Страница 58 из 108
Сообразив, что своей реакцией она запросто могла выдать себя, Бренна поспешно отвернулась и поспешила к выходу, отчаянно стараясь не выдать охватившего ее волнения. Что-что, а эту песню она не спутала бы ни с какой другой: ее горланили оранжисты на своих ежегодных июльских маршах в честь проклятой битвы семнадцатого века. Проклятой и кровавой: ирландских католиков резали как свиней, травили собаками в полях; английские протестанты назначили даже призы за головы ирландцев на манер тех, что выдавались охотникам, предъявлявшим хвосты убитых волков…
И спустя четыре сотни лет оранжисты продолжали отмечать свою победу маршами по католическим кварталам — подобно американскому ку-клукс-клану они, ссылаясь на гарантированную законом свободу слова и собраний, щедро сыпали соль на раны своих излюбленных жертв. Каждый июль отмечался взрывом насилия и настоящими боевыми действиями между возмущенными католиками и неутомимыми в своем глумлении протестантами.
Нет, этупесню Бренна МакИген помнила даже слишком хорошо.
Тут и до Морганы дошел весь ужас, что испытала Бренна при звуках излюбленной мелодии Седрика Беннинга. Она не только постаралась успокоить ее, но и остановила первую же пробегавшую мимо служанку.
— Не скажешь ли ты, — негромко спросила она ее, — не пел ли при тебе кто-нибудь вот это? — И она едва слышно, чтобы их не слышал больше никто, напела мелодию.
Женщина удивленно покосилась на нее, но кивнула.
— Ну… да, поют, королева. Все менестрели поют ее последние пару дней. Ведь славная мелодия, разве нет? Я и сама несколько раз ловила себя на том, что напевала ее за работой. С нею вроде как и время быстрей летит.
— Да, конечно. Мне, видишь ли, просто любопытно стало: ведь я ее ни разу до этой недели не слыхала. Хорошо бы мои менестрели в Кэр-Бирренсуорк выучили ее. Спасибо. Пойду спрошу про нее рейгедских придворных музыкантов.
Один из менестрелей…
Неужели сам Лайлокен?
Возможно, и так,задумчиво согласилась Моргана. Однако при таком наплыве гостей в Кэрлойл как знать, кто, где и от кого впервые услышал это? Менестрели схватывают мелодии на лету, а потом их уже и не выкинешь из головы.
Что верно, то верно,невесело согласилась Бренна.
Моргана в задумчивости прикусила губу.
Скажи, твой безумец Беннинг тоже вселился в кого-то из окрестностей Кэр-Удея, как ты в меня?
Об этом Бренна еще не думала.
Вполне возможно. Да, наверное. Только я не знаю, на каком расстоянии это действовало. У нас не было возможности проверить это на опыте до того, как Беннинг убил бедного доктора Беккета.
Любопытно было бы,предположила Моргана, выяснить, кто находился тогда в Кэр-Удее, и сравнить этот список с теми, кто побывал в Кэрлойле на этой неделе.
Бренна с трудом удержалась от стона.
Да все, начиная с Арториуса, твоего свояка Анцелотиса и Медройта. И Ковианны Ним. И потом, мы не имеем никаких доказательств того, что пол хозяина обязательно совпадает с полом путешественника во времени. Беннинг мог вселиться в любого мужчину или женщину на несколько миль от Кэр-Удея. Господи, да ведь надо тогда учесть и всех слуг, что приехали с нами на юг, не говоря уже о катафрактах…Список рос с угрожающей быстротой.
Верно,согласилась Моргана, возвращаясь на конюшню. Однако нам нужно искать другие улики. Вот, например, мне кажется, стоит обратить особое внимание на обморок Анцелотиса. Если кто-то вдруг появился в его голове как ты в моей — словно гром среди ясного неба, — стоит ли удивляться, что он без чувств полетел с лошади?
В одно короткое мгновение потрясенная Бренна свела воедино все мелкие странности в поведении Анцелотиса за последнюю неделю. Внезапно находящие на него приступы рассеянности, словно он разговаривал в уме сам с собой. Неловкость в седле — это у Анцелотиса-то, который ездил верхом разве что не с младенчества. И, наконец, эта демонстрация боевых искусств на арене, когда он одолел Куту голыми руками. Черт, это ведь был прием из арсенала двадцать первого века!
Но ведь это наверняка умеет и твой… как его… террорист, Беннинг? Или это другой путешественник, тот воин, что по заблуждению охотится за тобой?
Этого Бренна наверняка сказать не могла.
Не знаю, чему Беннинг обучался, а чему — нет. Боевые единоборства популярны в наше время у самых разных людей — даже женщин, если уж на то пошло. Но С.А.С. уж наверняка обучает своих бойцов технике рукопашного боя. Как раз тому, что использовал Анцелотис.
Моргана нахмурилась.
Кого бы ты предположила вселившимся в Анцелотиса, если бы от этого зависела твоя жизнь? Террориста или заблуждающегося врага?
Гм,поморщилась Бренна. Выбор тревожил ее хотя бы тем, что ошибка могла стоить ей жизни — и не только ей, но и миллиардам других невинных людей. Внимательно взвесив все обстоятельства, она решилась. Заблуждающийся враг, мне кажется. В поведении Анцелотиса проскальзывают порой замешательство и даже смятение, но оно всегда остается достойным. А если я что-то и узнала про Беннинга, проработав с ним некоторое время, — так это то, что он обожает игру. Обожает скрывать свою истинную натуру, но все время подкидывает мелкие намеки на нее. Вроде его шарфа. У Анцелотиса я ничего подобного не видела.
Что это за шарф у него такой? Объясни, а то я не вижу в этом никакого смысла.
Ну, это мелкая, но заметная деталь. У него шарф украшен пейсли — это такой пестрый орнамент, и так же зовут оранжиста, который оправдывал насилие. Ну, был такой протестантский священник в конце двадцатого века, символ протестантской культуры. Он проповедовал превосходство оранжистов со своей кафедры в Белфасте — к стыду многих протестантских священников, ведь большинство их осуждают убийство точно так же, как делают это их коллеги-католики. Но Пейсли просто помешался на идее спасения оранжистской культуры от католической угрозы.Бренна вздохнула. Он публично высказывал одобрение многим более чем сомнительным организациям, хотя сам, лично, рук не марал. В общем, этот шарф был для Беннинга способом поиздеваться надо мной, помахать у меня перед носом своей верой, тогда как у меня не было никакой возможности доказать, кто он на самом деле. А я не могу убивать человека, в вине которого у меня нет абсолютной уверенности.В первый раз с тех пор, как она нашла в себе силы уйти из Cuma
Не казни себя за то,мягко возразила Моргана, что ты пыталась спасти жизнь невинных людей, прежде чем карать виновного. Поступи ты иначе, и ты стала бы такой же, как он, — помешанной на ненависти и отмщении. В жизни много несправедливости — это, похоже, не меняется с веками. Нам остается только стараться, чтобы несправедливости твоего мира не добавились к несправедливостям моего.
На это Бренне было нечего возразить.
Ковианна Ним довольно смотрела вслед Моргане, выезжавшей из ворот цитадели для того, чтобы совершить измену — обстоятельство, которое Ковианна находила особенно восхитительным. Убедившись в том, что Моргана и этот ее дурак-племянник уехали, она вернулась к себе в комнату, где ее ожидали уже упакованные к отъезду сумки с одеждой, целебными травами и другими снадобьями, в том числе и ядами.
Она достала из сумки маленький плоский сверток тонкого пергамента, развернула его, выбрала самый маленький листик и расстелила на столе у кровати. Потом развела щепотку сухих чернил в белом вине, достала гусиное перо, потеребила его мягкий кончик губами, окунула заточенное острие в чернила и принялась за письмо.
Арториус,начала она безупречным каллиграфическим почерком, которому давным-давно научилась у любимой Маргуазы. Мне причиняет неописуемую боль сообщать тебе эту недобрую весть, однако забота о благополучии Британии требует, чтобы я предупредила тебя. Возможно, так проявляется наследственное безумие, но Моргана совершенно лишилась рассудка. Она тайно уговаривается предательски отдать Гэлуиддел далриаданским ирландцам.