Пилот вне закона

Моя жизнь складывалась как-то очень подозрительно в канве этого сценария.

С тех пор как я попал в карцер гауптвахты на «Трех Святителях» после Наотарского конфуза, невидимый стрелочник перевел рельсы, и любые пути приводили меня обратно в карцер с пугающим детерминизмом метрополитена.

На «Святителях» сидел, в Котлинской военной тюрьме сидел, на «Тьерра Фуэге» сидел с осложнениями (помните, пыточную? я помню!), у пиратов сидел. Думал, что чаша сия минует меня в пределах трапперских, а не тут-то было!

Зараза какая-то, не иначе! Как герпес — раз подхватил, так он и таится между клетками, ждет, поганец, своего часа. Вот точно как мои многочисленные отсидки, причем всякий раз абсолютно несправедливые!

Впрочем, спрошу я вас, что есть справедливость (раз уж с суеверием разобрались в одну фразу)? Должное, адекватно равное воздаяние за действия? Так вроде бы. Вот только с действиями у меня беда! Сколько штурмовиков «Эрмандады» я положил из пушки в ангаре космопорта Кастель Рохас? Уверен, что среди них были нормальные люди, ничего плохого в жизни не делавшие. За что им такое вот воздаяние? Хорошего мало, когда кишки с мозгами оказываются на стене! И ради кого?! Ради гнуснейшей мрази — Йоганна Вестервальда, которого лучше всего было шлепнуть прямо в Порто Белло «при попытке к бегству», потому как такие люди жить не должны.

Тогда меня никто не поймал и не наказал. Более того, начальство в лице Блада даже расщедрилось на деньги в награду! Значит ли это, что я не могу и не должен быть наказан? Жизнь показывает, что и могу, и должен, и буду. То есть уже наказан, сижу за решеткой в темнице сырой, хоть и нет здесь никаких решеток и быть не может.

С другой стороны, я православный — хреновый, но православный — и верю, что Бог существует вне времени и пространства, а значит, может обозревать все наши мерзости в комплексе, разом, от начала до самого конца.

То, что нам представляется текущей рекой (откуда происходят разные умности: два раза в одну воду не войти, типа того), для Бога не более чем отрезок — структура конечная и завершенная. Логически выходит именно так, иначе какой из него Вседержитель?

Так отчего Вседержитель не может наказать тварь безобразную авансом, профилактически, за делишки, которые назревают в том, что для меня будущее, а для него — свершившееся настоящее? Это если допустить, что ему есть дело до отдельно взятой козявки, какой я, без сомнений, являюсь.

Козявка, кстати, очень надеялась на продолжение своей личной истории, которая, судя по всему, выходила очень короткой и близкой к концу. Неудачному, глупому, абсолютно незаслуженному. Да, воистину, жизнь — это как гонки. Побеждает не тот, кто красиво стартовал, а тот, кто красиво финишировал.

На красивый финиш я шансов не видел. Хорошо еще, если просто застрелят! «Алые Тигры» не производили впечатления таких затейников по части лишения жизни, как парни из «Синдиката», но вполне могли отправить подышать свежим воздухом без скафандра на поверхность Зиберты.

Вот что обидно: потом разберутся, что я не виноват, а будет поздно.

Сволочь Кормчий в компании с Фэйри Вилсон очень точно рассчитали маленькую месть: слив информации о моем гипотетическом предательстве произошел именно тогда, когда «Тигры» были до предела нервные, а времени на разбирательства не предвиделось ну просто никакого. Копи Шварцвальда — слишком ценный приз, чтобы отвлекаться на такого подонка, как я!

Тем более что подонок сдал врагу святая святых — координаты основной базы. Сдал? А никто разбираться не станет. Как я уже говорил: некогда. Мог сдать? Мог! Вот и авторитетный сигнал подоспел от коллег по непростому ремеслу! Прощай, значит, гражданин Румянцев!

Повторюсь: когда речь шла о сохранении секрета местоположения базы, пираты делались неадекватные, резкие и скорые на расправу. И я их понимаю.

Звездная система — это объект радиусом в миллиарды километров. Планета Зиберта — многие миллионы квадратных километров, хаотически заполненных горами, холмами, дюнами, оврагами, ущельями, каньонами, метановыми реками и озерами, водяными ледниками и изъеденными эрозией исполинскими цирками некогда могучих вулканов.

Попробуй догадайся, что база спрятана на Зиберте, и попробуй на Зиберте, под ее многослойной облачностью почти без окон, найди точку форта «Вольный»!

Пространство и богатый спектр потенциально подходящих астрообъектов защищают лучше любой брони, лучше любого ПКО и эскадры боевых звездолетов.

Недаром пустота космоса с древних времен называлась «небесной твердью». Твердь и есть, и речь сейчас не о физических свойствах — просто миллиард километров космоса надежнее стометровой бетонной плиты.

Это пока сохраняется секретность. А как только она пропала… у-у-у! Словом, вы понимаете, что ничего хорошего предателю не светило?

Черт, что-то меня понесло в отвлеченные философствования, пусть и на предельно конкретные темы!

С другой стороны, я же русский! А русский тем и отличается, что не умеет рассуждать об абстракциях. Это миляга Гегель и старик Кант могли истратить пять тысяч страниц и ванну чернил на выведение Абсолютного Духа и критику чистого разума — на то они и немцы!

С третьей стороны, а что еще делать в карцере?

Головой побиться? Слуга покорный — стены стальные, больно. Можно лягнуть дверь ботинком. Лягнул раз двадцать.

Поорать. Поорал — никакого толку, потому что тотальная звукоизоляция, да и кто придет слушать мои вопли о вселенской несправедливости?

Можно валяться на койке. Вот я и валяюсь. В голове торичеллиева пустота, в которую лезут всякие мысли из Центрального Космического Информатория. Ну вроде того, если принять на веру тезис философии Алконоста о конечной сумме информации во Вселенной, которая возникла сразу, вся до конца, а мы ее лишь черпаем, входя в контакт с Единым Разумом.

Валерий Алконост (XXV век, Земля, субдиректория Греция) очень ловко доказывал сей тезис, а я запомнил, потому что срезался на экзамене по философии именно на нем, греке проклятом.

Ваш покорный слуга все-таки пилот — не простой пролетарий войны, которому терять нечего, кроме своего снарядного элеватора. Отсюда образование и масса лишних мыслей.

Вот эта крайняя мысль, например, была абсолютно лишней! Надо думать, как выбираться, а не о Валерии Алконосте, которому легко было рассуждать, с видом на Эгейское море. А мне каково, с видом на парашу?

Мне было хреново и очень хотелось, чтобы Единый Разум из книг пламенного грека сообщил информацию о том, как соскочить в данной непростой ситуации. Ма-а-аленькую такую подсказочку… коль уж все сведения мира раз и навсегда в наличии, так неужто такой ерундовины не сыщется?

Я вывихнул себе мозг и ничего не придумал. Высший Разум молчал, как Чаплин из античных немых синема. Или, скорее, как Макс Шрек в роли Носферату, потому что молчание это не вызывало у меня ни кванта смеха, только ужас. Целую симфонию ужаса, если продолжить синематографические параллели. Липкий, парализующий ужас обреченного на ожидание конца, бессильного изменить что-либо.

Тогда я начал молиться, чтобы окончательно не впасть в отчаяние, которое есть грех, без пяти минут самогубство.

«Господи, я уже не помню, когда я молился крайний раз. Я не говорю о церкви, исповеди и причастии, так давно это было. Но вот сейчас, Господи, мне очень нужна твоя помощь, чего тебе стоит? Ну хоть чуть-чуть, хоть капельку, помоги, а? Я же не так много прошу и не так часто пристаю. Меня могут распылить ракетой или лазерным лучом, но я помалкиваю. Но сейчас такой момент… сложный… мне самому никак! Просто если ты не поможешь, меня убьют, точно и без всяких преувеличений. А зачем оно нам обоим надо? И ладно бы свои, так тут католики напополам с мормонами — мне даже исповедаться не дадут, вот что страшно! Я уже без двух минут покойник. Прилетит Боб Джи Кейн, доложит Гаю — и привет! Очень прошу, Господи, выручай!»

Вот такая неконвенционная молитва, но все же лучше, чем ничего.