Страница 27 из 57
Город будто вымер. Поля не углядела на улице ни собак, ни кошек, ни мальчишек. Лишь полная старушка под древним черным зонтом, огромным и горбатым, с выпирающими наружу ребрами, брела к соседнему подъезду.
Поля приоткрыла форточку и невольно отпрянула: ветер тут же бросил в лицо колючие холодные брызги. Остро запахло молодой травой, влажной землей и озоном. Как во время грозы.
«Зонта-то у меня нет, – Поля озабоченно сдвинула брови. – Промокну как мышь, пока добегу».
Она на всякий случай снова заглянула в шкаф и пошарила на вешалке в коридоре, но зонта так и не нашла. Даже такого страшного как у старушки на улице, Поля и ему бы сейчас обрадовалась.
Девушка подержала в руках мужскую куртку – Игоря, наверное? – и нерешительно примерила: вряд ли Скуратов будет сильно ругаться, если она набросит плащевку на плечи.
Потом Поля, понятно, приведет вещь в порядок. Высушит и даже почистит, вон, какие обшлага у рукавов грязные. Игорю и в голову не приходит, что перед летом зимнее и весеннее стирать нужно, все мужчины такие, мама как-то говорила.
Темно-серая куртка оказалась огромной. Поля посмотрела на себя в зеркало и поежилась: она опять выглядела настоящим беспризорником. Полы болтались почти у колен, плечи спускались ниже локтей, шея смотрелась омерзительно тонкой и жалкой, ворот слишком широк для нее.
«Зато есть капюшон, и я не промокну, – одернула себя Поля, поспешно отворачиваясь от зеркала. – На улице все равно никого нет. А если я просто наброшу куртку на плечи, не надевая, все подумают – была в гостях, застал дождь, вот мне и выделили хозяйскую плащевку, чтоб добежала до дома…»
Поля грустно улыбнулась: неплохо придумано. Лишь бы Игорь не рассердился, все-таки Поля взяла его вещь без разрешения.
***
Поля влетела в холл, на ходу стягивая куртку и демонстративно не замечая Кирсанова. Он топтался с лейкой у фикуса и с готовностью поставил ее на пол, едва хлопнула дверь.
–Ка-акие люди, – насмешливо пропел он. – Признавайся, Аполлинария, сняла одежку с первого попавшегося бомжа? Караулила беднягу в подворотне?
–Вам тоже – не болеть, – хмуро бросила на ходу Поля и скрылась в своей комнате под лестницей.
Она порадовалась простенькому замку – не хватало и здесь препираться с Кирсановым! – и с облегченным вздохом закрылась. Пристроила мокрую куртку на вешалку и быстро переоделась. На стук в дверь Поля не откликнулась, будто и не слышала.
Впрочем, вдруг это Мария Ивановна? Нужно же уложить волосы. Да нет, вряд ли. И потом – Мария Ивановна позвала бы. Наверняка она где-то на втором этаже, пылесосит, к примеру.
Поля неуверенно открыла шкатулку. Потрогала дорогие гребни – черепаховые, как уверяла Мария Ивановна – и сердито фыркнула: она что, сама не сможет причесаться? Ей несколько раз показывали!
Минут через пятнадцать Поля уже не была в себе так уверена. Руки ломило, а противные кудряшки никак не хотели укладываться и лезли со всех сторон, никакие шпильки, невидимки и гребни их не держали.
Пучок на затылке получался странным. Не гладким, как у Марии Ивановны, а колючим, словно маленький веник. По крайней мере, такой же рыжий, жесткий и лохматый.
«Они разной длины, – тоскливо размышляла Поля, смачивая волосы и по-новой стягивая их, – как же Мария Ивановна справлялась, ведь волосок к волоску лежали…»
Третья попытка показалась довольно удачной, и Поля решила на ней остановиться. Старательно отворачиваясь от зеркала, девушка виновато пробормотала:
–Лучше все равно не получится, руки уже отваливаются.
Поля постояла у двери, прислушиваясь, не хотелось ссориться с Кирсановым. Она раздраженно сдвинула брови: этот тип сейчас припомнит ей и вчерашнюю встречу, и собаку. Будет уверять, что Поля специально пса науськала, мол, едва жив остался, и все такое. Понятно, сам виноват, но…
Тишины ничто не нарушало, и Поля нерешительно толкнула дверь. Через пять минут она должна быть наверху, пусть тут хоть десять Кирсановых дежурят!
–Никого, – удивленно прошептала Поля и покраснела: с чего только она взяла, что Алексей станет караулить под дверью. Кирсанов вспоминает о ней, лишь когда они сталкиваются нос к носу.
–А-а, пришла, – неприветливо прогудел над Полиной головой динамик.
Поля робко переступила порог и удивленно приподняла брови: кожаное кресло пустовало.
–Кончай ворону изображать, – раздраженно проворчал динамик, – и вертеть головой. Я в спальне, дверь за ширмой.
Поля только сейчас подумала, что действительно не видела в этой комнате кровати. Софья Павловна всегда встречала ее, сидя в кресле, полностью одетая и обязательно чем-нибудь недовольная. Как сейчас.
Поля неуверенно прошла за ширму: спальня оказалась ничуть не меньше первой комнаты. Оклеенная золотистыми обоями, с огромным окном во всю стену, удивительно светлая и пустая. Кроме странной кровати – Поля раньше видела такие только в фильмах – столика рядом, кресла и большого плоского телеэкрана на противоположной стене здесь ничего не было.
Легкие тюлевые шторы трепал ветер, под окном – кто-то распахнул его настежь – набежала приличная лужа. Дождь звонко барабанил в стекла, сосновые ветки царапали подоконник, пахло хвоей и травой.
Старуха полусидела в постели – изголовье приподнято – и с интересом смотрела телевизор. На Полю она и взгляда не бросила. Кивнула на кресло и нетерпеливо прошипела:
–Не мешай! Садись и слушай.
Поля поежилась – из окна явственно тянуло – но прикрыть хотя бы одну створку не осмелилась. Если б Софья Павловна хотела закрыть окно, давно бы пригласила Марию Ивановну, у кровати Поля заметила такой же пульт, как на подлокотнике кресла.
«Как ей не холодно, – Поля плотнее прижалась к спинке, – сидит в легкой блузке, только ноги под одеялом…»
Софья Павловна не обращала на нее внимания, и Поля почти задремала в своем кресле. Монотонный шум дождя убаюкивал, да и нервное напряжение сказывалось: Поля ночью практически не спала, слишком волновалась из-за места.
–Апполинария, ты сюда спать ходишь?
Поля вздрогнула и непонимающе захлопала ресницами. Софья Павловна в сердцах воскликнула:
–Я же сказала – слушать!
–Но… меня не интересуют проблемы многоженства, – пролепетала Поля, выхватывая из передачи несколько слов.
–Тебя не интересует – ха! Да ты об этом никогда не задумывалась!
Поля пожала плечами. Софья Павловна не ошиблась, какое ей дело до многоженства? Мамин второй брак из любой девчонки выбил бы охоту вообще выходить замуж и заставил бы возненавидеть мужчин. Хорошо, Поля помнила папу. Да и Павка ненавидел отчима ничуть не меньше, пусть он и мальчишка.
–Темы для разговора выбираю я, – отрезала Софья Павловна. – Ты на службе.
–Извините.
Поля вяло слушала перебранку между обрюзгшим, заплывшим жиром депутатом и громогласной щуплой дамой-коммунисткой. Понятно, толстяк выступал в защиту многоженства, заверяя аудиторию, что государство просто узаконит существующее положение дел. Дама истерично кричала о распутстве и равных правах, зал равнодушно внимал. Когда же между зрителями пустили гулять микрофон, мнения разделились. Причем «за» были и мужчины и женщины, как и «против».
Софья Павловна выслушала путаный ответ скромно одетого студента – он двумя руками голосовал за многоженство – и раздраженно бросила:
–Глупец!
Выключила телевизор и небрежно швырнула пульт на стол. Нажала на кнопку, изголовье кровати поднялось выше. Старуха села и повелительно бросила:
–А ты что думаешь?
–Я?
–Собственное мнение мне известно!
–Но… я раньше никогда не сталкивалась, не слышала, и вообще…
Поля покраснела, не представляя, что сказать. Она действительно ни разу не задумывалась об этой проблеме. Нет, в книгах порой встречались упоминания о гаремах, евнухах, калымах, любимых и нелюбимых женах, старших, младших и так далее, но Поля пропускала все мимо ушей, настолько далекой и чуждой казалась ей пестрая, восточная жизнь. Странно, что здесь, в России, в Москве, вдруг подняли этот вопрос.