Страница 39 из 88
Он шумно выдохнул и погладил мою спину.
— Обещаешь?
Я отклонилась назад и заглянула в его глаза, заключив в ладони его лицо. Я гладила его подбородок большим пальцем, выражение его лица разрывало сердце. Я закрыла глаза и наклонилась к нему, чтобы поцеловать уголок его губ, но он повернулся так, что я коснулась большей поверхности губ, чем собиралась.
Даже притом, что поцелуй удивил меня, я не отстранилась тут же.
Трэвис удерживал свои губы на моих, но и дальше не заходил.
Наконец, я отстранилась и улыбнулась.
— Завтра у меня важный день. Я приберусь на кухне и пойду спать.
— Я помогу тебе, — сказал он.
Мы в молчании мыли вместе посуду, Тото уснул у наших ног. Трэвис вытер последнюю тарелку и поставил ее на полку, а потом повел по коридору, слишком крепко держа меня за руку. Расстояние от входа в коридор до двери спальни, кажется, заняло в два раза дольше времени. Мы оба знали, что от расставания нас отделяет всего несколько часов.
На этот раз он даже не притворялся, что не смотрит, как я переодеваюсь в одну из его футболок ко сну. Он разделся до боксеров и залез под одеяло, ожидая, когда я присоединюсь к нему.
Когда я легла, Трэвис выключил лампу и без разрешения или извинений прижал меня к себе. Его руки напряглись, и он вздохнул. Я уткнулась лицом ему в шею и крепко закрыла глаза, пытаясь насладиться этим моментом. Я знала, что буду хотеть вернуть это мгновение каждый день своей жизни, поэтому полностью отдалась ему.
Он смотрел в окно. Деревья бросали тень на его лицо. Трэвис зажмурил глаза, и во мне поселилось дурное чувство. Мне мучительно было видеть его страдание, зная, что я была не только причиной... но и единственным способом унять его.
— Трэв? Ты в порядке? — спросила я.
Повисла долгая пауза прежде, чем он, наконец, произнес.
— Мне еще никогда не было так плохо.
Я прижалась лбом к его шее, и он сжал меня крепче.
— Это глупо,— сказала я. — Мы будем видеть друг друга каждый день.
—Ты знаешь, что это не так.
Груз печали, которую мы оба ощущали, был сокрушающим, и меня охватила неудержимая потребность спасти нас обоих. Я подняла подбородок, но ощутила нерешительность — то, что я собиралась сделать, все изменит. Я знала, что Трэвис не рассматривал интимную близость в каком-нибудь другом ракусе, чем способ скоротать время, и я снова закрыла глаза и проглотила все свои страхи. Я должна была что-то сделать, зная, что мы будем оба лежать без сна, страшась каждой минуты, приближающей нас к утру.
Мое сердце учащенно билось, когда я коснулась губами его шеи и попробовала на вкус его плоть медленным, нежным поцелуем. Он удивленно посмотрел вниз, а затем взгляд его глаз смягчился, когда он понял, чего я хотела.
Он наклонился и с нежной сладостью прижался к моим губам. Тепло его губ проняло меня до кончиков пальцев на ногах, и я притянула его ближе. Теперь, когда мы сделали первый шаг, я не собиралась останавливаться на достигнутом.
Я приоткрыла губы, позволяя языку Трэвиса найти путь в мой рот.
— Я хочу тебя, — произнесла я.
Внезапно поцелуй замедлился, и он попытался отстраниться. Полная решимости закончить то, что начала, я задвигала губами более взволнованно. В ответ Трэвис начал отодвигаться назад до тех пор, пока не оказался на коленях. Я поднялась за ним, удерживая наши слившиеся в поцелуе губы вместе.
Он схватил меня за плечи, чтобы удержать на расстоянии.
— Подожди секунду, — прошептал он, с веселой улыбкой, тяжело дыша. — Ты не должна это делать, Голубка. Это не то, что должно произойти сегодня ночью.
Трэвис держался подальше от меня, но я видела в его глазах, что самоконтроль продлится недолго.
Я снова наклонилась к нему, и на этот раз его руки позволили моим губам прикоснуться к его.
— Не заставляй меня упрашивать, — прошептала я возле его губ.
От этих четырех слов все его ограничения исчезли. Он целовал меня, жестко и жадно. Я провела пальцами по его спине и остановилась на резинке его боксеров, нервно собирая ткань. От этого его губы стали более нетерпеливыми, и когда он набросился на меня, я упала назад на матрац. Его язык снова нашел мой, и когда я набралась смелости скользнуть рукой под его боксеры, он простонал.
Трэвис через голову сдернул с меня футболку, а затем его рука нетерпеливо опустилась вниз, схватив мои трусики и спустив их одной рукой вниз по ногам. Его губы снова вернулись к моим, в то время как ладонь скользнула по внутренней стороне моего бедра. Я долго и прерывисто выдохнула, когда его пальцы блуждали там, где ни один мужчина не касался меня раньше. Мои колени сгибались и подрагивали с каждым движением его руки, а когда мои ногти вонзились в его кожу, он склонился надо мной.
— Голубушка, — произнес он, прерывисто дыша, — это не обязательно должно произойти сегодня ночью. Я дождусь, когда ты будешь готова.
Я посмотрела у себя над головой и потянулась к верхнему ящику прикроватной тумбочки, выдвинув его. Нащупав пальцами пластик, я прижала кончик к своим губам и зубами разорвала упаковку. Он убрал свободную руку с моей спины и приспустил боксеры, сбросив их, будто не мог выдержать того, что они могут помешать нам.
Он с хрустом открыл упаковку пальцами, и через несколько мгновений я почувствовала его между своих бедер. Я закрыла глаза.
— Посмотри на меня, Голубка.
Я подняла на него глаза, его взгляд был одновременно решительным и мягким. Он наклонил голову, склоняясь ко мне, чтобы нежно поцеловать, а потом его тело напряглось, входя внутрь меня небольшим медленным движением. Когда он двинулся назад, от возникшего дискомфорта я закусила губу. Он снова толчком вошел в меня, и от боли я зажмурила глаза. Мои бедра сжались вокруг его, и он снова меня поцеловал.
— Посмотри на меня, — прошептал он.
Когда я открыла глаза, он вновь вошел в меня, и я вскрикнула от замечательного ощущения, что это вызвало. Как только я расслабилась, движения его тела стали более ритмичными. Та нервозность, которую я чувствовала в начале, исчезла, и Трэвис схватился за меня, как будто бы не мог насытиться. Я прижала его к себе, и он застонал, когда ощущения накрыли нас с головой.
—Я так долго хотел тебя, Эбби. Ты все, что мне нужно, — выдохнул он мне в губы.
Одной рукой он обхватил меня за бедро и приподнялся на локте, между нами осталось расстояние всего в дюйм. Тонкий слой пота начал покрывать наши тела. Я выгнула спину, когда его губы начали ласкать поцелуями мой подбородок, а затем он двинулся вниз по шее.
— Трэвис, — выдохнула я.
Когда я выкрикнула его имя, он прижался ко мне щекой и его движения стали более резкими. Звуки из его горла становились все громче, и наконец, он со стоном вжался в меня последний раз, дрожа всем телом.
Через несколько мгновений он расслабился и его дыхание замедлилось.
— Это как первый поцелуй, — сказала я, удовлетворенная и усталая. Он изучал мое лицо и улыбался.
— Твой последний первый поцелуй. — Я была слишком потрясена, чтобы ответить. Он рухнул на живот рядом со мной, протянув одну руку через мою талию и прижавшись лбом к моей щеке. Я водила пальцами по его обнаженной спине, пока его дыхание не выровнялось.
Я лежала несколько часов, прислушиваясь к глубокому дыханию Трэвиса и шелесту листьев за окном. Америка и Шепли тихо вошли во входную дверь, и я услышала, как они прошли по коридору, бормоча что-то друг другу.
Мы упаковали мои вещи раньше, и я вздрогнула от мысли, как неудобно будет утром. Я думала, что переспав со мной, Трэвис удовлетворит свое любопытство, но он заговорил об отношениях. Я зажмурилась от мысли о его реакции, когда он узнает, что то, что было между нами, было не началом, а концом. Я не смогу так с ним поступить, он возненавидел бы меня, за это.
Я освободилась из-под его руки и оделась, неся обувь в руках, пока шла в комнату Шепли. Америка сидела на кровати, а Шепли снимал рубашку стоя у гардероба.
— Все хорошо, Эбби? — спросил Шепли.