Страница 19 из 43
Она старалась, очень старалась говорить спокойно. Еще чего не хватало, чтобы он никуда не уехал! Сонька за ней приедет, а он здесь торчит! Вот уж действительно – господи пронеси…
– А чего это ты так обо мне волнуешься? – насмешливо произнес ей в спину Вадим. – И вообще… не нравится что-то мне твое спокойствие…
– Отчего же?
– Ну как… Утром вся на слезы-сопли изошла, а тут вдруг на тебе – такое спокойное равнодушие! Или одуматься успела, пока меня не было?
– А что мне еще остается делать? У меня есть какой-то другой выход?
– Нет. Нету у тебя никакого другого выхода, – произнес он по-утреннему жестко. – В твоем положении, милая, только один выход есть – поумнеть и принять ситуацию такой, какая она есть. Я ж говорил тебе, что неплохая она у тебя вовсе, ситуация твоя! Ты баба молодая, красивая, при деньгах будешь… Чем тебе плохо? Ничем не плохо… И нам с Саньком тоже будет неплохо… Да, Санек? – ласково потрепал он ребенка. – Папка дом поедет скоро покупать… Даже не дом, а замок, можно сказать! Будем с тобой в замке жить… В этом, в графстве… как его? Черт, забыл…
Он задумался на секунду, потом вдруг расхохотался от души над этой своей забывчивостью – очень уж забавной она ему показалась, видно. Вика перевернула на сковородке отбивную, обернулась на секунду и внутренне содрогнулась от омерзения – слишком уж мелко-противно тряслись в смехе его жирные красные щечки…
– А потом ты вырастешь, будешь в Оксфорде учиться… – отсмеявшись, снова воодушевился будущими надеждами Вадим. – А потом, со временем, может, и лордом настоящим заделаешься… Мамка, ты хочешь, чтоб твой сын прожил свою жизнь в лордах? – переспросил он у Вики насмешливо.
Так. Выдержка. Только выдержка. Никаких слез и истерик. Спокойно, Вика, уговаривала она сама себя. Капелька раскаленного масла выплеснулась со сковородки, прилетела ей прямо в щеку, обожгла болью, но она даже глазом не повела. И не моргнула даже, как ей показалось.
– Хочу… – тихо подтвердила она.
– Не слышу! – повелительно-весело проговорил Вадим.
– Хочу! Хочу, чтобы Сашенька прожил свою жизнь в лордах! – проговорила она громко, сглотнув застрявший в горле вязкий и слезный комок слюны.
– Вот и молодец, мамка, – удовольствовался ее ответом Вадим. – Насчет лорда я, конечно, загнул, чего уж там, врать не буду… Но жизнь у моего сына будет точно счастливой, это я тебе обещаю. Все у него будет. Деньги, замки, машины дорогие… Я его тебе потом, лет через двадцать, покажу. Если захочешь, конечно. Сам тебя найду и покажу… Ну что у нас там, жратва готова? Хочешь, чтоб я слюной изошел, что ли?
– Да-да, сейчас! – торопливо выложила она две большие отбивные на тарелку. Поставила ее перед ним, быстро нарезала хлеб, метнулась за вилкой и ножом. Забрала ребенка с рук. Насыпала кофейных зерен в кофемолку. Нажала кнопку. Проворная молодая женушка, встречающая мужа с работы с ужином. Идиллия, мать твою…
– Вадим… – тихо прошелестела она, ставя турку на огонь. – Может, ты нам немного денег оставишь?
– Зачем? – громко и с чувством чавкая, поднял он голову от тарелки. – Зачем тебе деньги, дура? У тебя ж абсолютно все есть…
– Ну, мало ли… Ты уедешь, а у нас тут всякое может случиться…
– А что такое может случиться?
– Не знаю… А вдруг… Вдруг Сашенька и впрямь заболеет? Надо будет дорогие лекарства покупать, а у меня денег не будет…
– Иди ты… Иди ты к черту! – поперхнувшись, замахал он на нее вилкой, потом еще долго кашлял, подрагивая жирными щечками. Наконец, прокашлявшись, просипел: – Чего ты под руку-то, идиотка… Типун тебе на язык! Я ж буду звонить тебе каждый день! Если, не дай бог, и впрямь заболеет, я тут же обратно прилечу…
Наевшись, он соизволил самолично уложить сына спать, и Вика могла даже поклясться, что слышала, как он подвывает над его кроваткой тоненько и неумело, смешно путая и направляя не в ту степь незатейливый мотивчик – баю-баюшки-баю, не ложися на краю… На какую-то секунду, а может, и меньше даже, на маленькую ее совсем долю, пронзила ее жалость к этому несуразному, жестокому, грубому, порочному человеку. Удивившись, она отмахнулась от нее, неизвестно из каких глубин подсознания вдруг, как змея, выползшей, – еще чего! Он-то ее совсем не пожалел, задумав увезти навсегда сына…
Уходя, Вадим обернулся в дверях, долго смотрел в ее спокойно-каменное лицо. Потом пожал плечами, нервно дернул уголком рта, закрыл за собой дверь. Схватившись за горло, Вика тихо сползла по стене, села на пол прямо в прихожей, уставилась на свои худые голые коленки, жалко выглянувшие из разошедшихся пол халата. Господи, Сонька, не подведи…
Она очень удивилась, когда услышала незнакомый мужской голос в трубке. И растерялась. Ничего себе! И суток не прошло с тех пор, как они с той девчонкой из газеты на ходу сочинили объявление, и вот – пожалуйста! Видно, проворной оказалась девчонка. Молодец, подсуетилась-таки. Теперь, главное, ей самой не оплошать…
– Да-да, вы не ошиблись! Это я, я подавала объявление в газету! Я желаю познакомиться! – с радостным придыханием проговорила Тамара и даже улыбнулась вежливо и сладко, будто незнакомец с приятным голосом мог ее в этот момент разглядеть.
– Ну что ж… Меня зовут Артемий…
Ого! Какое имя красивое! Артемий… Сроду мужикашек с такими именами она не встречала! И голос такой, главное… культурный.
– А меня – Тамара! Очень приятно познакомиться!
– Вы знаете, Тамара, это судьба, наверное. Я ведь никогда газетных объявлений такого толка и не читал даже, а тут вдруг вышел с утра пройтись – дай, думаю, газету возьму… Присел на скамеечку в сквере, открыл, и сразу мне ваше объявление в глаза бросилось. Тут будто меня в сердце толкнуло – вот оно, твое. Точно, твое. Не знаю почему… Я ведь, знаете, уже год один живу, с тех пор как жену похоронил…
– Ой, да что вы… – тут же прониклась его печалью Тамара. – Как же это может быть, чтоб мужчина один жил? Ни поесть некому приготовить, ни постирать…
– Да. Насчет поесть – это вы правильно подметили, Тамарочка. Я уже и вкус настоящей домашней еды забыл, по-моему. Только не поду майте, ради бога, что я к вам в гости напрашиваюсь! Вовсе нет!
– Так отчего же? Отчего ж нет-то? Как раз и приходите, я приготовлю вам что-нибудь вкусненькое! Что вы любите? Вы только скажите!
– Что? Не знаю что… Да я вообще всеяден, как все мужики! Просто надоело есть общепитовскую еду. Сами же знаете, как там готовят. Без души. Но мне как-то неловко вас обременять…
– Ой, да чего там – неловко! Приходите! Прямо нынешним вечером и приходите! Посидим в домашней обстановке, поговорим…
– Ну, хорошо, – задумчиво протянул неизвестный Артемий на том конце провода. – Хорошо, раз так… Говорите адрес, Тамарочка! И еще… вы какое вино предпочитаете? Белое? Красное? Или, может, шампанского привезти?
– Ой, да мне все равно… Я вообще-то непьющая…
– Так и я тоже этим делом не увлекаюсь. Но если для знакомства, так, чисто символически – отчего ж нет?
– Ну, тогда на ваш вкус. Что принесете, то и принесете. Приходите часикам к семи. Записывайте адрес…
Продиктовав адрес, она положила трубку, радостно-возбужденно схватилась за щеки, заметалась глазами по чистенькой, будто в ожидании ее семейного счастья затаившейся квартирке. Так. В первую очередь надо одеться как-то понаряднее. Не в халате же старом гостя встречать! Посмотрим, что у нас там есть понаряднее…
Распахнув дверцы шкафа, она начала торопливо выуживать на белый свет свои наряды, осматривать их критически. Может, платье выходное надеть, бархатное, зеленое? С бусами? Нет, слишком уж оно парадное, еще подумает – вот баба с дурной радости вырядилась… Надо бы поскромнее чего-нибудь. Вот, костюмчик черненький трикотажный с серебряной блескучей вышивкой на груди… Нет, тоже не подойдет. Слишком уж мрачно получается. А вот блузка шелковая, вся в желтых ярких цветах… Вот блузку, пожалуй, надеть можно. С брюками. Или нет, с бриджами! У нее же бриджи новые куплены! Она долго не решалась их купить, слишком уж неподходящей казалась эта одежка для ее полной, животом вперед смотрящей фигуры… А потом пригляделась на улице – каждая вторая полная баба в этих самых бриджах идет! А она что, хуже их, что ли? Раз этот проклятый живот к сорока годам захотел сам по себе вперед выпереть, уж и модного ничего надеть нельзя?