Страница 2 из 11
Заметив его сборы, Мусик сползла с дивана и застыла возле двери на кухню, нервно подергивая хвостом.
— Блин! Опять забыл покормить. Прости кошара.
Перерыв весь ящик, он наконец-то нашел пакет с кормом, беззвучно коря себя. Знала бы Сонья, как он обращается с ее подарком, убила бы. Вспомнилось, как сестра вечно притаскивала домой разных мяукающих созданий, Тейт расплылся в улыбке. Хоть что-то хорошее осталось.
— Держи, животное.
Последний взгляд на часы и он уже на улице, как раз вместе с первой командой «отбой». Как и всегда в это время на дворе никого. Все люди попрятались по своим норам.
— Трусишки, — молодой человек с горечью усмехнулся и закурил.
Засунув руку в карман, Тейт направился к Ривьере. Работа не ждет.
Его самый неблагополучный район. Хлипкие домишки понатыканы один на другой, двери, еле держащиеся на петлях, заселен законченными отморозками. Каждый второй — насильник или убийца. На его взгляд, такие как они, не заслуживают права на жизнь, пусть и в колонии. Их надо сразу осушать и в печку, чтобы землю не марали своим присутствием, но межрасовый совет был с его мнением не согласен.
А жаль. Жить стало бы приятнее.
Высокопоставленные бездари, регулирующие совместное существование двух видов, считали, что и этих нужно кормить, поить и использовать как доноров. С точки зрения представителя его вида это может и правильно, но не для Тейта. Он терпеть не мог подобную мразь, доподлинно зная, что никогда не простит им Сонью.
Последний раз затянувшись, мужчина прицелился, чтобы выкинуть окурок в урну, когда уловил, как шлепают босые ноги по асфальту.
— Это еще что? — пробормотал он и, отвлекшись, промазал. — Ненавижу, когда мусорят. Черт!
Круто развернувшись, Тейт поспешил на звук. Он раздавался с параллельной улицы. Кто-то бежал. Даже не бежал, а драпал, судя по частоте шлепков. «Значит не наши», — мелькнуло в его голове.
Мужчина ускорил шаг, свернул в проулок между домами, и вот уже 4-я Неприкасаемая. Кто-то сильно пошутил, дав улице подобное название. Кто-то обладающий черным юмором. И в каком смысле 4-я? На четверном месте по шкале неприкосновенности? Бред какой-то.
На противоположной стороне по тротуару во весь опор неслась девушка. Ее длинные светлые волосы развивались за спиной, а на миленьком личике застыло выражение крайнего ужаса. Высокая, стройная, длинноногая — оценил мужчина. Интересно, что она натворила, что ее в колонию?
Сердце блондиночки билось так громко, что Тейт даже со своего места слышал его бешеный ритм.
— Фигово, такая красотка опоздала, — вслух посочувствовал он.
Отчего-то, ему захотелось помочь ей, проводить до дома. Он вообще-то не любитель благородных поступков, но сейчас вдруг накрыло, так что пришлось стоять и уговаривать себя не вмешиваться.
Не то чтобы ему было запрещено помогать людям. Скорее никто не думал о подобной возможности, чтобы сообразить наложить официальное вето. Считалось, что оставшиеся на улице после отбоя являются законной добычей, которой можно безнаказанно поживиться. И желающих получить десерт наберется великое множество, об этом знал каждый из вышестоящего руководства. Шутка ли, вкусить свеженького и не подставиться под удар.
Пока молодой человек размышлял над этим своим нелогичным желанием, прозвучал второй сигнал. Девушка с перепуга споткнулась и упала, а ему в ноздри ударил терпкий запах свежей крови.
— Дерьмо! — ругнулся мужчина. — Пропала окончательно.
Тейт собрал всю волю в кулак, заставляя себя оставаться на месте. Девчонка еле слышно всхлипнула и поднялась. Пошла. Ее сила воли впечатляла. Было видно, что идет с трудом. Но шла же! И молчала! Молодец!
Он незаметно двинулся следом. Ее нога постоянно подворачивалась — похоже растяжение — но малышка с завидным упрямством продвигалась вперед. И чем дальше, тем больше он восхищался ею. Какой характер!
Сирена прогудела последний раз, и фонари погасли, погружая город в кромешную тьму.
Тейт почувствовал их сразу же, как только померк свет. Выползли из-за угла и пошли на запах. Его передернуло. Почему-то не мог позволить им схватить ее. Не мог, и все тут!
Мужчина приблизился к задыхающейся фигурке. Она из последних сил взбиралась на лестницу, а он смотрел, но слишком близко не подходил, боялся испугать еще больше. Лишь вслушивался в хриплое дыхание.
Девушка вскарабкалась на последнюю ступень и принялась колотить в дверь. Несколько мгновений ему казалось, что ей не откроют. Потом послышались шаги, и он осознал, что молит того, кто за дверью, поспешить. Приглушенный шепот:
— Кто?
А затем душераздирающий крик.
— Майя!
Они стояли перед ней и смотрели на законную жертву.
Глава 2
Только что никого не было, а моргнула, стоят. Трое. Перед лестницей. Все в черном, почти не различимые. Сливаются с темнотой. Горло перехватило.
Майя судорожно сглотнула и выдавила:
— Не открывай.
Она сама-то себя не слышала, что уж говорить о сестре. Раздался скрежет отворяемого замка.
Только не это. Она не отдаст ее им! Ни за что не отдаст!
— Таис, не надо, не открывай! — во весь голос возопила Майя, надеясь, что сестра послушается, а сама же вжалась в дверь.
Оно приближалось с сияющими, как изумруды на солнце, глазами. И скалилось. Отвратительно так скалилось, довольно, словно с улыбкой.
«Господи Иисусе Христе, сыне Божие» — слова молитвы сами собой пришли на ум. Бабушка в детстве научила. Девушка ухватилась за них как за соломинку — единственную, хрупенькую соломенку. Только бы побыстрее все закончилось, она кому угодно готова молиться ради этого. Только чтобы быстро и не больно. Майя терпеть не могла боль!
Она зажмурилась, мысленно продолжая: «… молитв ради Пречистыя твоея матери…». И откуда только выплыло? Но как на духу, от начала до конца все проговорила.
ЭТО приблизилось почти вплотную и проворковало:
— Киска. Такая сладкая. Вкусная.
Девушку передернуло.
«Какая к черту, киска! Хочешь жрать, жри быстрее, без предисловий. И желательно до конца, чтобы потом не мучится», — подумала она, а вслух сказала: Иди к черту! — и зажмурилась на мгновенье.
ЭТО расхохоталось.
Открыв глаза, девушка посмотрела на «чудовище». Майя даже не могла понять какого оно пола — мужского или женского. Волосы длинные, лицо размалеванное, благо Тайка свет включила на кухне, хоть что-то разглядеть можно.
Хотя, может лучше и не видеть вовсе. Белоснежные клыки, как два маячка, поблескивающие над нижней губой, внушали ей ужас.
— Характерная.
ОНО растянуло губы в усмешке. Зрелище однако! Устрашающее не то слово. Для надежности Майя еще раз повторила: «Во имя Отца, и Сына, и Святого духа. Аминь». Хотя на кой черт, непонятно. На них это все равно не действовало, разве что в кино.
— Иди к дьяволу, тварь! — выдавила она сквозь зубы, еле слышно.
Рука так и чесалась зарядить по этой наглой физиономии. Все равно терять нечего. Попала по полной, так какая разница как умирать? Может, если разозлить, быстрее все закончится? Очень хотелось верить.
— С твоей-то рожей, только к девушкам клеиться! Разбегутся, не соберешь.
«Что я творю, что делаю?», — беззвучно запричитала какая-то часть ее души, но Майя тут же заставила негодяйку замолчать.
«Что-что? Внимание на себя отвлекаю. Сестру спасаю от мучительной смерти», — принялась мысленно храбриться девушка. Размахнулась, она, что было сил, зарядила в нос стоящему перед ней Нечто.
ОНО отскочило на полшага от неожиданности. Даже вполне человеческий вид приобрело от удивления. Клыки втянулись, рот приоткрылся, сама «невинность» не иначе. Те, что сзади, оглушительно заржали.
«Вот и все. Теперь точно конец!» — промелькнуло в нее голове.
Девушка внутренне подобралась, выпрямилась во весь рост, не обращая внимания на боль в ноге. Умирать — так с гордо поднятой головой. Она не даст им превратить себя в тряпку!