Страница 21 из 104
— Хотел бы я попросить ее избегать таких опасных людей, — сказал Дойл, -
но она объяснила, что ее работа детектива требует риска. Если нам это не
нравится, то мы можем послать с ней других стражей, а сами остаться
дома.
У Люси брови взлетели. Холод кивнул и сказал:
— У нас опять был этот разговор перед нашей поездкой на место убийства
сегодня утром.
— Единственное, на что мы можем нажать— это сказать, что малышам могут
принести вред, и то, подобное нужно говорить крайне осторожно, — сказал
Дойл. Он улыбался так, словно одновременно все это и удивляло его и не
удивляло.
— Да, это я поняла. Она выглядит мягкой и женственной, но тронь ее, и это
становится похоже на толкание кирпичной стены. Стена не подвинется, и
она тоже, — сказала Люси.
— Ты хорошо знаешь нашу принцессу, — сказал Дойл, и его слова были
настолько сухими, что мне потребовалось мгновение, чтобы услышать в
них юмор.
Люси кивнула, затем посмотрела на меня.
— У нас будут имена тех, с кем встречался этот парень. Мы их проверим,
получим фотографию и найдем твоего бывшего клиента. И под‘ мы‘ я
имею в виду полицию, не тебя или кого- либо еще из твоего агентства или
твоего окружения. — Она указала пальцем на меня, как будто я была
упрямым ребенком.
— Ты использовала меня для приманки там, где опасность была гораздо
реальней, чем проверка нескольких фактов, — сказала я.
— Я тогда не знала, что ты была Принцессой Мередит, и ты не была
беременна. — Она подняла руку прежде, чем я смогла возразить ей. -
Во- первых, прежде, чем я вызвала тебя на место, мое руководство
предупредило меня, чтобы я ни в коем случае не подвергала тебя
опасности. Если с тобой что- нибудь случиться из- за участия в моем деле, из
меня сделают фарш.
Я вздохнула.
— Прости, Люси.
Она отмахнулась.
— Самое важное, что за те четыре года, что я знаю тебя, ты не была
счастливее, чем сейчас. Не хочу это испортить только потому, что ты
помогаешь мне в деле. Ты не полицейский. Ты не должна откладывать
другие твои дела ради этого. Это— моя работа.
— Но этот человек убивает моих людей…
Раздался пронзительный голос.
— Они не твои люди! Они— мои! Они были моими в течение шестидесяти лет!
— Последние слова Гилда кричала мне в лицо.
Люси, должно быть, дала какой- то знак, потому что офицеры
приблизились остановить движение Гилды ко мне. Они закрыли ее от
меня, и все, что я могла видеть, это искры света и дрожащая вершина ее
хрустальной короны.
— Прочь с дороги! — Вопила она. Но полицейские были полицейскими и не
уходили с дороги.
Я услышала, что кто- то крикнул:
— Гилда, нет!
И в этот момент один из офицеров упал, словно его ноги ослабли. Он
даже не двинул пальцем, чтобы предотвратить свое падение, поэтому
другие полицейские его подхватили, не дав ему упасть.
Полицейские закричали:
— Опустите палочку! Бросьте ее сейчас же!
Дойл и Холод внезапно оказались передо мной и оттерли меня дальше
от толчеи.
— Дверь. — Сказал Дойл.
Сначала я не поняла, затем Холод потянул меня ко второй двери,
поменьше, ведущей на улицу. Я оглянулась, чтобы удостовериться, что
Дойл был рядом со мной, а не стал ввязываться в разбирательство
полиции с Гилдой. Я запротестовала:
— Дверь на сигнализации. Шум только усложнит все.
Рука Холода уже была на ручке, когда он проговорил:
— Это аварийный выход. Сейчас аварийная ситуация. — Потом он потянул
меня через дверь, когда сработала сигнализация, за нами вырывался
Дойл. Мы оказались на тротуаре под ярким солнцем и в жарком, но не
слишком, южном калифорнийском воздухе.
Дойл взял меня за другую руку и потянул нас в сторону.
— Могут стрелять. Не хочу, чтобы ты оказалась поблизости.
Я попыталась освободить руки, но это было равносильно вырываться
из металлических оков, только руки пораню.
— Я— детектив. Ты не можешь просто вытащить меня оттуда, где
становится опасно.
— Прежде всего, мы твоя стража, — сказал Дойл.
Я позволила своим ногам подвернуться так, чтобы они должны были
или остановиться или перетащить меня бетон уже босой. Они
остановились, но ровно на столько, чтобы Дойл успел сказать:
— Подними ее.
Холод подхватил меня на руки и побежал подальше от полиции и
возможного волнения фейри. Свита Гилды не будет довольна арестом
своей королевы, но что еще они могли сделать?
— Прекрасно, — сказала я, — вы все испортили.
— Мы? — Спросил Дойл, и внезапно он оказался перед Холодом и мной. Он
смотрел на меня сверху вниз, и я чувствовала вес его гнева за темными
стеклами очков. — Не думаю, что мы все испортили, или ты оказалась бы
одна за этой дверью.
— Дойл, — начал Холод.
— Нет, — сказал он и указал пальцем на нас обоих. С Люси это напомнило мне
о ребенке, которого ругают, но в гневе Дойла было что- то зловещее. — А если
бы ты поймала шальную пулю? Что, если бы ты поймала пулю в живот?
Что, если бы ты убила наших детей, только потому, что ты не хочешь
убегать?
Я не знала, что ответить на это. Я только уставилась на него. Он был
прав, конечно, он был прав, но…
— Но я не смогу делать свою работу…
— Нет, — сказал он, — Не можешь.
Я почувствовала, как первая слеза покатилась по моей щеке.
— Не плачь, — сказал он.
Другая слеза присоединилась к первой. Я боролась с собой, чтобы не
стереть их.
Его рука упала, и он глубоко вздохнул.
— Это несправедливо. Не плачь.
— Мне очень жаль, но ты не прав. Я беременна, черт побери, не калека.
— Но ты носишь будущее Неблагого Двора. — Он наклонился и приобнял нас
с Холодом, и они оба смотрели на меня. — Ты и младенцы слишком
важны, чтобы рисковать вами, Мередит.