Страница 26 из 100
Между тем, русские канонерки вернулись обратно, и пошли к выходу в море. Очевидно, они уже закончили свою работу, так как до этого мы слышали удаленную канонаду. Скорее всего, русские разнесли порт в бухте. И сразу же все пришло в движение. Миноносец отдал швартовы и отошел в сторону. Отошли также лодки туземцев, и мы стали выбирать якорь. Не простояв и суток на рейде Цинампо, "Фримантл" снова оказался в море. Когда мы проходили мимо наших крейсеров, оттуда на нас было устремлено множество недоуменных взглядов. Их команды ничего не могли понять. Мы покидали порт, едва успев в него прийти. На мачте по-прежнему развевался британский флаг, и со стороны могло возникнуть впечатление, что мы делаем все это по собственной инициативе! Рядом с нами шел русский миноносец, и все понимали, что если мы дадим малейший повод, то русские церемониться не будут. Выйдя в открытое море, все суда стали выстраиваться в три колонны, стараясь держать одинаковую скорость, хотя это и получилось не сразу. Вокруг нас шли миноносцы и два небольших крейсера. Главные силы русских, очевидно, шли позади всех. Улучив момент, я решил поговорить с новым капитаном "Фримантла" и попытаться осторожно выяснить, что же нас ожидает в Порт-Артуре? И что, собственно, мне делать, как корреспонденту? Praporschik Rogosin, как он мне представился, неожиданно оказался вежливым и интересным собеседником, и если бы не обстоятельства нашего знакомства, то общение с ним можно было бы назвать даже приятным. Но подспудно мной владела мысль, что все мы - пленники и наша дальнейшая судьба полностью зависит от прихоти русских. Они уже ясно дали всем понять, что плевать хотели на международные правила и законы. Особенно меня поразило, что труп мистера Симпсона русские просто выбросили за борт, как какой-то мусор, когда мы вышли в море и удалились от берега. Они не предприняли ничего для того, чтобы доставить тело покойного на родную землю. И когда я спросил об этом офицера, то он совершенно искренне посмотрел на меня, как на идиота, сказавшего невероятную глупость.
Во время нашего разговора прапорщик постарался меня успокоить, сказав, что если никто не станет пытаться поднять бунт, то получит по прибытию в Порт-Артур все причитающиеся ему деньги и будет отправлен в китайский порт. Скорее всего, в Чифу. В отношении меня он ничего сказать не может, так как аккредитацией иностранных корреспондентов в Порт-Артуре занимаются военные власти. Если я не получу аккредитации, то, скорее всего, отправлюсь вместе со всеми в Чифу. Никаких претензий русские власти к командам торговых судов не имеют, так как прекрасно понимают, что людям надо на что-то жить, вот они и соглашаются на эти опасные рейсы. Это не касается фрахтователей, грузоотправителей и владельцев судоходных компаний, которые наживаются на военных перевозках в воюющую страну. Поэтому и впредь все суда, задержанные во вражеских водах, независимо от флага и вида груза будут считаться вражескими и подлежат конфискации вместе с грузом. Либо будут уничтожаться, если нет возможности привести их в российский порт. На мое возражение, что это не соответствует международным правилам, офицер ответил, что Британия в одностороннем порядке считает допустимым снабжать Японию необходимыми материалами, отправляя свои грузовые суда под охраной своих военных кораблей, чтобы Россия не могла использовать призовое право. Поэтому и Россия в одностороннем порядке считает возможным признание этих грузовых судов вражескими при нахождении во вражеских водах. И поступать с ними соответственно. Соответствующая нота российским Министерством иностранных дел уже отправлена в Форин Офис. Я понял, что спорить с ним бесполезно, так как мы никогда не поймем друг друга. Но это было и ни к чему. Я узнал, что хотел и оправился в свою каюту, благо, русские препятствий мне не чинили. Весь переход до Порт-Артура прошел спокойно. Как мы ни осматривали горизонт в надежде на появление кораблей Королевского флота, но они так и не появились. Лишь в Китае выяснилось, что телеграмма с вестями из Кореи пришла слишком поздно. Тем более, никто не ожидал такой наглости от русских, а взять на себя ответственность, и приказать атаковать русский флот, все в Вэйхайвэе просто побоялись. Так был развенчан еще один миф о могуществе нашего флота. Он ничего не сделал, когда русские совершенно безнаказанно захватили наши суда на рейде Цинампо. Как ничего не сделал и тогда, когда мы шли в Порт-Артур.
Переход занял немногим более суток, но за это время произошли трагические события. На двух судах команды попытались ночью освободиться и бежать. Благо, наша армада растянулась на большое расстояние и русские миноносцы, рыскающие вокруг, вряд ли могли уследить за всеми. Как оказалось, команды этих судов смогли припрятать несколько револьверов и ночью попытались напасть на часовых. Кому не хватило револьверов, вооружились ножами, топорами и ломами. Но если в одном случае все обошлось без кровопролития, русские вовремя обнаружили попытку бунта и пресекли ее, разоружив и арестовав заговорщиков, то на втором судне, "Пенанге", все получилось гораздо хуже. Команде удалось незаметно извлечь оружие и напасть на часовых, но те успели поднять тревогу. Не смотря на храброе сопротивление пошедших на отчаянный риск людей, силы были слишком неравны. И в завязавшейся схватке озверевшие русские перебили всех. "Пенанг" все же дошел до Порт-Артура, русские сами заняли места кочегаров у топок.
По приходу все суда встали на якорь на внешнем рейде, заводить в бухту никого не стали. Небольшими группами команды начали свозить на берег. Русские, как это ни покажется странным, сдержали слово. Все, кто не был уличен в саботаже, а исправно выполнял свои обязанности, получили обещанные деньги до последнего пенса. Как и те, кого уличили в саботаже, не получили ничего. Нам было официально объявлено, что никаких претензий к нам нет, но сами суда и грузы подлежат конфискации. Через несколько дней нас отправят в Китай. Что касалось меня, то аккредитации для работы в Порт-Артуре я не добился, получив вежливый отказ в витиеватых выражениях. Но думаю, русские просто не захотели видеть у себя человека, собиравшегося перед этим работать с другой стороны линии фронта. Мне не удалось сделать ни одного репортажа на корейской земле из расположения японских войск. Не удалось также побывать и на территории, занятой русскими войсками. Вместо этого я столкнулся с явлением, которое может превратиться в настоящий кошмар современности - флибустьерами в военных мундирах. Флибустьерами, находящимися на службе у государства, и выполняющими его приказы. В духе традиций флибустьеров Карибского моря, когда человеческая жизнь оценивается максимум в двойную месячную ставку его жалованья, а минимум в пулю. Причем переоценка конкретной человеческой жизни от высшей цены к низшей, может произойти в одно мгновение, без объяснения причин, по усмотрению любого из флибустьеров и без каких-либо колебаний.
Под конец наших приключений мы все же встретились с "Косаткой". Встретились внезапно, совершенно этого не ожидая. Когда я уже собирался покинуть "Фримантл", столько времени бывший мне домом, и спуститься в катер, который должен был доставить меня на берег, неожиданно по палубе пронесся крик.
- Субмарина!!!
Все разом обернулись и увидели этого страшного морского демона, собравшего обильную дань человеческими жизнями. Длинный низкий корпус странной окраски из серых полос и пятен разных оттенков едва возвышался над водой. Корпус венчала странная надстройка в центре, напоминающая усеченный плавник настоящей косатки. И весь внешний вид субмарины очень напоминал этого кровожадного морского хищника. Очевидно, капитан Корф недолго думал, какое название дать своему творению, очень точно отражающее его сущность. Субмарина шла со стороны моря в сопровождении крейсера и двух миноносцев. Она прошла от нас всего в паре сотен ярдов, и мне удалось ее хорошо рассмотреть. Совершенная подводная машина для убийства… Грациозная, красивая и страшная в этой своей красоте. Только сейчас я осознал, что смотрю на творение величайшего злого гения современности Михаила Корфа с одним лишь чувством любопытства, так как знаю, что нахожусь в безопасности. И представил себя на месте тех моряков, которые повстречали это чудовище в море. И мне стало страшно…