Страница 19 из 57
Игорь отбросил край пледа в сторону и озабоченно нахмурился: мальчишка тоже прозрачный, в чем только душа держится. Зря Полька, пожалуй, на работу устроился, по-хорошему ему бы перед учебным годом отдохнуть как следует.
Игорь хмуро рассматривал тяжелые дуги ресниц на бледных щеках, припухшие, совсем детские еще губы, россыпь ярких веснушек на тоненьком носике, облако мелких легких кудряшек вокруг головы…
Во дворе лениво тявкнула собака, провожая редкого прохожего, и Игорь вздрогнул, приходя в себя.
«На речку их в воскресенье вытащить, что ли, – виновато подумал он, покидая комнату и заставляя себя не оглядываться. – Загорят немного – уже неплохо, а то смотреть без слез нельзя, два привидения, по-другому не скажешь. Заодно Карелину их покажу. Сашка места не находит от любопытства, достал, каждый день звонит. – Игорь весело хмыкнул. – Кстати, имеет полное право: Натку-Наталью именно он одел!»
Игорь не сомневался, что сумку для малышки набивали всей семьей, он достаточно хорошо знал Карелиных. Наверняка эти чудаки невесть что себе напридумывали, а у него, Игоря, просто нет другого выхода, стал бы он иначе «благотворительностью» заниматься, как же.
Смешно, но Сашка больше всего возмущался коварством рыжей девчонки из Сосновки, так ловко «умыкнувшей» спортивный костюм из-под самого носа хозяина.
Одела братца, называется!
Карелину не терпится взглянуть на брата-близнеца «лисы-огневки», никак не может поверить Игорю, что Полька – просто копия рыжей сестрицы. А вот Натка-Наталья ничуть на них не похожа. Беленькая и ни одной веснушки, даже странно.
Екатерина Степановна, Сашина мать, любопытство сына только подогревала. Ей тоже хотелось познакомиться с приемышами Игоря и чем-то помочь им. Она даже три тысячерублевки пыталась Игорю в карман сунуть, он еле отбился.
Игорь грустно улыбнулся: Сашина семья все время удивляла его. Он раньше и не подозревал, что кто-то может жить, не завидуя другим, не подсчитывая денег в чужих карманах и не замечая на улицах ни новеньких особняков, ни иномарок, ни ресторанов или казино. Причем счастливо жить! По-настоящему счастливо.
Игорь впервые с сочувствием думал о матери. Раньше казалось: она как сыр в масле катается. Одевается в лучших магазинах, ездит в круизы, лечится в известнейших клиниках мира, что еще нужно для счастья?
Теперь Игорь понимал – семья. А настоящей семьи у мамы как раз и нет.
Муж есть, достаточно щедрый, внимательный и заботливый, вот только мама редко его видит. Хорошо, если они месяц в году в одной спальне проводят, вряд ли в таком случае стоит говорить о большой любви.
Дочь есть, достаточно благополучная и беспроблемная. Жаль, эгоистичная чрезмерно, родители для нее всего лишь источник денег.
Сын есть, но…
Нет, и никогда не было между ними той близости, что у Карелиных. В семье Скуратовых каждый сам по себе. Хорошо, если бедная мама этого не понимает.
Зазвонил сотовый. Игорь в панике захлопнул кухонную дверь и выключил телефон, ему не хотелось ни с кем говорить.
Чего ради, в два часа ночи-то? Может, он давно и крепко спит?
Игорь с аппетитом ел гречневую кашу с сосисками и улыбался трем полоскам шоколада. Впервые он чувствовал себя действительно дома. Не в съемной квартире, месте для ночлега, а дома.
ГЛАВА 5
С самого утра было нечем дышать. Небо выцвело от жары, яркое солнце слепило глаза, не привычно золотистое – белое, как капля расплавленного металла. Раскаленный асфальт плыл под ногами, город задыхался от выхлопных газов и пыли.
Лишь от реки веяло прохладой, жаль, тентов не хватало. И все равно пляжи забиты до отказа, ступить негде, везде тела, тела, тела – расслабленные и неподвижные.
Поля с завистью наблюдала за купающимися, вода в Шексне пусть немного, но освежала. Поля и Наташу заставила несколько раз окунуться: зря они, что ли, пришли на реку?
Малышка испуганно таращила глаза, но послушно шла в воду, а потом возилась в песке у самого берега. Какой-то карапуз поделился с ней формочками, и теперь оба увлеченно «пекли» куличи.
Поля сняла джинсы и бродила по мелководью в одной футболке, не спуская глаз с младшей сестры. Натка на ее пристрастный взгляд выглядела слишком хрупкой и беззащитной.
Поля печально вздохнула: самая худенькая из малышей здесь, на пляже. Вон, сидит, согнувшись – одни лопатки и позвоночник, никаких припухлостей как у других детей. Хорошо, синяки сошли, они теперь на пляж могут с утра выйти. И одевать малышку можно полегче, в летнее наконец, забыв о рукавах и колготках.
«Ничего, получу в пятницу денежки и куплю себе простенький купальник, – жмурясь на солнце, мечтала Поля. – А Натке найду красивый надувной круг, чтоб не трусила в воде, а то дрожит там, как заячий хвостик. И куклу нужно купить, и лопатку с ведерком, и мячик, у всех детей есть, чем Натка хуже…»
Окунуться хотелось ужасно. Темная футболка мгновенно нагрелась, спину жгло, как в далеком детстве, когда Поля сгорела до пузырей.
Девушка украдкой посматривала на веселые компании сверстников. Они лежали голова к голове. Весело болтали и слушали музыку, почти у каждого одно ухо занято миниатюрным наушником.
Поле бы такую крошечную плоскую штучку на шею! С экраном – или дисплеем правильнее? – магнитолой, радио. Никогда раньше не видела ничего подобного.
Она даже не знала, как ЭТО называется!
Сверстники казались Поле совершенно другими – свободными, незакомплексованными, открытыми друг другу и всему миру. Они словно не замечали людей вокруг: смеялись, что-то обсуждали, ели вишню или клубнику, парни целовали девушек и небрежно шлепали по голым загоревшим попкам.
Поля смущенно отвернулась: она ни за что не надела бы купальника – на трети девушек такие! – где полностью открыты ягодицы, лишь тонкая цветная нить прячется между ними.
«Деревенщина!» – укоризненно обозвала себя Поля и покраснела, с таким удивлением на нее покосилась симпатичная темноволосая толстушка в пестром купальнике и соломенной шляпе.
Поля отошла от нее подальше и посмотрела на часы: в одиннадцать они с Наткой пойдут домой. Мама никогда не разрешала загорать у реки до полудня, Поля слишком легко сгорала, как и все рыжие.
Хорошенькая белокурая девушка подкрашивала губы, подруга послушно держала перед ней довольно большое овальное зеркало. Поля будто случайно прошла мимо. Заглянула в него и горестно шмыгнула носом: да уж, не красавица!
Волосы распушились во все стороны, горят на солнце костром, а физиономия распарившаяся, красная, смотреть противно. И веснушек полно. Мелких и ярких, почти коричневых, Поля от них до смерти не избавится.
Дурнушка!
Настоящая рыжая уродина.
«А папа меня никогда рыжей не называл, как и мама, – тоскливо подумала Поля, отворачиваясь. – Говорил – «золотая моя». Или – «солнышка лучик». Может, я в детстве симпатичнее была?»
–О-о, какие люди, – издевательски пропел над самым Полиным ухом хорошо знакомый голос, – и без охраны!
Полю довольно сильно шлепнули по плечу, и она неохотно обернулась.
Поля не ошиблась, перед ней стоял Кирсанов и радостно скалился. Рядом топтался крупный широкоплечий парень, настоящий великан с добродушным лицом и две яркие блондинки, фигуристые и длинноногие. Обе меланхолично жевали жвачку, выдувая разнокалиберные пузыри, и совершенно не стеснялись демонстрировать всему пляжу круглые загорелые попки.
Чувствуя себя жалкой и плоской как доска, Поля растерянно пролепетала:
–А где Лена?
–Откуда я знаю? – пожал плечами Кирсанов. – У нее своя компания, у меня своя. Меня вчерашние школьники мало интересуют.
–Но и я… вчерашняя, – угрюмо напомнила Поля, стараясь не замечать, с каким любопытством Лешка рассматривает ее, девушка уже сто раз пожалела, что сняла джинсы.
–Сейчас верю, – охотно согласился Кирсанов. Зажмурился как кот и мечтательно протянул: – Но в том платье – о-о-о… фея воздуха!