Страница 40 из 91
И теперь самой большой проблемой оставалась идентификация Правящей Элиты. Они не просто избегали возможности привлечь к себе внимание или старались держаться в тени. Нет, они были невидимыми, как призраки, всемогущие, злобные духи, присутствующие всегда и везде, но никогда не показывающие своих лиц. За прошедшие годы Филдинг перебрал множество вариантов, но не остановился ни на одном. Что ж, он вычеркнул из списка масонов, и «Приорат Сиона», [30]и «Божье дело», [31]и евреев, потому что, заранее записанные в злодеи, они служили лишь для того, чтобы направлять по ложному следу, а все, кто ненавидел их до такой степени, что строил планы по их уничтожению, оказались безумцами, с которыми Филдинг не хотел иметь никаких дел. Он склонялся к тому, что за происходящим стоят выжившие с утонувшего континента Атлантида, которые построили суперцивилизацию в океанских глубинах, или инопланетяне, или даже Орден лосей, [32]который никто и никогда не заподозрил бы в создании вселенского заговора, и именно по этой причине он удостоился пристального внимания Филдинга Уделла.
Когда он отставил стакан в сторону и сосредоточил внимание на экране компьютера, где-то вдалеке послышался тихий, предвещающий дурное голос, потом чуть приблизившийся. Интонациями голос напоминал диктора телевизионного выпуска новостей, сообщающего о каком-то ужасном событии, повлекшем за собой тысячи смертей. Но разобрать слов Филдинг никак не мог.
Он чуть откатился от компьютера на стуле на колесиках, медленно повернулся на триста шестьдесят градусов, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь определить, откуда исходит голос. Но создавалось ощущение, что звучал голос со всех сторон, а не из какой-то конкретной точки. Филдинг решил, что голос доносится из квартиры внизу, хотя толстые железобетонные полы крайне редко позволяли звукам проникать с одного этажа «Пендлтона» на другой.
На втором этаже под его квартирой находились еще две. Одна пустовала, выставленная на продажу. Вторая принадлежала Шеллбрукам, которые уехали в отпуск. Филдинг тем не менее не сомневался, что голос доносится снизу, а не сверху, с чердака, где что-то недавно шуршало.
Он вновь совершил медленный поворот на триста шестьдесят градусов, и на этот раз пришел к выводу, что диктор выпуска новостей говорит на иностранном языке, причем определить, на каком именно, Филдинг не мог. Голос менялся, становился более тревожным, более настойчивым, словно о чем-то предупреждал.
Нет, не предупреждал. Угрожал.
Филдинг достаточно хорошо знал свои недостатки и сильные стороны, чтобы понимать, что может быть параноиком, в чем обвинила его девушка, достойная того, чтобы оказаться с ним в постели. Это не означало, что он ошибался насчет Тайного мирового порядка и Правящей Элиты или его обвинения не имели под собой никаких оснований. Он мог правильно оценивать ситуацию с Правящей Элитой и при этом быть параноиком. Одно не исключало другого. Собственно, паранойя становилась жизненно необходимой для выживания, если Правящая Элита действительно существует.
Голос, что-то талдычащий не на английском, вдруг разделился на множество голосов, и эта банда бормочущих заговорщиков убеждала друг друга действовать, нанести удар, совершить что-то отвратительное, теперь, тотчас же, немедленно.
Встревоженный, убежденный, что он правильно истолковал тон и намерения говорящих, Филдинг поднялся со стула.
По дому прокатился какой-то гул, Филдинг почувствовал, как под ногами завибрировал пол. Что-то такое уже происходило раньше, несколько раз, но, слишком занятый онлайновыми исследованиями, он не обратил на это особого внимания.
А вот мерцающие полотна синего света на потолке раньше не появлялись. И все маленькие металлические предметы на его столе — ручки, скрепки, ножницы — вдруг обрели способность летать, поднялись к потолку, завибрировали в мерцающей синеве и посыпались на пол, как только странное свечение исчезло.
В этом нестабильном космосе, где катастрофы никогда не прекращались, в любое время могло случиться что угодно. Этот основополагающий принцип, который исповедовал Филдинг, также являлся и составной частью открытой им истины. И теперь по всему выходило, что должно произойти что-то невообразимое.
Страх — двигатель, который толкает вперед человеческое животное. Человечество воспринимает мир как место бесчисленных угроз, и мир начинает соответствовать представлениям человечества. Люди не только живут в страхе, но и используют страх, чтобы контролировать друг друга. Торговля страхом — их истинная религия.
В моем идеальном королевстве страха нет. Человеческие существа живут здесь не для того, чтобы конкурировать друг с другом, строить империи, затевать войны. Здесь нет окончательных утрат, и смерть не является последней точкой. Здесь умереть — означает родиться. Я кормлюсь всем несовершенным, что предстает передо мной, но это не эксплуатация, а очищение, и я кормлюсь и собой, поглощаю себя, чтобы жить заново.
Враг Правящей Элиты боится всего, хотя не понимает, что объект его величайшего страха — он сам. Жить он боится больше, чем умереть. Он боится своих денег почти так же, как боится остаться без них. Если бы он нашел доказательства того, что его теория заговора верна, что мир именно такой, каким он его себе представляет, ему не хватило бы духа действовать на основе этих доказательств. Он видит себя потенциальным героем, но нет в нем того, что делает человека героем. В сравнении с мальчиком он — мышь, а мальчик — лев. И такой человек может сыграть важную роль в моей истории.
Глава 24
Здесь и там
Вернон Клик
Недовольный вторжением Бейли Хокса в его владения, Вернон вывел на экран видеозапись камер наблюдения, установленных в коридорах подвала и первого этажа у дверей на северную лестницу. Не отрывая глаз от плазменной панели, в ускоренном режиме прокрутил требуемые минуты. Никто с лестницы в коридоры не выходил, за исключением мистера Героя Войны, Бейли Хокса, появившегося в коридоре подвала минутой раньше.
— Если она действительно спускалась мимо вас, когда вы стояли на площадке второго этажа… — начал Вернон.
— Я стоял, она спускалась, — нетерпеливо бросил Хокс, словно никто не имел никакого права сомневаться в его словах, потому что он получил пригоршню медалей, укокошив никак не меньше пятисот пожилых мусульманок и поджарив их внуков.
— И как эта женщина выглядела? — спросил Вернон.
— Девочка, — поправил его Хокс. — Семи или восьми лет.
Вернон вскинул брови.
— Вы ходили по зданию за маленькой девочкой?
— Я за ней не ходил. Она была в такой странной одежде. Словно в карнавальном костюме. И прошла мимо меня по лестнице.
— Камеры говорят, что не прошла. Если только она не осталась на лестнице, мертвая или нет. Или не только мертвая.
Хокс попытался изобразить на лице недоумение, но Вернон точно увидел вину в бегающих глазках инвестиционного менеджера.
— И что это должно означать?
— Ничего это не должно означать, — ответил Вернон. — Просто мы уже получили прошлой ночью загадку в двадцать три секунды, возможно, ограбление, возможно, визит Розовой пантеры, а более вероятно, что-то и похуже. А теперь еще пропавшая девочка.
— Она сказала, что зовут ее Софи Пендлтон и ее отец владелец особняка.
— Интересная история, — протянул Вернон, провоцируя Хокса в надежде добиться реакции, которая будет отменно смотреться на страницах его книги о владельцах квартир в «Пендлтоне».
Из-под земли послышался гул, начал нарастать, потом стих.
— Чертовы дураки, — пробурчал Вернон. — Никому не дают разрешения взрывать в столь поздний час.
— Это не взрывы. Ударные волны обрываются гораздо раньше.
30
«Приорат (братство, орден) Сиона / Priory of Sion» — тайная организация, созданная в 1099 г.
31
«Божье дело / Opus Dei ( лат.)» — церковная организация, основанная испанским священником Хосемария Эскрива де Балагер (1902–1975) в Мадриде и утвержденная Папой Пием XII в 1942 г.
32
Благотворительный и покровительствующий Орден лосей / Benevolent and Protective Order of Elks — мужская благотворительная организация, основанная в 1868 г.