Страница 30 из 40
Его богатство уложилось в ящике. И этот «ящик в три квадратных фута содержал все, что уцелело не только от Ниневии, но и от самого Вавилона».
Кроме поисков материальных памятников, К. Рич писал книгу и составлял дневник поездок и воспоминаний о своем пребывании в Двуречье. Книга с образцами клинописи и дневники были опубликованы после его смерти.
Содержание книг повысило интерес европейцев к древностям Двуречья и дало мощный импульс археологическим изысканиям на его территории, побудило правительства Франции, Англии, Германии, а позже США послать туда специальные экспедиции. Так, французское правительство решило в связи с этим открыть свое вице-консульство в Мосуле и назначило туда уже опытного путешественника и знатока арабского языка П. Ботта — итальянца из Турина.
Эти же книги К. Рича заставили Г. Лэйярда — француза по рождению, британца по подданству — совершить путешествие в Месопотамию и обратиться к английскому послу в Османской Турции за финансированием археологических работ в Двуречье. Но начнем все по порядку.
После неожиданной и трагической смерти К. Рича от холеры его вдова подготовила написанные им книги к изданию. В них были помещены копии клинописных надписей, сделанные собственноручно К. Ричем.
Книги прочитал французский ученый Ю. Моль и пришел к выводу, побудившему его обратиться к своему правительству с рекомендацией начать археологические раскопки столицы Ассирии Ниневии, что была расположена недалеко от нынешнего города Мосула. Ведь находки К. Рича указывали на то, что он нашел Ниневию, ее нужно было только раскопать.
Ю. Моль делал вывод — надо срочно послать туда французскую археологическую экспедицию и открывать Ассирию для Франции. Руководителем работ предлагалось назначить итальянца П. Ботта, уже много лет жившего во Франции. Здесь он получает высшее образование и становится врачом, защищает диссертацию и изучает арабский язык. В 1830–1833 годах он был дипломатическим представителем Франции в городе Александрии. В 1836 году П. Ботта предпринял путешествие в Йемен по поручению Парижского ботанического сада.
Таким образом, когда настало время выбирать, кого послать в Двуречье, мнение было одно — П. Ботта, опытнейшего дипломата и знатока арабских стран.
П. Ботта срочно выезжает в Мосул и через некоторое время оказывается на месте будущих раскопок. Через несколько дней раскопок перед изумленным П. Ботта предстали залы большого жилого комплекса, как предположил П. Ботта, — очевидно, дворца. Вырытая траншея открыла археологу каменные барельефы на стенах с изображением баталий, торжественных шествий, людей, преклоненных перед правителем. Изумление и восхищение вызывала величественная фигура человека на этих барельефах. Вполне возможно, что это был царь. Он был изображен в профиль с огромной черной в красивых завитках бородой. Волосы, ниспадающие на плечи, были тоже завиты. У него был высокий головной убор в виде короны, но только конусообразный. Лицо украшали большие миндалевидные глаза. В ушах с большими мочками крупные серьги, заканчивающиеся выпуклым крестом.
П. Ботта предположил, что перед ним один из ассирийских царей, а дворец, который он отрыл, есть его резиденция в Ниневии. Это побудило его послать в Парижскую академию наук срочную телеграмму о том, что он нашел Ниневию. Сообщения П. Ботта вызвали в научном мире сенсацию и ажиотаж.
Работы П. Ботта и книги К. Рича обратили на себя внимание молодого юриста из Лондона Г. Лэйярда. Они его буквально взбудоражили, он не мог себе найти покоя нигде — ни дома, ни в своей юридической конторе — и теперь жил только мечтой о поездке на Ближний Восток, в сказочное Двуречье. А может, ему удастся найти Ниневию?
Отложив дела юриста, Г. Лэйярд дважды, в 1840 и в 1842 годах, совершает за свой счет поездки на Ближний Восток.
Последняя поездка убедила его в возможности приступить к археологическим раскопкам. Но где взять деньги на это? Ему приходит мысль обратиться к британскому послу в Османской Турции С. Каннингу. Посол смог выделить лишь мизерную сумму, но добился от турецкого султана фирмана на ведение раскопок без согласия местных властей, чинивших всяческие препятствия.
Г. Лэйярд приступает в 1845 году к археологическим раскопкам древнего города Кальху (ныне Нимруд) — второй по счету столицы Ассирии, что находится в 40 километрах на юго-восток от Дур-Шаррукина. Третий день работы принес огромный успех Г. Лэйярду. Арабские рабочие обнаружили глубоко в земле скульптуру льва огромных размеров с человеческой головой. Они в страхе разбежались, и Г. Лэйярду с трудом удалось убедить их продолжать раскопки.
Г. Лэйярда ждала целая серия успехов в 1846 году. Это прежде всего камень из черного базальта, испещренный клинописными надписями и рельефными изображениями. Второе большое открытие в Кальху — стела с изображением ассирийского царя Шамши-Адада V, который правил в IX веке до н. э. Шамши-Адад V носил на короне изображения луны — бога Сина и звезды богини Иштар — Венеры. Кроме этого, на груди у него был крест, что удивило Г. Лэйярда и его коллег. Ведь они думали, что крест — символ христианства, а не язычества. Эти и другие находки Г. Лэйярд тщательно пакует и отправляет в Британский музей. Все это радует археолога, но он понимает, что открытый им город не Ниневия, и поэтому неудержимо стремится к цели. Его притягивает холм Куюнджик — огромная махина 800 метров в длину, 500 метров в ширину и 30 метров в высоту. Именно здесь начал копать П. Ботта, который рыл неглубокие ямы, часто менял места, и всегда неудачно.
Г. Лэйярд приступил к раскопкам в Куюнджике. Имея опыт раскопок в Кальху — Нимруде, он стал делать глубокие траншеи, и успех не заставил долго ждать. Не прошло и месяца, как ему удалось обнаружить 9 дворцовых зал. Тематика барельефов, персонажи людей, животные, птицы, узоры были похожи как братья-близнецы на барельефы Кальху — Нимруда. Тогда он был первым европейцем, ступившим ногой во дворцы Ашшурнасирпала II, Салманасара III. И теперь в Куюнджике Г. Лэйярд ступил первым во дворцы Синахериба, Шамши-Адада V и Ашшурбанипала. Ассирийский царь Синахериб (705–681 годы до н. э.) не хотел иметь столицей Ассирии город Кальху и решил перенести ее в Ниневию. При нем некогда маленькая захолустная деревушка Ниневия, основанная в V тысячелетии до н. э., была превращена в столицу великого государства древности — Ассирии. Вокруг Ниневии он воздвиг огромную стену 30 метров высотой, 13 километров длиной с 15 воротами. Перед каждыми из них он поставил скульптуры быков с крыльями и человеческой головой, чтобы они охраняли покой и безопасность его избранницы — Ниневии. Позаботился он и о том, чтобы воды Тигра не заливали в период паводков столицу. Для этой цели берега его прочно укрепили огромными каменными глыбами и плитами. А в город пустили реку Хосар, что протекала рядом по 16 каналам. Пусть она поит сполна жителей, деревья и парки холодной горной водой, но не заливает их. Город и улицы строились и прокладывались по особым, утвержденным царем планам. Главную улицу он назвал Царской. Она была широкая и прямая. Вдоль нее были посажены многочисленные деревья, и вела она к его дворцу, который насчитывал 80 помещений, не считая комнат для слуг.
Таким образом, Ниневия была найдена, и сделал это Г. Лэйярд и его ученик X. Рассам.
В благодарность за оказанную помощь и отличную работу учитель берет с собой ученика в Англию для получения образования в Оксфорде, а сам в 1847 году спешит в Лондон, в Британский музей, чтобы сделать доклад об открытии Ниневии перед членами Британского королевского общества. Те встречают открытие Г. Лэйярда с энтузиазмом, ассигнуют большие суммы на продолжение раскопок, рекомендуют ему издать книгу по этому вопросу. В 1848 году Г. Лэйярд опубликовал свои воспоминания о раскопках в книге «Ниневия и ее остатки», которая в последующие годы была переведена на многие языки мира.
Еще несколько лет Г. Лэйярд проводит на Востоке, в Древнем Двуречье, но в 1851 году заболевает и навсегда расстается с лопатой и киркой археолога. Теперь он только пишет книги и занимается дипломатической и политической деятельностью. Его даже выбирают в английский парламент, потом министром по делам строительства.