Страница 58 из 100
- Вот именно. А тогда посмотрим, кто на кого будет оказывать давление…
На том и порешили. Адмирал срочно вызвал начальника контрразведки Черемисова и втроем выработали наиболее правдоподобную версию об аварии на "Косатке". Сегодня же за пределы завода просочится информация, что у нее серьезные проблемы и выйти в море она пока не может. Остается только посмотреть, как отреагирует противник. Может, не поверит, сочтя это дезинформацией. А может, все получится, как в поговорке: "Кот из дома - мыши в пляс".
Когда Михаил вернулся на "Косатку" и объяснил старшему механику, что от него требуется, тот очень удивился.
- Простите, Михаил Рудольфович, я не совсем понимаю. То есть как это надо самим подстроить аварию?
- Надо сделать так, чтобы все вокруг поверили - на борту "Косатки" серьезная авария. И выйти в море мы не сможем еще долго. А на самом деле нам надо быть готовыми к выходу в течение нескольких часов. Но об это никто, повторяю, никто не должен знать. Даже наша команда. Разве только второй механик и машинные кондукторы, и чтобы они держали язык за зубами. Старшего офицера я тоже предупрежу, но в нем я уверен. Остальным знать об этом совершенно необязательно.
- Кажется, понимаю, Михаил Рудольфович… Намечается охота на крупного зверя? И надо заставить его вылезти из норы? Я даже догадываюсь, из какой.
- Совершенно верно, Валерий Борисович. Поэтому, сделайте все максимально достоверно. Чтобы все вокруг поверили - "Косатка" надолго не боец…
Когда из рубочного люка "Косатки" неожиданно повалил дым, это вызвало настоящую панику. Несколько человек выбрались наверх, глотая свежий воздух и растирая глаза. Команда стоящего рядом "Енисея" попыталась прийти на помощь, но ее задержали, сказав, что пожар уже тушат. Вскоре дым пошел на убыль и из люка показались чумазые стармех и два машинных кондуктора. Михаил, бывший в этот момент в судоремонтных мастерских, срочно примчался на лодку и как раз застал стармеха, выбирающимся наверх. Михаил тут же набросился на него с расспросами.
- Валерий Борисович, что стряслось?!
- Беда, Михаил Рудольфович… Короткое замыкание в обмотке левого электромотора… Мотор выгорел, надо менять всю обмотку. А лучше - целиком мотор…
Сказано это было очень тихо. Но стоявшие рядом все равно услышали слова старшего механика. Тут же суетился доктор. Поскольку серьезно при пожаре никто не пострадал и старший механик с обоими кондукторами категорически отказались от отправки в госпиталь, доктор скрепя сердце настоял, чтобы все были помещены в лазарет "Енисея". Благо, он был рядом. Михаил сразу же нырнул в люк, даже не дождавшись, когда полностью будет удален дым. Следом за ним бросились старший офицер и второй механик, бывшие в момент начала пожара на берегу. Пройдя в машинный отсек, все поняли, что блеф удался на славу. Левый электродвигатель представлял печальное зрелище. Если бы Михаил не знал, что вся авария от начала до конца - искусная бутафория, то и впрямь поверил бы в то, что двигатель выгорел полностью. Внимательно осмотрев место "аварии", он остался очень доволен.
- Теперь наша задача сделать так, чтобы в этот блеф поверил весь Артур. Сколько времени нам фактически потребуется, чтобы двигатель был в работе?
- Пара часов, Михаил Рудольфович.
- Отлично! Как поднимемся наверх, при всех прямо не говорите, но дайте понять, что двигатель, скорее всего, восстановить не удастся. Придется его менять. А выходить в море с одним электродвигателем мы не можем…
Новость очень быстро распространилась по территории военного порта. Тут как раз подоспел Черемисов и развил бурную деятельность. Но как он ни старался предотвратить утечку информации, слухи уже начали расползаться. Уж очень многие видели дым над "Косаткой". В конце концов, прибыл даже катер с "Петропавловска" с приказом командиру "Косатки" срочно явиться на флагман.
На "Петропавловске" уже знали, что в порту что-то произошло. Хоть Михаила и не стали ни о чем спрашивать, видя, как он торопится к адмиралу, но он был уверен, что команда катера, доставившая его на борт броненосца, обязательно растрезвонит все, что услышала на берегу.
Макаров уже ждал и было видно, что известие его очень взволновало.
- Михаил Рудольфович, что там у вас стряслось?!
- Короткое замыкание левого электромотора. Мотор полностью выгорел, его надо менять. Лучше всего - заказать точно такой же в Германии. Но вот сколько это займет времени, никто не знает. Можно попробовать отремонтировать в Артуре. Мастерские за эту работу хоть и берутся, но не могут назвать даже приблизительных сроков окончания. Во всяком случае, не меньше месяца. А скорее всего - гораздо больше.
- Михаил Рудольфович, я надеюсь…
- Да не волнуйтесь, Степан Осипович! Двигатель в порядке и его можно ввести в строй за два часа. Наши механикусы пострались разыграть балаган, и у них все получилось великолепно. Никто ничего не заподозрил.
- Слава богу, а я уж подумал, что и вправду… Тут уже каких только слухов не было… Ох, Михаил Рудольфович, далеко пойдете! Что Вы, что Черемисов! И если англичане клюнут…
- Думаю, клюнут. Толку от их эскадры в Шанхае немного. Уж очень он далеко от района боевых действий.То ли дело Вэйхайвэй. И думаю, дня через три там обо всем узнают. Теперь вся надежда на наше консульство. Не подведет, как в прошлый раз?
- Не должно. Чванливого чинушу, который счел ниже своего достоинства доставить Вам срочную телеграмму, уже оттуда убрали. Так что, господа дипломаты теперь будут копытами землю рыть в порыве служебного рвения. Другое дело, что они могут узнать об уходе англичан не сразу, а срустя какое-то время. И когда еще до нас телеграмма дойдет.
- Ничего, пока они доберутся до Вэйхайвэя, мы успеем к нему раньше. И что-то мне подсказывает, что после первого же подрыва господа просвещенные мореплаватели пойдут не в Вэйхайвэй, а развернутся и бросятся наутек. Как бы ни до самого Гонконга, а то и Сингапура…
Распрощавшись с Макаровым и снова приняв хмурый и озабоченный вид, Михаил вышел на палубу и направился к катеру. По дороге он заметил несколько злорадных взглядов. Видно, для кого-то бальзам на душу узнать, что у выскочки Корфа появились проблемы. Ну-ну…
Прибыв на "Косатку", он снова окунулся в водоворот событий. Старший офицер и старший механик, уже пришедший в себя после "аварии", развили бурную деятельность. Но появилась неожиданная проблема в лице корабельного инженера Кутейникова, который очень быстро прибыл на "Косатку" с намерением лично ознакомиться с характером повреждений и собирался перевернуть вверх дном весь Порт-Артур и окрестности, но обеспечить ремонт лодки в кратчайшие сроки. Видя это, Михаилу пришлось увести его в каюту и рассказать истинное положение вещей, предварительно переговорив с Черемисовым. Кутейников очень удивился и сначала даже несколько обиделся, что все это было сделано за его спиной. Но потом все же согласился, что в этом деле чем меньше людей знает правду, тем лучше. И предложил помощь со своей стороны для дезинформации противника. А именно, в утечку информации добавить некоторые технические детали, из анализа которых специалисты сделают вывод - на "Косатке" вышли из строя о б а электромотора. Один полностью, а другой можно восстановить. Но сделать это в Порт-Артуре не так-то просто. И займет это много времени. А посему, надо сразу подать заявку через штаб с просьбой заказать в Германии именно д в а электродвигателя, однотипных с теми, что установлены на "Косатке". И получив такую информацию, специалисты поймут - "Косатка" превратилась в обычный надводный корабль. Двигаться под водой она не может. А посему, никакой опасности больше не представляет.
Неделя прошла на удивление спокойно. "Косатка" все также стояла у причала, старший механик Нестеров все также изображал кипучую деятельность по "ремонту", а Михаил занялся не совсем привычным делом - обучал командиров кораблей, стоявших в данный момент в Порт-Артуре, противолодочному зигзагу и маневрированию при обнаружении подводной лодки. Отдельный разговор был с командирами миноносцев, которым предстояло выполнять функции кораблей эскорта. Все, о чем рассказывал Михаил, было для офицеров новым и непривычным. Сложность усугублялась еще тем, что не все вещи принимались бесспорно, и по некоторым вопросам разгорались жаркие дебаты. А объяснить источник своих знаний он, понятно, не мог. Поэтому, на многочисленные вопросы типа: