Кроваво-красная дорога

Никто ничего не сказал. Чалмы закрывали лица наездников, так что мы не видели выражение их лиц.

Теперь мы прямо возле них.

— Поверенный, — Лью кивает. — Кто твои друзья?

Поверенный всё так же молчит. Просто пялитца на свои руки, держащие поводья.

— Гляди, — шепчу я Лью.

Изпод шляпы Поверенного Джона на его лицо тонкой струйкой змеитца крови.

— Чё происходит? — спрашивает Лью. — Поверенный?

И по его голосу, я слышу, что Лью подозревает, что здесь творитца что-то неладное. И я тоже. Моё серцебиение учащаетца.

— Это он? — спрашивает один из них, обращаясь к Проверенному. — Золотой мальчик? Тот самый, рожденный средь зимы?

Поверенный Джон не поднимает глаз. Он кивает.

— Он это, — говорит Поверенный, понизив голос.

— Сколько тебе лет, парень? — спрашивает мужчина Лью.

— Восемнадцать, — говорит Лью. — Тебе-то что?

— И ты родился среди зимы?

— Да. Слушай, а в чем дело?

— Да говорю же вам, он тот самый, — говорит Поверенный Джон. — Мне то не знать. Я не спускал с него глаз все время, как вы мне сказали об этом. Теперь я могу идти?

Мужчина кивает.

— Прости, Лью, — говорит Поверенный Джон, всё еще не глядя на нас. — Они не оставили мне выбора.

Он пришпоривает Хоба, чтобы ускакать проч. Мужчина вынимает пушку из своего балахона. Я знаю, что все должно быть очень быстро, но кажетца будто все движения очень медлены. Он нажимает на спусковой крючок и выстреливает в Поверенного. Хоб встает на дыбы от испуга. Поверенный вываливается из седла и падает на землю. Он не двигаетца.

Меня прошиб холодный пот. Мы в беде. Я схватила Лью за руку. Четверо всадников начали двигатца в нашу сторону.

— А ну живо к Па, — говорит Лью. — Немедля. Я уведу их проч от дома.

— Нет, — говорю я. — Это слишком опасно.

— Двигайся, чёрт тебя дери!

Он поворачивается и бежит обратно к озеру. Мужчины пустили своих лошадей вслед за ним, только копыта сверкали. Я бросилась к убежищу, так быстро насколько только могла.

— Па! — кричу я, что есть мочи. — Па! Быстрее!

Я глянула через плечо. Лью был на полдороге к озеру. Четыре всадника объезжали, чтобы сделать большой круг. Лью продолжал бежать, но его перехватывают на середине. Они начинают сближатца. Они поймали его в ловушку. Один из них начинает отцеплять веревку от седла.

Я наношу тяжелый удар ногой двери в убежище.

— Па! — кричу я. — Па! Открывай!

Дверь открываясь скрипнула и появляетца Па.

— Они здесь? — спрашивает он. — Они пришли?

— Ты знал, что это время настанет. Ты прочел по звездам.

— Четверо мужчин! — говорю я. — Скорее! Мы должны остановить их!

— Эмми, оставайся здесь! — Па поднимаетца из подвала. — Их не остановить, Саба. Это уже началось.

Его глаза выглядели потухшими. Мертвыми.

— Нет, — говорю я. — Не говори так.

Теперь Лью оказался в ловушке всадников. Он пытается прорватца. Они не дают. Он спотыкается, падает, снова поднимаетца. Иза красной почвы в воздухе, не очень хорошо видно.

— Да не стой же ты столбом! — кричу я на Па. — Помоги мне!

Я ныряю в хижину. Беру свой самодельный арбалет, на спину перекидываю колчан со стрелами. Хватаю пушку Па. Пустая. Я бросаю её, чертыхаясь. Беру его колчан и арбалет.

Я выбегаю.

— Па! — ору я. — Они схватили Лью! — я хватаю его за руку, и сильно встряхиваю. — Это по-настоящему! Ты должен сражаца!

А потом он будто к жизни возращаетца. Он выпрамляетца во весь рост и глаза его блестят, как глаза у того Па, которого я помню. Он тащит меня к себе, и так крепко прижимает, что я едва могу вздохнуть.

— Моё время почти истекло, — быстро говорит он.

— Нет, Па!

— Слушай. Я не знаю, что будет после. Я видел только мельком. Но Ты им будеш нужна, Саба. Лью и Эмми. И появятца и другие. Их будет много. Не поддавайся страху. Будь сильной, я знаю ты имено такая. И никогда не сдавайся, поняла меня, никогда. Что бы ни случилось.

Я вытаращилась на него.

— Не буду, — говорю я. — Я не привыкла отступать, Па.

— Узнаю свою девочку.

Он берет арбалет, перекидывает колчан на спину.

— Готова? — спрашивает он.

— Готова, — отвечаю я.

Мы побежали. Побежали к Лью и людям на лошадях.

Один из всадников завязывает из веревки лассо.

— Стрела! — кричит Па.

Мы оба достаем стрелы и ставим их в арбалет.

Ковбой раскручивает своё лассо. Один оборот, второй. Бросает.

— Цельсь! — кричит Па.

Лассо хватает Лью за ногу. Ковбой дергает лассо, и тащит Лью по земле.

— Стреляй! — кричит Па.

Мы выстрелили. Стрелы не долетели.

— Стрела! — вновь кричит Па.

Ковбой и еще один всадник спешились со своих лошадей. Они перевернули Лью на спину. Один садится на него. Другой рывком выдергивает убирает ему руки за голову и связывает их, затем лодыжки.

— Остановись! — говорит Па. — Отпусти его!

Мы все еще бежим. Мы прицеливаемся. Один из всадников, которые все еще в седле, оборачивается. Он поднимает свой арбалет. Он стреляет.

Па издает крик. Его руки взметнулись в воздух.

— Па! — кричу я.

Он идет шатаясь. Он падает.

— Па! — бросаюсь к нему и падаю рядом.

Арбалетная стрела пробила прямо его серце. Я хватаю его за плечи, поднимаю его. Его голова наклоняетца вперед.

— Нет! — Я трасу его. — Нет нет нет нет нет нет нет! Не надо Па, не делай этова! Ты не можеш умереть! Прошу тебя не умирай!

Я еще раз его встряхиваю. Его голова запракидываетца назад.

— Па, — шепчу я.

Я застыла, не могу пошевельнутца. Он мертв. Они убили моего Па.

Во мне закипает такая злость, просто дикая ярость. Глаза застилает красным маревом. Кровь бурлит. Встряхивает меня. Я хватаю свой арбалет. Подскакиваю на ноги и начинаю бежать в сторону мужчин. Пока бегу, я заряжаю свой лук.

— Ааааа! — кричу я. — Аааааа!

Я прицеливаюсь. Я стреляю. Но руки иза гнева так трясутца, что я сильно промахиваюсь.

В мою сторону раздаетца свист выстрела. Острая боль. правая рука. Я вскрикиваю. Мой лук вылетает у меня из рук.

Я продолжаю бежать.

Я прорываюсь сквозь заслон из лошадей и бросаюсь на человека, связвающего Лью. Мы катимся по земле. Я бью его, колочу, кричу. Он отталкивает меня. Он встает на ноги. Хватает меня за руку, он тащит меня, и бросает о землю. Я падаю на спину.Я задыхаюсь. Не хватает воздуха. Не могу дышать. Не могу сделать и глотка воздуха.

А потом. Потом.

Я заставила поднятца себя на ноги и покачивась встала лицом к ним.

Все всадники сейчас стоят на земле. На ногах. Они окружили Лью. В мою сторону даже не глядят. Как будто меня здесь нет. Как будто меня не существует.

Я прижала кровоточащую руку к груди.

— Отпустите его, — говорю я.

Они не обращают на меня никакого внимания.

Лью поднимает голову. Глаза широко распахнуты. Лицо белое. Он до ужаса испуган. Я прежде его никогда таким не видела.

Я подошла ближе.

— Возьмите меня с собой, — говорю я.

Один кивает и по его сигналу они рывком поднимают Лью и перекидывают его через одну из лошадей.

— Пожалуста, — говорю я. — Прошу вас. Я не причиню вам неудобств. Просто не оставляйте меня без него.

Они привязывают его к лошади. Всадник держит лошадь за поводья и запрыгивает позади другова. Они начинают двигаться в облаке красной пыли.

— Лью! — кричу я.

Я бегу вслед за ним. Я задыхаюсь. Не могу вздохнуть.

Лью поднимает голову. Наши глаза встречаются. Глаза Лью. Голубые, как летние небеса. Я хватаю его за руки.

— Я найду тебя, — говорю я. — Куда бы они тебя не забрали, клянусь, я найду тебя.

— Нет, — говорит он. — Это слишком опасно. Береги себя. Себя и Эмми. Обещай мне, что так и сделаеш.

Они хватаю Хоба за поводья, когда ровняютца с ним. Его они тоже уводят с собой.

Они переходят на галоп.

Я отстаю. Моя рука соскальзывает с руки Лью.