Лик смерти

Пока мы шли по коридорам, Кирби трещала как сорока, а я наблюдала за ней. Я видела, что болтовня не мешает Кирби ненавязчиво оценивать обстановку, не упускать ни единой мелочи. Дольше всего ее глаза задержались на информационном табло. Такой взгляд я отмечала у леопардов, львов — и подобных этим хищникам людей. О таких говорят: «Глаз горит»; от них ничего не утаишь и врасплох их не застанешь.

Все вместе мы вошли в офис и сели в кресла.

— Ну, раз мы уже подружились, — сказала Кирби все так же самоуверенно, — давайте поговорим о работе. Честно признаюсь, лучше меня вам телохранителя не найти. Мои подопечные никогда в переплет не попадали — и девочка не попадет! Как бы не сглазить! — И, широко улыбаясь, Кирби постучала по столу. — Я прошла спецподготовку, занималась рукопашным боем. Что касается оружия… владею… Боже, да чем только я не владею! — И она стала загибать пальцы: — Нож, пистолет, почти любое автоматическое оружие. Я метко стреляю, только не дальше чем с четырехсот ярдов. — Кирби вновь с улыбкой подмигнула. — Свяжешься с лучшим — проиграешь, как все! Глупо, я знаю, но мне нравится это высказывание. А вам?

— Мм… пожалуй, — ответила я.

— Только у меня одно условие. — Кирби помахала пальцем у меня перед носом. — Я должна быть в курсе событий. Для работы мне необходимо знать все. Если вы нарушите условие и я это обнаружу, я буду вынуждена уйти. И не потому, что я злыдня какая-нибудь, я не придираюсь, просто в нашем деле это необходимо.

— Понимаю, — сказала я. «Злыдня»?

— Вот и славно!

Кирби продолжала говорить, мы уже тонули в пучине ее слов. Эта женщина сильно напоминала товарный поезд. Хочешь, вскакивай на ходу, не хочешь — слезай.

— Я знаю, наверняка вы смотрите на меня и думаете: «И откуда взялась эта балаболка!» Томми — парень честный и симпатичный, и, — Кирби заговорщически подмигнула, — я уверена, он упомянул, что я могла быть причастна к убийству некоторых людей по заказу военно-промышленного комплекса. Вы прикидываете и так и этак и думаете: вдруг у нее с головой не в порядке? Я права?

— Есть немного, — согласилась я.

Она улыбнулась:

— Я калифорнийская девчонка, всегда ею была и всегда буду! Мне нравятся мои светлые волосы, я люблю бикини и обожаю запах океана! — Кирби тряхнула волосами. — Я без ума от танцев! — И вновь улыбка в несколько киловатт. — Я обладаю тем, что называется чрезмерно развитой способностью относить определенных личностей к категории «другие». Обычные люди не созданы для убийства. Но мы вынуждены убивать все время. Как солдаты, как спецназ, — она кивнула на меня, — или как вы. И что же делать? Проблема! Кругом одни проблемы. Ответ один: мы решаем, что намеченные в жертву — «другие». Не похожие на нас, может, и не люди вовсе. Стоит так рассудить — и убивать становится намного легче, скажу я вам. Психологам и военным этот подход давно известен.

Кирби вновь дерзко улыбнулась, но глаза ее не смеялись. Мне показалось, она намеренно напустила в глаза холоду, чтобы я увидела убийцу, сидящего в ней.

— Я не сумасшедшая и не прыгаю от радости, убивая людей. Я не из тех, кто призывает «смазывать их кишками гусеницы наших танков», и всякое такое, — засмеялась она, словно ничего глупее и придумать было нельзя. — Ха-ха-ха! Нет, мне действительно легко решить, кто враг. И тогда — привет. Если я сделала выбор, этот, с клеймом «другого», больше не может быть членом моего клуба, понимаете?

— Да, — ответила я, — понимаю.

— Круто! — Товарняк «Кирби» набирал обороты — попробуй сунься со своим словом под колеса. — Ну а теперь вкратце моя биография. Я имею ученую степень в психиатрии, по отклонениям. Свободно владею испанским. Пять лет работала в ЦРУ и около шести — в Агентстве национальной безопасности. Массу времени провела в Центральной и Южной Америке, занимаясь… м-м-м… много чем занимаясь. — Кирби вновь заговорщически подмигнула, так что мне стало немного не по себе. — Все это скучно, было да сплыло, и… черт возьми, мне нелегко приходилось. Могу рассказать пару-тройку историй. Ребята в агентстве слишком много о себе возомнили. Они не хотели меня отпускать. — Кирби улыбнулась, и вновь ее глаза остались холодными. — Но я их убедила.

Алан удивленно поднял бровь, но не сказал ни слова.

— Так, на чем я остановилась? Ах да! Я ушла из агентства и несколько месяцев подбирала хвосты. Парочка особо сентиментальных парней из Центральной Америки до того помешались на мне, что стали вести тайное наблюдение. Они думали, я все еще работаю на Агентство национальной безопасности. — Кирби с улыбкой закатила глаза. — Некоторые мужчины никак не могут понять значения слова «нет». Это чуть не заставило меня прекратить всякое общение с латиноамериканцами, правда, не совсем!

Она засмеялась, и я поймала себя на том, что против воли улыбаюсь этой опасной и озорной, как эльф, женщине.

— Полгода я бездельничала, валялась на пляже, и мне стало еще скучней, тогда я решила, что было бы забавно пойти поработать в частный сектор. Платят там намного больше, скажу я вам. Время от времени я все еще постреливаю людей, могу заниматься этим даже на пляже — совмещаю приятное с полезным. Вот и вся история о старушке Кирби. — Она подалась вперед. — А теперь давайте послушаем о девочке и о психе, который ее преследует.

Взглянув на Алана, который еле заметно пожал плечами, я принялась рассказывать историю о Саре Лэнгстром и Незнакомце. Кирби напряженно слушала и кивала, не сводя с меня своих хищных глаз.

Когда я закончила, она откинулась на спинку кресла и задумалась, постукивая пальцами по подлокотнику. На губах ее играла улыбка.

— Ладненько, думаю, картина ясна. — Кирби повернулась к Алану: — Итак, верзила, ты не против, чтобы я поселилась у тебя? — И Кирби вновь игриво ткнула его кулаком в плечо. — Главное, что скажет твоя жена!

Алан ответил не сразу. Он долго пристально смотрел на Кирби. Она совершенно спокойно выдержала взгляд.

— Вы защитите мою жену и девочку?

— Ручаюсь головой. Хотя будем надеяться, что до этого не дойдет!

— Вы опытный специалист?

— Ну, может, не самая лучшая, но вроде того! — ответила наша жизнерадостная убийца.

— В таком случае рад вас видеть у себя дома. Элайна тоже будет вам рада, — сказал Алан.

— Круто! — Кирби резко повернулась ко мне, словно вспомнив о чем-то. — О, совсем из головы вон! Псих нужен вам мертвым или живым? — спросила она с неизменной улыбкой.

Глядя на эту опасную женщину, я обдумывала ответ. «Если я попрошу, Кирби Митчелл отнесет Незнакомца к категории „других“, когда он покажется, убьет его, все так же улыбаясь, и отправится на пляж, пить пиво у костра…» Однако я засомневалась, потому что поняла: вопрос не праздный.

Хотите, чтобы я убила его? Да не вопрос! Я сделаю это, а потом завалимся в кабак и выпьем по коктейльчику. Круто!

— Я предпочла бы увидеть его живым, — ответила я. — Но главное — сохранить жизнь Элайне и девочке.

Это был дерьмовый, уклончивый ответ. Но Кирби приняла его спокойно.

— Понятно. Ну, раз все улажено, я отправляюсь в больницу. А завтра мы перевезем девочку оттуда прямо к тебе домой, верзила. — Кирби встала. — Может, кто-нибудь проводит меня? Это ж надо, какой сильный дождь!

— Я провожу, — сказал Алан.

На всех парах товарняк «Кирби» унесся из офиса, оставив ощущение, что я побывала под его колесами. Впрочем, расстроенной я себя не чувствовала.

Я взглянула на часы. Было уже больше шести. Элен, наш юрист, возможно, еще не ушла. Я набрала ее номер.

— Элен Гарднер, — ответила она ровным, невозмутимым голосом. Она всегда такая, есть в ней что-то от робота.

— Привет, Элен, это Смоуки. Мне необходима повестка в суд.

— Подожди-ка, — мгновенно откликнулась она, — я возьму блокнот.

Я представила себе Элен, сидящую за письменным столом вишневого дерева, угловатую, не столько суровую, сколько очень деловую. Ей около пятидесяти пяти. У Элен темные волосы, которые она всегда коротко стрижет (и скорее всего красит, по крайней мере седины не заметно). Она высокая, худая, фигура у нее почти мальчишеская. Элен решительна и аккуратна и все такое прочее — юрист, одним словом. Однажды я слышала ее смех, веселый и беззаботный, — и лишний раз убедилась, что и первое, и второе, и даже третье впечатление бывает обманчиво.