Страница 49 из 57
Операции взвешивания и контроля размеров циркулем-измерителем освоили все, как и выдерживание углов и ведение протоколов на глиняных табличках. Новую азбуку я не изобретал – выдавливать буквы лопаточкой, конечно, маетно, но таковы реалии мира. Так что взял обычный русский алфавит и лишь кое-что позаменял. Скажем "Эс" сделал "змейкой", чтобы "Ка" записывать знаком "С". Это, позволило сразу унифицировать символы и математические обозначения в пределах знакоместа из двух, двойной длины, параллельных вертикальных линий и трёх горизонтальных – сверху, внизу и посерёдке. Тогда цифры получаются как на калькуляторе. А буквы – ну, чтобы угадать было можно. "F" и "U" – латинские, "Ж" – отдельную рогопегу придумал. Ну и так далее.
Окончательные рецепты и последовательности процессов мы тем же методом записывали на бересте, а отработанные черновики смачивали, разглаживали и использовали снова.
Посуда у нас получалась звонкая, прочная и ни капельки не пористая. Вся – исключительно в форме усечённого конуса с пояском по кромке, который позволял хоть тарелки, хоть стакашки составлять стопочкой один в другой. Горшки, пусть и похожи были на цветочные, но служили нормально. Тем более, что плоское дно хорошо прилегало к керамическим плитам варочных печек. Они неохотно бились и легко отмывались, да ещё и подхватывались рогулькой под поясок на манер ухвата. Главное же – крышки к ним были сделаны погружающиеся конусом в конус. Уловили идею? Притёртые пробки по такому же принципу делаются. Это я для консервирования тару изобретал, чтобы обходиться без эластичных уплотнителей.
Понятно, "открывашка" имела солидный рычаг, ну и, случалось, происходили разрушения при открывании. Но тушёнка в этой посуде хранилась вполне себе неплохо, так что появился у нас ещё один продукт не односезонной сохранности. Вы уловили, зачем я добивался высокой точности при обработке форм? Для того, чтобы все крышки подходили ко всем горшкам. Примерно. Конус многое прощал. Ну и подтачивали мы конечно стыки, но не индивидуальными парами, а подгоняя к одному и тому же образцу.
Кстати, некондицию отвозили на рынок. Это если слишком повело или с усадкой не угадали. Тамошним, что за горами живут, древним людям и так сойдёт, а своим – только самое лучшее. Спросите, почему я столько со всем этим возился? Так керамическую школу создавал. Не просто мастеров, а исследователей и придумщиков нового. Ну не могу же я всю жизнь вокруг обжиговой печи приплясывать!
Подобрали мы рецептуры для керамических ножей, топоров, пил, наконечников. Они, понятно, не так хороши, как стальные – разбить их можно, если небрежничать, зато заточку держат лучше. Но в широкую продажу это всё не пускали – у нас для массового производства ни людей не хватает, ни площадей. Ну и ещё один секрет открою – без жжёной кости непроницаемости керамики добиться не удавалось, а в состав для формовки её нужно было добавлять обильно. Поэтому и выходило нужного качества посуды как раз на свои нужды. Так, понемножку, случай от случая возили кое-что на торжище. Излишки сбывали. Нам-то теперь оттуда кроме соли и не нужно ничего. Посуду сами лепим, а в кремнях надобность отпала. Ну и опять же мастерские только зимой работают, когда ничем другим заниматься нельзя. Так сказать, заполнение вынужденного простоя. Потому что в тёплое время много других занятий, острая необходимость в которых осознана уже многими поколениями.
За эти годы Рыбы к нам ни разу не сунулись. По слухам с Противной Воды, считают, будто здесь слишком могучий шаман, вот и опасаются его сердить. Это они правильно решили. Наши лучники зачёт по упражнению "Атакующий бегом копейщик" регулярно сдают с хорошими оценками. Троих набегающих на стометровке могут свалить, а то и четверых. Как Вы понимаете, мы готовимся к прошлой войне. К отражению лобовой атаки. Не, ну я ведь не стратег, не знаю, как оно в другой раз случится. Так что для бойцов у нас заготовлены кожаные стёганые доспехи с деревянными пластинами. Не скажу, что они уверенно держат удар копьём, но от всяких скользящих неприятностей помогают хорошо. В бою эти новинки не опробовались, о чём никто ни капельки не сожалеет.
Сразу отмечу, что акцент на боевую подготовку мы с вождями делали сознательно. Во-первых, нужно было чем-то заполнять свободное время. Люди, когда без дела мыкаются, то у них в головах не только хорошие мысли возникают. А ещё и глупости, и откровенная дурь лезет, а то и гадости прут в виде злых шуток.
Во-вторых, такое понятие, как воинская дисциплина, необходимо прививать вольным от рождения охотникам. Привыкли, понимаешь, что слово вождя – скорее рекомендация, чем приказ. Или просьба, если рассматривать этот вопрос в другой плоскости. Женщин на сборы тоже привлекали в периоды, когда они не беременны и не кормят. Мы ведь очень маленькое племя. Если нас уконтрапупят, то всех. Ну и толстеют тётки, по разу-другому отрожавшие, если не заставлять их двигаться, потому что хорошая еда и комфортабельный быт для них, как дрожжи для опары. Да и бесплодные "добреют" с годами, отчего теряют подвижность и делаются неуклюжими.
Хе-хе. Удар сомкнутых щитов в их исполнении – это страшно. Хотя, на приёмах исключительно для открытого сражения на равнине мы не останавливались. Тренировали и отступление, и организованное бегство с засадами лучников или неожиданными ударами во фланг. Словом, разнообразили тактику.
"Жёны" мои, Тычинка и Фая, выросли и похорошели. Я думал, что они сразу, как созреют, найдут себе охотников, но ошибся. Продолжали ухаживать за мной, каждый раз во время купания проверяя, не стал ли я годен для настоящего общения. Ну, мы немножко шалили, довольно невинно, хотя в моём мире взрослыми такое не одобрялось. Мне как раз исполнилось одиннадцать и я здорово вытянулся в длину. Но пока до реального супружества не дорос.
Тычинка, как все чистокровные неандерталки выправилась в крепкую, статную богатырь-девицу, рыжую и белокожую. Файка же, так и осталась худышкой, но очень рельефной и аппетитной. Она у нас смугленькая с курчавыми чёрными волосами, которые коротко подстригает ножницами. Керамическими, да. Мы много разных штукенций наделали, потому что я не на массовое производство затачивал свою школу, а на точную подгонку сопрягаемых деталей, так что бороды у наших мужчин теперь опрятные и в тарелку не лезут.
О технологиях ещё скажу – особенно тяжело нам далось спекание под давлением. Тут проблема в том, что если что-то спечётся внутри пресс-формы, то тут же слипается и матрицей и с пуансоном. Диффузионная сварка, куда от неё деваться? Так что обе части пресс-формы с готового изделия приходилось сошлифовывать. Благо, я уже знал, где взять корундовый порошок для абразива, а устройство ручного точила объяснять не стану.
Соды мы из Противной Воды навыпаривали и стекло сварили для Тыниных парничков. Оно получилось мутноватое, грязного цвета, однако рассада брюквочек под ним вырастает отлично. Особо с этим направлением париться не хотелось, потому что стекольную отрасль я важной не считаю, а то, что Одноногий Лягушонок любит побаловаться, вытягивая из размягчённой массы всякие ножки, хвостики и шейки – так и пусть его.
Было у нас и попутное открытие. Мы ведь где только чего только лотками не промывали. Ненароком и золотишка настарались, в сумме со стакан, наверное. На швейные иглы пустили. Ничего так, куда лучше костяных. Не ломаются, а гнутся – значит, и распрямляются. Главное для меня было показать мастерам плавку и ковку, для общей эрудиции, естественно. Э-э… Бормотун теперь – мастер Грозный Рык, ну и остальные получат взрослые имена, когда научатся так, как он выдерживать толщину стенки посуды. Эх-х. Повторюсь лишний раз. Я пытаюсь приучить своих воспитанников делать всё очень хорошо и именно для своих. То есть экспортные вопросы меня ни в малейшей степени не волнуют. Потому что отдельные попадающие на торжище вещицы – это редкости, диковинки. Весь этот мир обеспечить хорошей керамикой – зачем оно нам надо? Вожди эту точку зрения разделяют.