шкаф справа, секция В. На самом деле он искал в этой секции отцовской библиотеки оригинальный текст Галилея, который обещал своему куратору в Кембридже, профессору Рональду Диггсу из Астрономического института. Но судьба распорядилась за него. Теперь он уже не мог оторваться от темы, не дававшей ему покоя уже несколько дней.
Он расположился удобнее в кресле и осторожно уложил перед собой древнюю книгу с пожелтевшими страницами. Прибавил света в лампе. За светом в этом доме следили особенно. Больше, чем за всем прочим. Устройство освещения было гордостью его матери, известного дизайнера интерьеров, когда она еще жила здесь.
Раскурив трубку, Гектор углубился в чтение, переводя текст с вульгарной латыни, на которой писали во времена Возрождения, на итальянский.
«Буквы конца и начала всесильны».
«Буквы конца и начала», – повторил он про себя.
Он почесал лоб кончиком карандаша, который всегда держал в руке при чтении, и принялся разгадывать головоломку из слов, составлявших Квадрат. Для начала он переписал их в блокнот:
SATOR
AREPO
TENET
OPERA
ROTAS
Посчитал буквы: 5 рядов по 5 букв, всего 25. Безукоризненный квадрат. Задумался над фразой, приведенной ниже: «Провозвестник Ареопага владеет колесом дела». Смысл фразы был ему непонятен.
Молодой человек вздохнул и вновь обратился к словам. Разложил каждое по буквам и пересчитал их число. Получилось: 4 А, 4 О, 4 Е, 4 R, 4 Т, 2 Р и 2 S. Расположение букв, казалось, обеспечивало совершенную симметрию композиции, в самом центре которой стояла единственная буква, не имевшая пары: N.
«Нет, – подумал он, – это не случайно. Здесь явно скрыт какой-то смысл». Он попробовал складывать буквы так, как собирают puzzle . Ни одна из собранных таким образом комбинаций не имела смысла. Тогда он построил буквы в один ряд, стараясь расположить их согласно повторяемости.
ARTEOSPN
.
NPSTREOA
Нет, ничего не прояснилось и в этом случае. Гектор завелся. Вызовы всегда возбуждали его.
Он переписал буквы одну за другой, как можно ближе друг к другу, чтобы одновременно охватить написанное:
A A A A T T T T E E E E R R R R O O O O P P S S N
«Aaaatttteeeerrrroooo…» – прочитал он вслух.
Внезапно его взгляд выхватил из строчки некое подобие смысловой комбинации: ATER. Ну-ка, ну-ка! Он вновь почесал карандашом лоб и улыбнулся, осознавая, что на верном пути. Карандаш быстро побежал по бумаге, вычеркивая буквы по мере того, как они складывались в исполненные смысла слова.
А A A A Т T T T E E E E R R R R O O O O P P S S N
PATER. Это, конечно, Падре. Так в те времена называли Его.
А какой была последняя молитва, которой Иисус Христос лично обучил своих апостолов? Падре Ностро. Молодец, Гектор, похвалил он себя. Падре Ностро, по-латыни – Патер Ностер. «Так, вычеркнем другие буквы…
Что у меня осталось? 3 А, 2 Т, 2 Е, 2 R, 3 О, 1 S.
Нет, не пойдет. Из этих букв не удается построить никакого квадрата… Если только… Попробуем… Изымаем PATER NOSTER. Что остается?»
Карандаш в руке Гектора вновь заскользил по бумаге. Ему пришло в голову, что разгадать тайну может помочь система символов, наиболее известная во все эпохи: крест.
А Р А Т Е R А Р A T E R N O S T E R O О S Т Е R О Гектор с гордостью всмотрелся в рисунок. Вот здесь уже отчетливо виден смысл. Крест, включавший название самой древней молитвы, обращенной прямо к Богу, которую Иисус лично прочитал в присутствии своих ближайших последователей. Он перевернул страницу книги Сигизмундо Фанти и с удивлением прочел: