Страница 43 из 66
— Ну.
— А почему вы называетесь «ассистент Дулин»? — Василиса постучала ногтем по красивой черной табличке, стоящей на столе у их собеседника лицом к посетителям. — Чей именно вы ассистент?
— Чей? — чему-то своему усмехнулся Дулин. — Да какая вам разница, чей!
Василиса пожала плечами.
По сути, ассистент Дулин был прав: ей ведь действительно было без разницы.
В гостинице «Ипподром», куда привела ее бумага ассистента Дулина, Василисе понравилось почти все.
Чего только стоила большая двуспальная кровать, с резной высокой спинкой! (То, что кровать рассчитана на двоих, а не на одного, Василиса не догадывалась. Ей казалось, что величина кровати — это способ, которым хозяин выражает почтение к постояльцу.)
После крошечной койки в каморочке форта «Вольный», после такой же маломерной кроватки в общежитии Прибежища Душ имени Счастливой Звезды, эта кровать представлялась Василисе баснословно роскошной и вызывающе избыточной.
Впечатление царских почестей усиливали шелковые простыни гламурного нежно-розового цвета.
С одной стороны, они были непривычно скользкими — даже перевернуться с боку на бок было нелегко, проскальзывала попа!
Но, с другой стороны, они так приятно холодили тело! И давали такой нежный отблеск, хоть снимайся для каталога нижнего белья (один такой московитский каталог, как величайшую эстетическую реликвию, как-то демонстрировала Василисе ее соседка по общежитию Прибежища Душ имени Счастливой Звезды по имени Лили)! Ах…
Там, в этой-то шелково-розовой кровати, Василиса и открыла для себя тайное девичье счастье — засыпать нагишом.
Правда, дело тут было не столько в возросшей внутренней раскованности. Сколько в том, что никакой ночной рубашки или пижамы со щенками у Василисы не водилось и в помине. Как и денег на покупку рубашек и пижам…
Помимо простыней и кровати, сердце Василисы завоевало то обстоятельство, что стены ее номера были украшены старинными фотографиями заслуженных ипподромных лошадей и жокеев-победителей.
Василиса обожала лошадей — и породистых, и метисов, и коньков-горбунков. Она любила и старых, и жеребят. Она умилялась лошадям доброезжим, дурноезжие вызывали у нее исключительно желание перевоспитать их любовью и лаской. Ей нравились лошади красивые. Ее интересовали лошади эстетически сомнительные… В общем, по-деревенски суеверная Василиса считала прекрасным знаком судьбы то, что из любой точки ее номера она могла видеть стати не менее чем трех копытных красивейшин!
Случалось, будучи наедине с собой, Василиса подходила к фотографии в рамке, привставала на цыпочки (ведь росту в ней было всего 163 сантиметра), вслух читала кличку жеребца или кобылы и некоторое время стояла с глуповатой улыбкой, как бы смакуя и внутренне осмысляя прочитанное.
— Так-так… Кто это у нас тут такой резвунчик? Кто золотой конь? Это… мнэ… Красный Камень Шираза Второй, Сын Девственницы с Севера и Игрока в Мяч… А это кто? А это Слоненок, сын Губернатора Луны и Дикой Утки Четвертой… Чубарый… И белая проточина на лбу… Ну что за милашка!
Во время одного из таких фото-экскурсов в историю местного ипподрома, в номер Василисы громко постучали.
Завернувшись в банный халат с эмблемой отеля (разумеется, конной), Василиса отперла дверь.
Клон-курьер в потертой фирменной курточке (на вид ему было не больше пятнадцати!) держал в руках увесистую декоративную корзину, нагруженную чем-то очень полезным и, судя по запаху, душистым (парфюмерные ароматы прямо-таки заполонили коридор несмотря на то, что содержимое корзины было запаяно в прозрачный целлофан!).
— Я разыскиваю госпожу Василису Емельяновну Богатееву! — сказал паренек с типично клонской радостной экзальтацией. Было видно, что к виду представительных иностранок в банных халатах он привыкнуть еще не успел.
— Госпожа Василиса Емельяновна — это я.
— Вы? Восхитительно! Чудесно! Поскольку это набор — он предназначается вам! — курьер, сияя, поставил перед Василисой корзину. И, видя ее растерянность, добавил:
— Это — подарок!
— От кого подарок? — Василиса, конечно, подумала на отсутствующего дядю Толю. Он любил сюрпризы во всех видах — и те, что делали ему, и те, что делал он сам!
— Эту корзину посылает вам Общество Поддержки Русских Людей На Чужбине! — невозмутимо произнес курьер, предварительно подглядев в свой всезнающий казенный планшет.
— Общество? Поддержки? — недоверчиво повторила Василиса. — Но я разве русская?
— Госпожа шутит? — клон и испуганно отпрянул.
— Почему… «шутит»? — не поняла и Василиса.
— Вы говорите по-русски… Имеете русское имя… Выглядите как русская… Разве не так?
— Ну… Да… Я говорю по-русски… Да, русское имя… Да я выгляжу как русская… Но я, разрази меня гром, гражданка Большого Мурома!
— Большого Мурома? — по лицу курьера читалось, что эти два слова не говорят ему ровным счетом ничего. С тем же успехом Василиса могла бы объявить себя подданной Королевства Кислых Щей.
— Да, Большого Мурома.
— Но вы же все равно русская? — с надеждой уточнил паренек.
— Да. Наверное.
Коммуникация зашла в тупик.
Василиса решила, что она, как старшая по возрасту, просто обязана внести ясность в этот семантический хаос!
— Давай еще раз… Кому тебе сказали передать эту корзину?
— Русской девушке Василисе Богатеевой!
— Кто сказал?
— В Обществе Поддержке Русских Людей На Чужбине. Я с тринадцати лет у них заказы беру. Они поддерживают всех русских людей, кто оказался без денег и без крова на территории нашей прекрасной Родины, Конкордии. Они дарят этим людям подарки и деньги, которые должны поддержать русских людей в тяжелую минуту. В этот раз мне сказали доставить два подарка. Один вам — другой вашему соседу справа.
— Соседу? — Василиса сделала недоуменное лицо. Она впервые слышала о том, что в гостинице живет еще кто-то из ее соотечественников.
— Да.
— И что я должна буду сделать, если возьму этот подарок? — Василиса взвесила на руке корзину, в которой, чисто осязательно, было килограмм шесть-семь.
— Должны? Ну… радоваться.
— Чему? Чему радоваться?
— Тому, что вы русская. И вам положен подарок, — курьер улыбнулся во все зубы. Словно показывая, как именно он бы сам радовался, если бы ему полагалось хоть что-нибудь.
— А что там внутри, ты не знаешь? — спросила Василиса.
— У меня в документе написано «Вещи личного пользования».
После недолгих колебаний Василиса подарок взяла. Ведь именно «вещей личного пользования» ей так мучительно недоставало все последние дни.
Что же до определения «русскости»… В общем, Василиса сделала для себя вывод, который еще не раз сослужил ей добрую службу в дальнейшем. Русский — это тот, кого считают русским другие русские. «Всё очень просто. И не надо ничего дополнительно придумывать!» — решила Василиса и ее сердце неожиданно быстро успокоилась.
Когда курьер, выдувая пузырь жевательной резинки, ушел, Василиса вскрыла защитную пленку декоративной корзины. И заглянула внутрь.
Чего там только не было!
Мыло, гель для душа, шампунь и кондиционер, мультирасческа, ультразвуковая зубная щетка и молекулярная паста, пена для ванны, бритва и эпилятор, одноразовые салфетки и мочалка, крем для рук и лица, универсальный увлажнитель, универсальный очиститель.
Рядом — опрятная стопочка белья. Трусики и лифчики, универсальные комбидресы и боди. Платье-трансформер. Платье-хамелеон. Спортивный костюм-полиформ. Маникюрный набор. Канцелярский набор. Швейный набор.
А еще — курс поливитаминов и биологически активных добавок. А еще — аптечка. А еще — сладости. А еще…
Там было столько всего, и это «всё» было такого хорошего качества и вдобавок подобрано с таким вкусом, что Василисе оставалось только воскликнуть:
— Как здорово быть русской! Почему мне никто не говорил раньше?!
Она до ночи возилась с пакетами, рассматривая содержимое корзинки.