Страница 19 из 88
— Ты даже не знаешь этого парня!
Я вырвала руку из его хватки.
— Это не твое дело, Трэвис!
— Черта с два не мое! Я не позволю тебе ехать домой с неизвестным парнем! Что, если он попытается тебе что-то сделать?
— Да брось! Он милый!
Удивленное выражение лица Трэвиса сменилось на гневное, и я собралась, ожидая, то он скажет дальше.
— Паркер Хейз, Голубка? Серьезно? Паркер Хейз, — презрительно повторил он. — Да что это вообще за имя?
Я скрестила руки.
— Прекрати, Трэв. Ты ведешь себя как придурок.
Он наклонился, выглядя встревоженным.
— Я убью его, если он к тебе прикоснется.
— Он мне нравится, — сказала я, подчеркивая каждое слово.
Он выглядел ошеломленным моими словами, и затем его лицо ожесточилось.
— Хорошо. Но если все закончится тем, что он поимеет тебя на заднем сидении своей машины, то не приходи ко мне поплакаться!
Я открыла рот, оскорбленная его словами и сразу взбесилась.
— Не переживай, не приду! — сказала я, отворачиваясь от него.
Трэвис схватил меня за руку, и сказал, глядя через мое плечо.
— Я не имел это в виду, Голубка. Если он обидит тебя, — если хотя бы заставит тебя почувствовать себя неуютно — дай мне знать.
Гнев улегся и плечи поникли.
— Я знаю, что не имел. Но ты должен перестать вести себя как старший брат, который меня защищает.
Трэвис хохотнул.
— Голубка, я не играю в старшего брата. Даже и близко.
Паркер зашел к нам за угол и, сунув руки в карманы, подал мне свой локоть.
— Все готово?
Трэвис сжал челюсти, и я встала сбоку от Паркера, чтобы отвлечь его от выражения Трэвиса.
— Да, пойдем.
Я взяла руку Паркера, но пройдя несколько шагов, обернулась попрощаться с Трэом, но тот лишь сердито пялился в затылок Хейза. Его глаза скользнули по мне, и лицо смягчилось.
— Перестань, — процедила я сквозь зубы, следуя за Паркером к машине, сквозь остатки толпы.
— У меня серебристая.
Фары его машины дважды моргнули, когда он ее разблокировал. Он открыл дверь пассажирского сидения, и я рассмеялась.
— Ты водишь Порше?
— Это не просто Порше. Это Порше 911 GT—3. Это другое.
— Дай угадаю, это любовь всей твоей жизни? — сказала я, цитируя заявление Трэвиса о своем мотоцикле.
— Нет, это машина. А любовью всей моей жизни будет девушка с моей фамилией.
Я ответила короткой улыбкой, стараясь не сильно растрогаться его сентиментальностью. Он поддержал меня за руку, помогая сесть в машину, а когда он сел за руль, то откинулся на кресло и улыбнулся мне.
— Что ты делаешь сегодня вечером?
— Сегодня? — переспросила я.
— Уже утро. Я хочу пригласить тебя на ужин, прежде чем кто-то ударит меня за это.
Я расплылась в улыбке.
— У меня нет никаких планов.
— Я заеду за тобой в шесть?
— Хорошо, — сказала я, наблюдая как его пальцы переплетаются с моими.
Паркер привез меня прямо к Трэвису, соблюдая все ограничение скорости. Он остановился позади Харлея и, как и раньше, открыл мою дверь. Как только мы подошли к крыльцу, он поцеловал меня в щечку.
— Отдыхай. Увидимся вечером, — прошептал он мне на ушко.
— Пока, — улыбнулась я, поворачивая ручку. Только я собралась открыть дверь, как она распахнулась и я полетела вперед. Трэвис схватил меня под руку прежде, чем я упала.
— Полегче, мисс Грациозность.
Я обернулась и увидела сконфуженного Паркера. Он слегка наклонился, чтобы осмотреть квартиру.
— Неужели здесь нет никакой униженной девушки в затруднительном положении, которую я должен подвезти?
Трэвис посмотрел на Паркера.
— Не начинай.
Паркер улыбнулся и подмигнул.
— Я всегда задавал ему жару. Но уже буду не так часто, поскольку он понял, что все намного легче, если они будут приезжать на собственных машинах.
— Думаю, это все упрощает, — сказала я, дразня Трэвиса.
— Не смешно, Голубка.
— Голубка? — переспросил Паркер.
— Это эээ... сокращенно от Голубушки. Это всего лишь прозвище, я даже не знаю откуда оно пошло, — сказала я. Это первый раз, когда мне стало неловко из-за имени, которое мне дал Трэвис в ночь нашего знакомства.
— Ты должна рассказать мне, когда узнаешь. Похоже, занятная будет история, — улыбнулся Паркер. — Спокойной ночи, Эбби.
— Может ты имел в виду доброе утро? — сказала я, наблюдая, как он спускается по лестнице.
— И это тоже, — ответил он с милой улыбкой.
Трэвис захлопнул дверь, и я еле успела отвернуться, прежде чем он схватил бы меня за лицо.
— Что? — резко спросила я.
Трэвис покачал головой и направился в свою спальню. Я пошла за ним следом, по пути пытаясь снять каблуки.
— Он хороший, Трэв.
Он вздохнул и подошел ко мне.
— Ты сейчас себе ноги сломаешь, — сказал он, одной рукой обнимая меня за талию, и снимая мои туфли другой. Он бросил их в шкаф, и стянул рубашку, направляясь к кровати.
Я расстегнула платье, стянула его вниз по бедрам и отшвырнула ногой в угол. Натянув футболку, я расстегнула лифчик и вытянула его через рукав. Когда я собрала волосы в пучок, я заметила, что он наблюдает.
— Я уверена, что здесь нет ничего, чего бы ты не видел раньше. — сказала я, закатывая глаза. Я залезла под одеяло и свернулась в клубок, удобно устроившись на подушке. Он расстегнул ремень и стянул джинсы вниз.
Я ждала, пока он беззвучно стоял рядом. Я лежала к нему спиной и поэтому не могла понять, что он делает, стоя в тишине у кровати. Наконец, матрас прогнулся и он пополз ко мне, а я замерла, потому что его рука устроилась на моем бедре.
— Я пропустил сегодня вечером бой. — сказал он. — Адам звонил. Я не пошел.
— Почему? — спросила я, разворачиваясь к нему лицом.
— Я хотел убедиться, что ты вернулась домой.
Я сморщил носик.
— Ты не должен нянчиться со мной.
Он провел пальцами по всей длине моей руки, посылая дрожь по позвоночнику.
— Я знаю. Думаю, я все еще чувствую себя плохо с той ночи.
— Я говорила тебе, что меня это не волнует.
Он приподнялся на локте, сомнение морщинками распространилось на его лице.
— И поэтому ты спала в кресле? Потому, что тебя это не волнует?
— Я не могла заснуть после того как твои... подруги ушли.
— Ты прекрасно спала на кресле. Почему ты не могла спать со мной?
— Ты имеешь в виду того парня, от которого несло как от пивной бочки? Я не знаю! Это так эгоистично с моей стороны! — Трэвис поморщился.
— Я сказал, что мне жаль.
— А я ответила, что меня это не беспокоит. Спокойной ночи, — сказала я, отворачиваясь. Тишина длилась несколько мгновений. Затем, он скользнул рукой по моей подушке и положил свою руку на мою. Он ласкал нежную кожу между моими пальцами, и прижимался губами к моим волосам.
— Я беспокоился, что ты никогда не заговоришь со мной снова... Но я думаю, твое безразличие — еще хуже.
Мои глаза закрылись.
— Что ты хочешь от меня, Трэвис? Ты не хочешь, чтобы я расстраивалась от того, что ты сделал, но хочешь, чтобы меня это беспокоило. Ты сказал Америке, что ты не хочешь встречаться со мной, но ты выходишь из себя, когда я говорю то же самое, так что уносишься и тупо напиваешься. В этом нет никакого смысла.
— Так ты, поэтому сказала, это Америке? Потому, что я раньше сказал, что не хочу встречаться с тобой?
Мои зубы сжались. Он только что намекнул, что я играю с ним в игры. Я ответила как можно более прямо.
— Нет, я имела в виду, то, что сказала. Я просто не считала это оскорблением.
Трэвис вздохнул.
— Я сказал это только потому, — он нервно провел рукой по коротким волосам: — что не хотел все испортить, Голубка. Я даже не знал, как быть тем, кого ты заслуживаешь. Я просто пытался представить это в своей голове.
— Неважно, что это значит. Я должна немного поспать. У меня завтра свидание.
— С Паркером? — спросил он, в его голосе сквозил гнев.
— Да. Могу я поспать?
— Конечно, — сказал он, вылезая из кровати и захлопывая за собой дверь. Кресло заскрипело под его весом и приглушенные голоса из телевизора стали разноситься по коридору. Я заставила себя закрыть глаза и попыталась успокоиться, чтобы уснуть, пускай даже на несколько часов.