Страница 71 из 91
Налетела тень. Накрыла Уинни, и он пригнулся. Крылья шевелились бесшумно, двигались, не создавая ветра, и Уинни осознал — почти так же быстро, как Джим Найтшейд, окажись тот на его месте, что в комнате летает только тень неведомого существа, а само оно находится за окнами. Там лежал Мир будущего, каким его не воспроизводили в диснеевском парке. Чудовище, размером с батут, спустилось с неба к самому окну. Более похожее на ската-манту, чем на птицу, без единого перышка, белое, с длинным, шипастым хвостом.
Уинни стоял как зачарованный, не в силах оторвать глаз от этой твари, такой огромной и странной для летающего существа. Он даже мог поверить, что окна на самом деле — стенки аквариума, и скат-манта проплыл мимо него, а не пролетел. По дуге он поднялся в небо, крылья напоминали одеяло, наброшенное на плечи бегающим по квартире мальчишкой, который изображал Супермена. Уинни ничего такого давно уже не делал и не собирался делать с тех пор, как отец, неожиданно прибыв со своей свитой, застал его за этим занятием и полтора дня называл Кларком Кентом, вызывая гогот собутыльников.
Когда ночной летун вновь проскользил мимо окон, на этот раз пугающе близко, как «Боинг-747» мимо диспетчерской вышки, Уинни смог разглядеть его морду, слишком уж странную и отвратительную, чтобы сохранять ее в памяти, потому что такого воспоминания вполне хватило бы, чтобы лишить человека надежды на сон. Круглая пасть, широкая, как сливное отверстие, зубы — лезвия охотничьих ножей. Глаза по обеим сторонам пасти выпучивались, будто у большой старой лягушки, заметившей на соседней травинке аппетитную муху, и Уинни не сомневался, что летающая тварь увидела его и теперь размышляла, как бы до него добраться.
Высокие окна сработали из бронзы, но за долгие годы коррозия могла взять свое, и, возможно, они вывалились бы из оконных коробок, если бы в них ударило что-то тяжелое. Поэтому, вместо того чтобы стоять и ждать, к чему приведет проверка окон на прочность, Уинни вновь пошел на пение, которое то затихало, то прибавляло громкости, затихало и прибавляло, затихало и прибавляло. Обследуя нижнюю квартиру, он наконец-то нашел Айрис.
Пела не девочка.
Похоже, это ей пела комната.
Бейли Хокс
После смерти Салли Холландер и Хулиана Санчеса других жильцов на первом этаже не осталось. В подвале жил только Том Трэн, а он уже находился с ними. Пришло время возвращаться в квартиру сестер Капп.
Помня о том, что случилось с ним утром, когда он плавал, понимая, что чем больше они будут знать об этом месте, тем лучше будут готовы к отражению возможных угроз, Бейли хотел спуститься в подвал и посмотреть, как выглядит бассейн в этом будущем. Кирби согласился сопровождать его. Бейли полагал, что остальным троим надо сразу подняться на третий этаж, но они настояли, что в сложившейся ситуации им лучше не разделяться.
Пока они спускались вниз по спиральной лестнице и шли по коридору подвала к двери в бассейн, Сайлес сжато рассказал о Микки Дайме и его деяниях, о выбросе синей энергии из лавовой трубки и о хорошо вооруженных скелетах, возможно, последних членах ассоциации владельцев квартир, которые приняли бой в подвале «Пендлтона» в достаточно далеком прошлом.
Демон, которого Салли видела в буфетной, тот самый, который позже напал на нее, по-прежнему находился в «Пендлтоне». Поэтому любая закрытая дверь ничем не отличалась от крышки табакерки, только выскочить из нее могло нечто более смертоносное, чем чертик или голова клоуна на пружинке. Трое встали в некотором отдалении от двери, тогда как Бейли и Кирби действовали в паре, словно копы.
Как только его напарник распахнул дверь, Бейли проскочил в помещение бассейна. Быстро и пригнувшись. Там оказалось вовсе не темно, хотя он этого ожидал. Колонии светящихся грибов давно уже обжили стены, по всему помещению никто не шнырял, а самый яркий свет шел из бассейна.
И речь шла не о подсветке, с которой он любил плавать и которая, преломляясь на поверхности воды, отбрасывала на стены и потолок колышущиеся тени. Точно так же, как было утром, длинный прямоугольник заполняло что-то красное, достаточно прозрачное, но все равно напоминающее кровь. У этого бассейна дна не было, во всяком случае, они не смогли его разглядеть. Ниже кафеля стены из необработанного камня уходили вниз на сотни и сотни футов. Источником этого странного света служили змеящиеся прожилки в камне. С удалением от поверхности рубиновая вода постепенно темнела, пока не превращалась в черную.
Все пятеро стояли на бортике, глядя в заполненную водой пропасть, молча. Да и что они могли сказать? Какое могли предложить объяснение? Их лица горели красным, будто они сидели у костра.
— Посмотрите! — через какое-то время указала Падмини.
На глубине тридцати или сорока футов появилась фигура, возможно, из тоннеля в скале. Человеческая по форме, она плыла, изгибаясь, будто акула, пересекла бассейн, вернулась обратно, потом ушла вниз, глубже и глубже, пока не исчезла из виду.
Бейли предположил, что именно этот пловец и схватил его за лодыжку, когда он, следуя инстинкту самосохранения, выпрыгнул из бассейна рано утром. И, возможно, именно это существо вызвало трансформацию Салли, точно так же, как трансформированная Салли потом вызвала трансформацию Хулиана.
Спаркл Сайкс
Айрис и Уинни не могли выйти из квартиры сестер Капп через парадную дверь. В этом случае им пришлось бы проскользнуть между Спаркл и Туайлой, мимо Марты и Эдны. Кто-нибудь их бы заметил.
Туайла первой прошла через столовую, по короткому коридору на кухню со съеденной термитами мебелью и разбитыми гранитными столешницами. Туайла проверила кладовую, Спаркл — чулан для щеток.
Долгие годы она жила без страха, боясь только молний, но теперь сумела побороть и этот последний страх. Она родила Айрис, потому что обратное посчитала уступкой страху. К тому времени, как Спаркл узнала об аутизме девочки, она уже издала свой первый роман, который не просто стал бестселлером, а имел оглушительный успех, и ей вполне хватило денег, чтобы обеспечить дочери максимально возможные уход и заботу. И теперь она не собиралась сдаваться страху потери Айрис, потому что она не собиралась терять дочь. Здесь, в будущем, за окнами не бушевала гроза, так что молнии не могли испепелить ее, как когда-то испепелили родителей, а если в колчане Судьбы сейчас и лежала метафорическая молния, то это могла быть только хорошая молния, такая же хорошая, как Айрис, как лотерейный выигрыш, как признание и успех ее первой книги. Если же молния окажется нехорошей, если крепко стукнет ее, она примет этот удар и превратит во что-то хорошее, поймает молнию и согнет, придаст ей другую форму. Она же Спаркл Сайкс, это магическое имя, она Спаркл Сайкс, множество быстрых речушек, всегда бегущих вперед, обладающая способностью поражать и зачаровывать, и никому не под силу подчинить ее, никакому чертову чудовищу.
Спаркл с фонарем, Туайла с пистолетом чувствовали себя единой командой, словно с давних пор знали и доверяли друг другу. Комната-прачечная, распахнутая дверь черного хода, коридор, пересечение коридоров, лестница на второй этаж, с которой не доносился шум шагов, возвращение к выбитой двери в квартиру Гэри Дея. Она полностью сосредоточилась на поисках детей и знала, что Туайла сосредоточена только на этом, так что их общение вышло на телепатический уровень, им не требовалось говорить друг другу, что они собираются делать. Спаркл не пересекала линию огня Туайлы, Туайла не попадала под луч фонаря Спаркл.
Внезапно они услышали пение, доносившееся из квартиры Дея. Пела маленькая девочка. Должно быть, Айрис. Но Спаркл не могла этого утверждать, потому что никогда не слышала, как поет ее дочь.
Квартира Гэри Дея ничем не отличалась от остального «Пендлтона»: гулкие комнаты, голые полы, стены и потолки, все окна покрыты слоем грязи, но ни одного разбитого стекла даже по прошествии стольких лет, десятилетий, столетий. Особняк напоминал мертвого великана, на скелете которого истлела плоть, но очки остались в целости и сохранности. Колонии светящихся грибов прилепились на стенах, их свет больше прятал, чем открывал, занавешивая тенями все, что только возможно.