Страница 5 из 66
Ветеран, в отличие от наивных, хотя и добрых сердцем сельчан, бывал не только на орбите, но и на других планетах. Не говоря уже о местной метрополии — Новгороде Златовратном, столице Большого Мурома.
Какая у трапперов организация, какие повадки — всё это Ветеран представлял себе отнюдь не только по московитским сериалам «Найти и уничтожить» и «За гранью добра». Нравы этого жестокого и алчного отребья были ведомы ему по собственному опыту службы на разновсяческих фронтирах.
— У них там, у лиходеев, корабль на небе, — пояснял Ветеран красносельским мужикам. — Оттуда, с корабля, они всё видят, что тут, на земле происходит. Ну, не «всё-всё»… Но многое. Особенно то, что касается их собственных машин. Поэтому сейчас мы должны сделать так, чтобы они там, на небе, думали, будто флуггер этот, — Ветеран показал на целехонькую «Кассиопею», — сам взял да и разбился, когда взлететь пытался. В точности как тот, который сейчас под обрывом догорает.
— А что если лиходеи нам не поверят? Если самолично проверить захотят? — мрачно вопрошал реалист Аврыло; недавний подвиг придавал его словам веса. — Мы же никак выстоять не сможем против орды такой! Мы и этих-то едва заломали!
— На случай, если они все-таки мстить прилетят, мы всех баб с детьми и скотиной в дальний лес отправим, в землянки. Да и сами, окончив приготовленья, с ними уйдем, — отвечал рассудительный Ветеран. — Но только есть у меня надежда, что когда лиходеи из космоса на закопченный флуггер посмотрят, у них всякая охота сюда соваться пропадет.
— А где это он «закопченный»? — полюбопытствовал богатырь Алеша, который хоть и был силен как буйвол, особой догадливостью не блистал.
— «Закопченным» мы его с вами, други мои, сейчас сообща сделаем. Благо дурацкое дело это нехитрое. Это чистить трудно. А пачкать — эх!.. Сейчас вы, — Ветеран указал на группку мальчиков-подростков, — бежите за лестницами и смолой. И этой смолой начинаете с лестниц флуггер поливать. Да не как попало, а я покажу как именно! Чтобы в наилучшем виде изобразить, будто машина горела и от того на ней густая копоть полосами осталась.
Названные Ветераном отроки тотчас бросились в сторону деревни, исполнять приказание.
— А вы, — продолжал Ветеран, обращаясь к своим бойцам Илье Беличьей Грозе, Ратиславу, Младу и другим, — идете со мной, сейчас копать будем, флуггер заваливать. Надобно сделать так, словно бы он взлететь пытался, да носом клюнул.
Мужики согласно закивали. Мол, копать так копать.
Пока все возились с выполнением поставленных задач, Ветеран проделал тот же путь, что пилот брошенной «Кассиопеи» Анатоль получасом ранее. Только проделал его в обратном направлении.
Он вскарабкался с земли по носовой стойке шасси и подкосам через технологический лаз в пилотскую кабину и методом слепого тыка после нескольких неудачных попыток разблокировал все шлюзы и люки флуггера.
В конце концов «Кассиопея» облегченно вздохнула и на песок опустилась аппарель.
Порадовавшись удаче, Ветеран раскрыл и левый пилотский люк, который у «Кассиопеи» выглядел как двустворчатая дверь, чьи половинки откидывались вверх и вниз.
По мысли Ветерана эту деталь должны были обязательно заприметить трапперы из своего космоса. Заприметить — и окончательно увериться в том, что пропавший флуггер действительно сильно горел, а пилот был вынужден спасаться бегством. Потому что при открытых люках никак нельзя было предположить, что внутри «Кассиопеи» заперлись несколько выживших.
Также распахнутые створки были призваны свидетельствовать: всё разграблено и унесено в леса. Партии спасателей с орбиты не достанется даже ржавого консервного ножа — все ножи уволокли алчные аборигены!
Ветеран сел в пилотское кресло, подпер подбородок кулаком и задумался. Если с флуггером всё было более-менее ясно, то вот с трупами тех, кто на нем прилетел, ясность отсутствовала.
С одной стороны, было бы недурно оставить голубчиков рядом с «Кассиопеей». Пусть наблюдатели со своей верхотуры увидят и сосчитают потери. После чего поймут, что спасать некого.
С другой стороны, выложить трупы рядом с флуггером — довольно-таки вызывающе.
Такое деяние намекает, что некто — тот, кто выложил трупы — бросает трапперам открытый вызов.
И хотя жители деревни Красноселье действительно такой вызов трапперам бросили, он, этот вызов, открытым не был. А тайным, как бы вынужденным. Потому что все деревенские понимали: лицом к лицу, без засад и военных хитростей, им против шайки головорезов не выстоять. Посему: зачем обострять? Уже ведь и так обострили донельзя!
Исходя из этих обстоятельств, демонстративности при обращении с телами погибших следовало всячески избегать.
Мол, куда делись трапперы?
А кто ж его знает куда!
Но явно куда-то делись. Кое-куда.
Иначе сидели бы возле шасси, пускали сигнальные ракеты и хрипели в рацию: «Спасите наши души! SOS!»
В кустах трупы супостатов тоже не бросишь. Волки и, что страшнее, поселковые собаки враз начнут дармовое мясцо жрать, а жрать падаль — значит, не приведи Велес, болеть, а болеть — значит болезни разносить по деревне и окрестностям… Тьфу!
В общем, как ни рядил Ветеран, всё выходило, что трупы трапперов надо похоронить в обычной человеческой могиле.
Братской, конечно.
Кто с ними по отдельности возиться-то будет? Чай не родичи! Зарыть, а сверху поставить чего-нибудь. Может, крест, а может обычный камень. Просто для памяти, мол, зарыли туточки.
— Ветеран, а Ветеран. Там бараны встают! — вывел его из задумчивости по-мальчишески звонкий голос Егорки, младшего сына бочкаря, назначенного посыльным.
Импульс флуггерного парализатора, как и надеялся Ветеран, был именно парализующим. То есть он обездвиживал животных на время, а вовсе не приносил им смерть.
Трапперов это очень даже устраивало — они именно воровали стадо, так сказать, противозаконно переселяли его себе на корабль, а потом на базу, но не занимались чистым браконьерством. В космосе свежатинка особенно целилась!
— Ась? — переспросил Ветеран, растирая усталые глаза костяшками пальцев.
— Ну, бараны. Очухались. Мекают.
— Ну пусть мекают. Мне-то что?
— Отец интересуется, что с ними делать?
— Пусть Аврыло с Чижом их сразу в лес гонят, — распорядился Ветеран. — Только не через Савельев брод, а через дальний. Там пески, а не глина, следы легко заметем.
Тем временем мужики закончили возиться с ямой, расковыривать податливый гравелит. «Кассиопея», подавшись чуть вперед, ухнула вниз на полдлины передней стойки шасси и ткнулась носом в песок. Непристегнутый в кресле пилота Воевода ударился подбородком о приборную панель.
— Мать вашу за ногу! — крикнул он мужикам в открытый люк. — Вы бы хоть предупредили! Чуть язык себе из-за вас не откусил!
— Да оно как-то само… окаянное, — виновато прогундосил Млад, утирая со лба крупные капли пота.
Чтобы полюбоваться на результаты смоляного труда отроков, Ветеран не поленился вернуться в свое снайперское гнездо на вершине дуба.
— Со всех сторон велелепно, — заключил он.
Казалось, «Кассиопея» и впрямь нажралась землицы при попытке взлета.
Какие трагические картины рисовались при виде этих страшных разводов копоти на носу и фюзеляже флуггера! Какие газетные штампы лезли в голову! «Всё произошло внезапно…» «Лихорадочные попытки спастись из огня…» «Никто не выжил…» «Страшная трагедия, унесшая немало жизней…»
Ветеран перевел взгляд на деревню Красноселье. Со стороны общественных хлевов в сторону Брусничного леса тянулась вереница беженцев. Он сразу узнал бабку Матрену и ее трех коз, узнал и вдовицу Прасковью с восемью ребятишками…
За спинами у баб бугрились тяжелые узлы с самым дорогим — серебряной посудой, у кого она была, кухонными ножами, утварью, идолищами или иконами (у тех, кто верил по православному обычаю, они имелись), специями и лакомствами.
Некоторые, кто поздоровее, тащили за собой волокуши со скарбом. Чувствовалось: все уверены, что в землянках им придется просидеть не один день.