Страница 62 из 88
Америка выехала на шоссе, и вдавила педаль газа.
— Он никогда меня не простит — просто, чтобы ты знала.
— Мне так жаль, Мер.
Она посмотрела в зеркало заднего вида, и резко увеличила скорость.
— Мой бог, Трэвис. — пробормотала она себе под нос.
Я повернулась, чтобы увидеть, как он бежит на полной скорости позади нас, исчезая и появляясь в тени и свете уличных фонарей. Когда он добежал до конца квартала, то повернулся в обратном направлении, и побежал к квартире.
— Он собирается сесть на свой мотоцикл. Поедет за нами до общаги, и там устроит громкую сцену.
Я закрыла глаза
— Просто... поторопись. Я сегодня переночую в твоей комнате. Как думаешь, Ванесса не будет против?
— Её никогда нет. Он действительно собрался работать на Бенни?
Слова застряли в горле, поэтому я лишь кивнула.
Америка схватила мою руку и сжала.
— Ты делаешь правильный выбор, Эбби. Ты не можешь пройти через это снова. Если он не послушал тебя, то не послушает никого.
Мой мобильный зазвонил, я посмотрела и увидела глупое лицо Трэвиса на аватарке, и нажала отбой. Спустя пять секунд он зазвонил снова, и я выключила его и положила в сумочку.
— Будет чертовски ужасная разборка, — сказала я, качая головой и вытирая глаза.
— Не завидую тебе, будет трудно на следующей неделе, или около того. Я не могу представить, как порвать с тем, кто отказывается держаться подальше. Ты понимаешь, что так и будет, верно?
Мы подъехали на парковку к Моргану, и Америка придержала дверь, пока я втаскивала свой чемодан. Мы бросились в её комнату, я пыталась отдышаться, пока та отпирала дверь. Она оставила ее открытой, и затем бросила мне ключ.
— Все закончится арестом или чем-то в этом роде, — сказала она.
Она побежала по коридору, и я увидела в окно, как она пересекла парковку и села в машину как раз в тот момент, когда Трэвис затормозил на мотоцикле рядом. Он подбежал к пассажирскому месту и резко открыл дверцу, но когда понял, что меня нет внутри, взглянул на дверь Моргана. Пока Америка выезжала задом с парковки, Трэвис вбежал в здание, а я развернулась, глядя на дверь.
Пробежав по коридору, он стал барабанить в дверь моей комнаты и выкрикивать мое имя. Я понятия не имела, была ли там Кара, но если да, то мне стало плохо от того, что ей придется пережить в следующие несколько минут, пока Трэвис не поймет, что меня там нет.
— Голубка? Открой чертову дверь, чтоб тебя! Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной! Голубушка! — кричал он, стуча в дверь так громко, что звук от удара разносился по всему зданию.
Я съежилась, когда услышала писклявый голос Кары.
— Что такое? — прорычала она.
Я прислонила ухо к двери, пытаясь услышать, что скажет Трэвис. Мне не пришлось долго напрягаться.
— Я знаю, что она здесь! — крикнул он — Голубка?
— Ее нет... Эй! — завизжала она.
Дверь ударилась о цементную стену, и я поняла, что Трэвис ворвался внутрь. После минуты затишья, я услышала его крик:
— Голубка! Где она?
— Я не видела ее! — закричала Кара с такой злобой, какую я не ожидала от нее. Дверь захлопнулась, и меня внезапно затошнило, в ожидании следующих действий со стороны Трэва.
После нескольких минут тишины, я открыла дверь, вглядываясь в коридор. Трэвис сидел, прислонившись к стене, закрыв лицо руками. Я прикрыла дверь так тихо, как только могла, переживая, что кто-то наверняка вызвал полицию, которая дежурила на территории Университета. Спустя час, я выглянула снова, но Трэвис не сдвинулся с места.
Я проверяла еще дважды за ночь, наконец, заснув в районе четырех утра. Я намеренно проспала, понимая, что пропущу сегодня все занятия. Включив телефон, я увидела, что Трэвис прислал мне кучу смс. Бесконечные тексты варьировались от извинений до обвинительных тирад.
Я позвонила Америке после полудня, надеясь, что Трэвис не отнял у нее мобильный. Когда она ответила, я вздохнула.
— Привет.
Америка говорила как можно тише:
— Я не сказала Шепли где ты. Не хочу его в это впутывать. Трэвис готов меня разорвать. Вероятно, сегодня я ночую в Моргане.
— Если Трэвис не угомонится... удачно тебе заснуть. Он тут устроил шоу, достойное премии Оскар, прошлой ночью. Я удивлена, что никто не вызвал охрану.
— Его сегодня вышвырнули с урока истории. Когда ты не появилась, он перевернул обе ваши парты. Шеп слышал, что он ждал тебя после всех твоих занятий. Он потерял контроль над собой, Эбби. Я сказала ему, что между вами все было кончено в ту секунду, как он решил работать на Бенни. Я не могу поверить, что он даже допустил мысль, что ты будешь в полном порядке, после его выбора.
— Я полагаю, что увижу тебя, когда ты придешь сюда. Не думаю, что смогу пока пойти в свою комнату.
Америка и я стали соседями на всю следующую неделю, и она сохранила все в секрете от Шепли, чтобы у него не возникло соблазна указать Тревису мое местоположение. Я избегала столовой, уроков истории, и чувствовала себя в безопасности, уходя с занятий пораньше. Я понимала, что рано или поздно мне придется с ним говорить, но я не могла до тех пор, пока он не успокоится настолько, чтобы принять мое решение.
Вечер пятницы я провела в одиночку, лежа в кровати и болтая по телефону. Я закатила глаза, когда в моем животе заурчало.
— Я могу забрать тебя, и мы съездим куда-нибудь поужинать, — сказала Америка.
Я пролистала учебник по истории, пропуская рисунки Трэвиса, и его любовные записки на полях.
— Нет, это твой первый вечер с Шепом за неделю, Мер. Пойду, перекушу в столовку.
— Ты уверена?
— Да. Передавай Шепу привет.
Я медленно поплелась в столовую, не особо переживая по поводу того, как на меня будут смотреть. Все обсуждали наш разрыв, и легкомысленное поведение Трэвиса не помогало. Когда я увидела огни кафетерия, передо мной появилась темная фигура.
— Голубка?
Пораженная, я резко остановилась. Трэвис вышел на свет, бледный и небритый.
— Боже, Трэвис! Ты напугал меня до смерти!
— Если бы ты отвечала на телефон, когда я звоню, мне бы не пришлось красться во тьме.
— Ты выглядишь так, будто побывал в аду, — сказала я.
— Я был там раз или два за неделю.
Я обхватила себя руками.
— Я собиралась пойти чем-нибудь перекусить, позвоню тебе позже, хорошо?
— Нет, не хорошо. Нам нужно поговорить.
— Трэв...
— Я отказал Бенни. Позвонил ему в среду и сказал «Нет».
В его глазах мелькнула надежда, но она угасла, когда он посмотрел на меня.
— Не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Трэвис.
— Скажи, что прощаешь меня. Скажи, что вернешься ко мне.
Я сжала зубы, запрещая себе рыдать.
— Не могу.
Когда Трэвис совсем упал духом, я воспользовалась возможностью, чтобы обойти его, но он встал на моем пути.
— Я не могу спать или есть... не могу сосредоточиться. Я знаю, ты любишь меня. Все будет как раньше, если ты позволишь мне вернуться.
Я закрыла глаза.
— Мы разрушаем друг друга, Трэвис. Думаю, ты просто одержим мыслью обладать мною, чем действительно любишь меня.
— Это неправда. Я люблю тебя больше жизни, Голубка, — убито сказал он.
— Вот о чем я и говорю. Это слова сумасшедшего.
— Это не сумасшествие. Это правда.
— Так, ладно... что для тебя в приоритете? Деньги, я, твоя жизнь... или что-то, что идет до денег?
— Я осознал, что сделал, ладно? Я понимаю, о чем ты думала, но я, если бы я знал, что оставишь меня, я бы никогда... я просто хотел позаботиться о тебе.
— Ты это уже говорил.
— Пожалуйста, не делай этого. Я не могу вынести это чувство... это... это убивает меня, — сказал он, выдохнув так, будто бы из него выбили весь воздух.
— Все кончено, Трэвис.
Он поморщился.
— Не говори так.
— Все кончено. Иди домой.
Его брови поднялись вверх.
— Мой дом там, где ты.
Его слова ранили меня, и моя грудь сжалась так сильно, что стало тяжело дышать.