Шанс-2

О содержании и цели переговоров гонец отвечать отказывался, аргументируя это своей полной неосведомленностью. Но было заметно, что это не совсем так, что он особенно и не скрывал, видимо, стараясь разозлить нас, чтоб мы его поскорее прикончили. Глядя на Ивана с Сулимом, создавалось впечатление, что он недалек от цели. Да и торчать нам тут особого смысла не было, нужно к табуну подтягиваться, не дай Бог прицепится разъезд княжеский, мол, кто такие, что везете, да и погонят за собой, так сказать, до выяснения всех обстоятельств. Два молодых парня это не пять, тем более что в разъезде меньше пятерки воинов не будет. Человеческая природа мало поменялась на протяжении веков. Если в наше время таким поведением защитников правопорядка никого не удивишь, то что говорить о прошлых эпохах.

Видя, что скоро ребятам это занятие надоест, и они тихо кончат упертого ляха, решил воспользоваться способом который один раз уже дал положительный результат. Тут главное была неожиданность и выражение лица, которое не дало бы возможности собеседнику понять истиной цели тех вопросов и утверждений, часто взаимоисключающих друг друга, которыми начну его осыпать. С яростным выражением лица, оттолкнув Ивана и Сулима, начал кричать,

– Пустите меня к этому курвому сыну! – С размаху влепил ему левой оплеуху, так чтоб его лицо повернулось ко мне и было видно глаза.

– Что поход тайный готовите против нашего светлого князя? Думаете, никто не знает, что вы на Гродно идете? Сколько ляхов в поход пойдет? Десять тысяч? Двадцать тысяч? Пятнадцать тысяч? А князья сколько выставят три тысячи, четыре тысячи? А в поход когда идете, сразу после Рождества? До Рождества? Гарматы огненные будут? Отвечай, когда тебя спрашивают!

– Ехать пора! Что делать будем? – Хмуро спросил нас Иван, молча выслушав эту галиматью. То как мы с Сулимом татарина допрашивали в свое время, глядя в ясные глаза, было ему известно. Думаю, и он кое-что понял по выражению лица пленного после этих вопросов.

– Кончайте его да и поедем, недосуг тут дальше стоять, – выразил я мысль витавшую в воздухе.

С видимым облегчением Иван всадил пленному в горло кинжал, я накинул веревочную петлю на ногу, оттащил в яму, и присыпал их всех толстым слоем палой листвы. Лес был глухой, от города расстояние приличное, натоптанных тропинок не наблюдалось и представить себе, что кто-то окромя хищников, отыщет эту яму, было невозможно. Вскочив на добытых коней и взяв лишних в поводу, мы, выехав на дорогу, галопом понеслись догонять свой табун. Через десять минут хода мы выскочили на просеку пересекающую дорогу, на которой стояли наши кони, а также Дмитро и Давид в окружении пятерки вооруженных всадников. По выражению их лиц было видно, что беседа особой радости им не приносит. Двое стражников как раз пытались начать шарить по многочисленным переметным сумкам, с целью выяснить их содержимое, и по возможности экспроприировать то, что плохо лежит. После того как мы подскакали и взяли стражу во внешнее кольцо, тактически их положение сразу стало проигрышным, что опытные воины не могли не заметить. Куда не повернись, за спиной у тебя потенциальный противник.

– Что случилось хлопцы? Что хотят от вас эти воины? – Последняя фраза была сказана уважительно, но по оттенку интонации можно было догадаться, что серьезно к этому слову Иван не относится. По индивидуальной подготовке, княжьи воины существенно уступали татарам, а у казаков выживали в постоянных стычках с татарами только воины обладающие отменной подготовкой. Да и доспехи наши были намного лучше. Так что никаких шансов в вооруженном противостоянии у стражников не было. А в эту эпоху, да и не только в эту, решающим фактором в удачном для тебя завершении разговора с представителями властей была отнюдь не твоя законопослушность.

– Не знаем атаман, стояли, вас поджидали, никого не трогали, а разговор с нами ведут как с татями лесными.

– Вы сказали им кто вы и откуда?

– Сказали, батьку. Сказали, что казаки мы, подданные князя Мамая, едем в славный город Чернигов, на базар, воинскую добычу продавать.

Формально землями от Черкасс до Черного моря, также как и всем Левобережьем вплоть до Крыма, владел могущественный прежде, а ныне уже ослабленный, но достаточно уверенно себя чувствующий клан Мамаев, и формально казаки, жившие на его землях могли считаться его подданными, чем они и пользовались. Между Литовским княжеством и левобережными татарами были длительные мирные отношения.

– Кто старший у вас будет? Чем тебе мои казаки не сподобились? Аль не слыхал, что подданным князя нашего свободный проезд по Литовскому княжеству, и торговать не возбраняется в городах и в других местах торговых?

– Так у твоих казаков на лбу не писано кто они, служба наша такая проверять, кто к нам едет, и нет ли среди них лихих людей.

– То ты правильно толкуешь. За то служивые, награда вам от нас, за службу вашу справную. – Иван, не стесняясь присутствующих, достал с кошеля серебряную монету и вручил их начальнику. Он с кислым видом покрутил ее в руках и засунул себе в пояс.

– За такую награду у нас не разгуляешься…

– Так за наградой дело не станет, только помоги нам место хорошее на базаре занять, чтоб мы не в самом краю тулились, как сироты безродные.

– Хорошему человеку помочь можно, сам Бог велел помогать, – неспешно с задумчивым выражением лица начал рассуждать старший дозора, пока еще две серебряных монеты не перекочевали в его пояс.

– Как приедете на базар, найдете десятника охраны Данило Михайловича, скажите ему, что старший разъезда Иван Толока просил место вам справное выделить, он вам подсобит.

– А как благодарить его, подскажи.

– За каждое место по серебряку, больше не давайте. Если все пятеро торговать будете, значит, пять серебряков готовьте.

– Спасибо служивый, приходи завтра на базар, расторгуемся, вина попьем, как никак воскресенье завтра. У вас в воскресенье торгуют?

– А как не торговать, у нас каждый день торгуют.

Как мне было знакомо это общение со слугами народа, и как слабо оно изменилось с течением времени. Единственное отличие, в наше время патрульно-постовая служба и подойти бы побоялась к вооруженным людям, а обирала бы безоружных холопов, которых в эпоху развитой демократии называют граждане, но относятся к ним так же, как в эпоху разнузданного феодализма.

Переправились через Десну на пароме перед самым городом. Сразу за переправой, возле дороги, в небольшом лесочке, стояли притулившись друг к другу несколько постоялых дворов. Иван с Дмитром и Давидом, заехав в первый попавшийся, сняли комнату на пятерых, и оставив там новую добычу и десяток новых лошадей, догнали нас, пока мы гнали табун на базар, который проходил на главной торговой площади города рядом с развалинами знаменитой Пятницкой церкви. Небольшая деревянная церквушка отстроенная на месте развалин, скорее подчеркивала, чем скрывала те разрушения которым подвергся город сто пятьдесят лет назад и от которых он пока так и не оправился. Черниговский княжий детинец, стоящий, как положено, на высоком холме над рекой был обнесен высоким земляным валом и деревянным частоколом с деревянными башнями по углам. Видно было, что сооружение относительно свежее. Из каменных сооружений до монгольской эпохи относительно сохранившимся выглядел Спасо-Преображенский собор, построенный Мстиславом Владимировичем Удалым, князем Тмутараканским, на территории княжеского детинца в двенадцатом веке, и выглядывающий своими куполами из-за частокола. Город выглядел не намного больше, чем Киев, не больше десяти тысяч населения, но базар выглядел намного бойче, и купцов и народу толкалось очень много, но сравнение было, безусловно, некорректно, как выглядел киевский базар в субботу, я не видел. Как и в Киеве в ремесленных кварталах в основном были деревянные одноэтажные постройки различного назначения, но кое-где возвышались и массивные двухэтажные срубы, выглядевшие как небоскребы в море одноэтажных строений.

Найдя среди торговых рядов Данило Михайловича, начали объяснять ему, что мы хотим место не только в конном ряду, но и там где торгуют оружием и доспехами. Поцокав языком, и содрав с нас семь монет, он расположил нас в хороших торговых местах, и торжественно пообещал, что мы будем тут стоять за эту цену, пока не расторгуемся. Сулим с Дмитром остались продавать лошадей с седлами и без, а мы, отобрав пятерку основных, по одной оседланной от каждого, тех, что продавать не будем, перегрузили на них все наши сумки с мешками и перешли в оружейные ряды. Там перед нами остро стал вопрос, как демонстрировать свой товар, при отсутствии телег, которые торговый люд повсеместно использует в качестве торговой поверхности, выставляя и демонстрируя свои товары. Хорошо, что моим товарищам, как опытным в торговых делах людям, этот вопрос пришел в голову еще по дороге, и объяснив мне двух словах что делать, с пониманием поставленной задачи, я начал вместе со всеми дружно рубить подходящие жерди. Из этих жердей мы легко, забив в землю вертикальные столбы, и положив сверху горизонтальные, соорудили каркас, на который начали развешивать наш товар. Сабли, кинжалы, боевые пояса, сагайдаки с луками и стрелами, мы развешивали на сучки, а в кольчуги и доспехи просовывали палки в рукава, и подвязывали на двух веревках, чтоб висели как на вешалке. Вывесив образцы товара, сложив остальное добро внутри периметра каркаса, мы вернули коней под присмотр Сулима. Они с Дмитром, за это время, уже соорудили из жердей что-то типа коновязи, и уже вовсю нахваливали заинтересованному покупателю лошадей. Коней на базаре было немного, так что появившийся товар сразу заинтересовал народ. На наше оружие тоже смотрели и щупали заинтересовано, ничего другого подержанного на базаре не было, лишь оружейники выставляли немногочисленные новые поделки. Оно и понятно, оружейники привыкли под заказ работать. От нечего делать, только самое распространенное оружие куют, а доспехи, кольчуги делались, как правило, только под заказ и подгонялись под конкретную фигуру, никто дорогостоящее изделие, просто так, клепать не будет. Для военных трофеев не сезон, так что, как нынче модно говорить, в этом сегменте рынка нам конкуренции не было. А поскольку, во все времена, подержанная вещь стоит дешевле, чем новая, хоть может не только не уступать последней по качеству, а даже наоборот, интерес к нашей выставке был не шуточный.