Страница 17 из 34
— Спит, кошечка, медка-то откушать не совестно было. Последнее у деда старого отнимать.
Я чуть с кровати не упала. Медок? Да как же его есть-то было — пальцами, что ли? Запоздалая мысль пришла в голову — в меде, небось, и была сон-трава. Дед совсем старый стал — ложки забыть положил. А мы и не напомнили. Да только это, видать, впервые его гости от меда отказались.
— Сивка, — я почти по пояс высунулась в окно. — У меня тут наш колдун под дверью. Судя по всему, брать меня пришел. Он думает, я сплю аки наш Елисей-богатырь. Ты давай, мигом скачи к Змию, вкратце ему все расскажешь и сюда привезешь. Я буду драться.
— Хозяйка?… — неуверенно прошептал конь. — У тебя даже оружия какого нет!
— Слово колдовское для ведьмы наилучшее оружие! — с пафосом ответила я. — Но ты лучше мне вон то бревнышко подай.
С поленом я сразу почувствовала себя гораздо увереннее. Хотя и до этого как-то не сильно боялась. Ну не могла я счесть старого, сгорбленного человека опасным колдуном. Став за дверью я дождалась поворота дверной ручки. Потом подняла деревяшку и со всей силы ухайдакала по голове медоречивого старосту. Он упал как подкошенный. То есть, он бы, конечно, упал, если бы шел первым.
Передо мной лицом вниз лежал светловолосый мальчик — конюх. Кажется, ошиблась. И это последнее, что пришло в голову, прежде чем мне в лицо швырнули какой-то пылью.
23
Очнулась я ближе к обеду. Солнечные лучики щекотали нос, ползали по лбу и припекали макушку. Но все равно, было приятно. Мне вообще нравиться, когда тепло. Терпеть не могу зиму. Пусть говорят, что снег — это здорово. Когда на тебя со всех сторон бросаются маленькие комочки заледеневшей воды, а промозглый ветер прошибает до костей… О, да! Незабываемые ощущения. Кому-то нравится лед? Я могла только мечтать о том, чтобы без падения преодолеть хотя бы лужу! То ли равновесие держать — не мой конек, то ли просто не везло в жизни, но еще ни одной зимы я не пережила без травмы. Обычно они не слишком серьезные, но все равно неприятные.
А сейчас мне было тепло и хорошо. Жизнь казалась удивительной, а голова совсем не болела. Я здорово выспалась, отдохнула и была готова к новым подвигам. Где тут страшный колдун? Подать мне его! Уж я ему покажу кузькину мать! Что-то крови больно хочется…
Я попыталась потянуться, с удовольствием представляя, как дед Михей будет молить моей пощады, и чуть не рухнула с лошади.
— Мамочка дорогая! — завопила я, срываясь на визг.
— Горазда же ты дрыхнуть, хозяйка, — повернул улыбчивую морду Сивка. Сердце бешено колотилось. Не то, чтобы я никогда не целовала землю при "общении" с лошадью. Но после такого волшебного сна пробуждение было слишком… неожиданным.
За спиной сидел Змий, вольготно обнимая меня за талию. Вокруг же, сколько глаз хватало, раскинулась степь…
— Бесконечные земли, — догнал нас Елисей. — К вечеру будем у замка Кощея.
Я смотрела на него и в голове рождалась только одна паническая мысль — сколько же я спала?! Хотя лучше было сформулировать ее иначе — сколько всего я умудрилась проспать?
— Где Михейл? — тихо спросила я, неосознанно назвав его по примеру Варвары.
— Там остался, — безразлично пожал плечами царевич. — Мы дом не разбирали.
— Какой дом?!
Змий с невозмутимым лицом, не отрываясь, смотрел в одну точку на горизонте, на всякий случай прижав меня к своей груди. Елисей уткнулся взлядом в гриву лошадки и делал вид, что вопрос не услышал. Рождались нехорошие подозрения:
— Деревня еще существует?
— Конечно! — одновременно и как-то слишком уверенно ответили мужчины. Я попыталась обернуться и посмотреть в "честные" глаза, но меня сжали так, что вздохнуть стало проблемой.
— Давай-те ка устроим привал, — предложила я медовым голосом, запуская острые коготки в Змиево бедро. Кожаные штаны противно скрипнули, за спиной охнули, но намек на неизбежность исповеди поняли правильно. Любопытство просто сжигало меня изнутри. То, что мы выехали за пределы деревушки, несомненно, было хорошим знаком. Но мне бы очень хотелось узнать наверняка, как именно нам это удалось. Нет, я не жаловалась, не поймите превратно. Просто не хочется потом всю жизнь убегать от разгневанного призрака бывшей колдуньи.
— Так ведь солнце еще только встало, — сбивчиво затараторил Елисей, не замечая нашей со Змием возни. — И не жарко совсем!
— …и кушать не хочется, — поддакнула я.
— Кушать? — Царевич спрыгнул на землю и выжидающе уставился на меня. Змий прикрыл глаза и, судя по всему, сосчитал до десяти. Его это успокаивало…
Мы спешились, уселись под деревом и я на скорую руку слепила бутербродов с сыром для нас с колдуном. Елисею же просто отдала оставшиеся пол буханки хлеба и треть головки кисло-молочного продукта. Все равно он бутерброды ест быстрее, чем я успеваю их готовить.
— Итак? — подтолкнула я. Змий вздохнул, и начал:
— Вкратце все выглядело следующим образом. Когда ты ушла, я вернулся в дом, стащил Елисея с постели, взвалил его на свою лошадь и отправил к воротам. Царевич спал без задних ног. Разбудить я его не смог, даже когда пару раз нечаянно уронил, — слово "нечаянно" Змий особенно выделил, а Елисей потер бок и задумался. — Его белая лошадка нипочем не хотела вести на себе тело хозяина, а потому я просто привязал ее к луке своего коня. Седая была невозмутима как всегда…
— Кто-кто? — не поняла я.
— Моя кобыла.
— Странное имя для абсолютно черной лошади…
— Ну, это она сейчас черная. А может быть и белой, и рыжей, и даже фиолетовой в крапинку. Когда я ее впервые увидел, была как раз серая, словно седая. Вот и имя придумал.
Я посмотрела на спокойно идущую рядом лошадь. Длинноногая красавица сверкала на солнце как огненная вода в фонтане возле моего дома, тогда, в детстве. Лоснящаяся шерстка, водопад шелковых волос гривы и хвоста… Да, вкус у нее однозначно был. Природа дала ей шанс творить себя по собственному желанию, и я искренне восхищаюсь таким истинно-женским подходом к делу.
— Продолжай, колдун, — попросил Елисей. Он с интересом заглянул в лицо Змия. Слушал, как сказочника…
— Когда я отправил лошадей и царевича, на меня вдруг набросился твой конь. Без объяснений, с круглыми от страха глазами, попытался схватить за воротник, но… не получилось…
— Он меня ударил, хозяйка, — жалобно ткнулся мордой мне в плечо Сивка. — Я так спешил, так хотел помочь, а он… Как даст! Чуть зуб не вышиб!!
Я погладила своего коня и с укоризной посмотрела на колдуна. В моих глазах искрился смех. Колдун улыбнулся в ответ и протянул коню свой не дожёванный бутерброд. Тот на расстоянии обнюхал его и с немым вопросом уставился на благодетеля.
— Трубка мира, — объяснил Змий.
— Я не люблю сыр, — капризно начал было Сивка, но видя как колдун, пожимая плечами, направляет кусок себе в рот, быстро цапнул его зубами.
— Пальцы отгрызешь, дубина! — взвыл "невозмутимый" наш.
— А мне нравиться с кровью, — зачавкал Сивка, незаметно отступая ко мне за спину. Колдун махнул рукой и продолжил рассказ:
— Когда я, наконец, понял, что на тебя напали, я отправился обратно в сени и лег спать.
— Не поняла?
— Я улегся в постель, прикрыл глаза и стал ждать, пока меня тоже возьмут в плен. Как-то не улыбалось среди ночи искать тебя в незнакомой деревне. От Елисея пахло сон-травой. Уж не знаю, где он умудрился ее нахвататься, но старик, наверняка, рассчитывал на полную мою некомпетентность в сонных зельях. Если верить Варваре, царевич как раз колдуну был не нужен. По крайней мере, в тот момент. За тобой уже пришли. Значит, я мог рассчитывать и на свое скорое пленение. Поскольку Михейл надеялся взять нас спящими (врядли он был настолько уверен в своих силах, чтобы рискнуть сразиться в магическом поединке), я был уверен, что меня направят туда же, куда отнесли тебя. Это логично, если проводить ритуал прямо сейчас, пока мы не пришли в себя. Вопрос только в том, как староста смог усыпить Елисея. И почему мы с Вейлой, именно те, на кого собственно, был направлен удар, остались невредимы.